Чтение онлайн

Она сунула мне мешок апельсинов.

– Я никогда не забуду, что ты спасла жизнь моему сыну.
– Она обхватила мое лицо ладонями и поцеловала в обе щеки.
– Прошу прощения за все. Я знаю, что ты хорошая девушка.

Через плечо я увидела, что Вин приближался к фруктовому лотку. В руках он держал разноцветные сетчатые мешки. Я сделала глубокий вдох, напоминая себе, что у Вина есть девушка, и это не я.

– Мне нужно идти, - произнесла я.
– Нужно найти сестру.
– Я пробиралась сквозь толпу подальше от Вина.

Я нашла Нетти возле киоска с бумажными книгами, который назывался «451 книга». В отличие от химикатов, макарон или стенда с цитрусами, он был пустым, за исключением Нетти. Она показала мне две книги.

– Как ты думаешь, Анни? Какую книгу бы выбрала Имоджен? «Холодный дом» Чарльза Диккенса или «Анну Каренину» Льва Толстого? Одна книга о суде, как я думаю, и другая об истории любви? Я не уверена.

– Книгу о суде, - сказала я. Мое сердце билось как сумасшедшее. Я приложила руку к груди, чтобы унять пульс, если это было возможно.

– Значит, «Холодный дом», - сказала Нетти, отходя платить за книгу.

– Подожди, лучше возьми обе. Одну на каждого из нас. Ты подаришь ей любовную историю. А я – о суде.

Нетти кивнула:

– Да, самое то, правда?

Я сделала глубокий вдох и проверила все свои пакеты. Моющее средство есть. Кондиционер есть. Макароны есть. Цветы есть. Термос есть. Апельсины... Бац! Я каким-то образом оставила апельсины на лотке матери Вина. Но ни в коем случае возвращаться за ними не хотелось.

Мы покинули книжный киоск, и несмотря на тот факт, что я была несколько взрослая для этого, я взяла Нетти за руку.

– Тебе удалось купить свежие фрукты?
– спросила она.

Я сказала ей, что их не было. Похоже, в тот момент я выглядела ужасно, потому что Нетти решила утешить меня.

– Все нормально. У нас