Чтение онлайн

Вода из ванны, с небольшой шапкой пены, благоухающая жасмином и маслом для кожи, окатила его с ног до головы. Пузырьки пены лопались в его волосах, капли воды, мерцая в неярком свете, стекали по лицу, Харрисон молча смотрел на Микаэлу. Его обычно гладко причесанные волосы сейчас торчали в разные стороны. Белая футболка прилипла к груди, поношенные джинсы промокли насквозь, а дорогие ботинки оказались в луже воды. Брызги попали и на футболку Микаэлы, которую она так и не постирала после путешествия, потому что футболка все еще хранила запах Харрисона.

– Посмотри, что ты наделал, – процедила Микаэла сквозь зубы. – И без того это был один из самых тяжелых дней в моей жизни, а теперь мне снова придется набирать воду для ванны. Между прочим, эта пена для ванны стоит ужасно дорого.

Она понимала, что в ее действиях не было никакой логики, что это ее эмоции бушуют в ней, но Харрисон заслуживал подобного всплеска. Он был виноват в том, что стал единственным мужчиной, которого Микаэла когда-либо хотела. А его не было рядом – именно тогда, когда она так нуждалась в нем. Микаэла хотела, чтобы он держал ее в надежных и теплых объятиях, она нуждалась в нем яростно, нуждалась в его разумной логике в тот момент, когда ее мир вошел в неконтролируемый штопор. Впервые в жизни ей так необходима была несокрушимая логика Харрисона… ей так необходимы были его объятия…

После первого шока Харрисон посмотрел в теплоту летней ночи, бросил взгляд на осликов, которые мирно спали недалеко от дома Микаэлы.

– Ну ладно. Я это заслужил.

Лицо Харрисона осунулось, глубокие тени залегли под глазами, резко очерченные скулы были обтянуты кожей, у рта прорезалась жесткая складка.

– Думал, тебе понадобится вот это…

Переполненная эмоциями и слишком измученная, чтобы контролировать себя, разъяренная Микаэла ударила Харрисона кулаками в грудь.

– Мне хочется убить тебя! Где ты был сегодня, когда я так нуждалась в тебе?

Харрисон сдул капельку воды, повисшую на носу.

– Думал, тебе может понадобиться вот это…

Он моргнул, нахмурился и потряс головой; брызги воды разлетелись с его волос, серебряными бусинками уносясь в ночь. Харрисон потер своей перевязанной рукой глаза, словно пытаясь перенестись из одного мира в другой.

– Что? Где я был, когда ты нуждалась во мне? Ты нуждалась во мне?

– Самодовольный, властолюбивый идиот! Убирайся из моего дома…

Боясь, что она наговорит лишнего, Микаэла повернулась и торопливо направилась в дом, захлопнув за собой дверь. Но этого ей явно было недостаточно, и пока словно вросший в землю Харрисон стоял в лунном свете, она распахнула дверь и снова выбежала.

На этот раз она ударила его по груди ладонями.

– Из всех мужчин, которых я знаю, в тебе есть самые лучшие женские качества, Харрисон. Ты был нужен мне, а тебя не было рядом!

– Гм… «Женские качества». Ну спасибо, – пробормотал он, когда Микаэла, резко развернувшись, снова убежала в дом.

Захлопнув за собой дверь, Микаэла провела дрожащими руками по лицу. Она вела себя по-детски, потеряла контроль над собой, выместила злость на человеке, который явно был измотан чувством вины и жестокостью своих родителей. Но Микаэла была женщиной, и ей хотелось плакать в объятиях Харрисона и самой обнимать его.

Решительный стук в дверь возвестил о том, что Харрисон и не собирался никуда уходить. Он открыл дверь и поймал брошенную в него туфлю.

– Микаэла!

– Почему тебя не было рядом?

Харрисон бросил портфель на ее кушетку, на которой лежало выстиранное белье. Пушистым розовым полотенцем он вытер лицо. Полотенце впитало несколько капель крови, выступивших из-под повязки. Микаэла закрыла глаза, вспомнив, как текла кровь из его пораненной руки, когда он раскапывал последнее пристанище Марии.

– Мне нужно было посмотреть, что у тебя с рукой. Неужели ты не понимаешь?

Харрисон покачал головой, его тело напряглось, словно изготовившись к удару.

– Не понимаю. Я думал, будет лучше, если сейчас я не буду мозолить глаза тебе и твоей семье. Я хочу, чтобы ты знала: ты можешь разорвать наш контракт, когда тебе будет угодно.

– Вот так? Ты боишься иметь дело со мной? Разве ты ничего не чувствовал, когда мы занимались любовью там, в горах?

Неотступная мысль, увеличивающая и без того огромное напряжение, преследовала Микаэлу в течение всего этого кошмарного дня.

– Ты знаешь, что чувствовал.

Ответ прозвучал как клятва, которой он будет верен до самой смерти и которую будет соблюдать, невзирая ни на что.

– Никогда еще я ни в ком так не нуждалась, как нуждалась сегодня в тебе, Харрисон. Между прочим, это стало для меня не самым приятным открытием. Однажды в трудный момент от меня уже сбежал мужчина – а ведь я думала, что на него можно положиться. Оказалось, нет, нельзя. Ты просто мог разрушить мою уверенность в себе как в женщине. Сейчас я пойду приму ванну, буду долго отмокать, а о тебе больше думать не собираюсь.

Микаэла не обращала внимания на слезы, капающие с подбородка. Конечно, она будет думать о нем – особенно когда он вот так стоит, словно прирос к полу, не отрывая от нее взгляда, с загнанным измученным видом, как будто прошел через ад и вернулся обратно. То, что Харрисон не понимал, что она нуждается в нем, больно задело ее.

Микаэла поспешно ушла в ванную, закрыла дверь и сняла с себя его футболку, бросив се на пол. Она уселась в пенную ванну, добавила еще воды и начала плакать.

Открыв глаза, Микаэла увидела, что Харрисон сидит на крышке унитаза, свесив между колен израненные руки. Он уже снял влажную рубашку и, аккуратно сложив ее, положил на туалетный столик. Теперь это был прежний Харрисон, который, как обычно, внимательно наблюдал и анализировал ее эмоции.

– С моими руками все в порядке, Микаэла. Ты ведь обработала их там… на месте. Тебе нет никакой необходимости…

– Я сама знаю, что мне необходимо. Убирайся! Она соскользнула поглубже в благоухающую воду, и Харрисон, заметив брошенную футболку, поднял ее.

– Это моя футболка. Почему ты ее надела?

– Она была там. Она была частью тебя. Поскольку тебя рядом со мной не было, я надела твою футболку, что мне казалось вполне логичным.

Логичным? Сама она логичной сейчас не была. Микаэла была на грани срыва и слишком измотана, чтобы разобраться в своих чувствах. Она открыла крышку тюбика с абрикосовым скрабом, выдавила огромную порцию на пальцы ног и начала ожесточенно тереть. Вот так ей хотелось бы стереть весь этот кошмар…

Харрисон долго молчал, глядя на ее пальцы и пятки.

– Что это такое? Похоже на какое-то зернистое вещество.

– Средство для удаления омертвевшей кожи. Я…

Микаэла плотно сжала веки, перед ней вновь промелькнуло видение скелета, красные обрывки платья Марии.

Харрисон провел длинным пальцем по носу, что означало, что он серьезно задумался.

– Позволь мне все прояснить – ты нуждалась во мне? Я тебе был нужен?

– Ты такой надежный и логичный, и все такое… таким ты был всегда. Харрисон, я здесь одна, и мне нужно было, чтобы ты был рядом. Ты думаешь, мне легко в этом признаваться? Мама с отцом тут же вылетели в Орегон, и Рурк с ними. Мама хотела увидеть могилу Сейбл, просто увидеть, и как можно скорее… В приватном разговоре шериф сказал, что вполне вероятно, что тело Марии оттащили от мостовой, а потом специально толкнули старые камни у дороги, чтобы вызвать оползень. Калли остался в доме, потому что около девяти была совершена попытка взлома, но ничего не взяли. Мы решили не заявлять об этом…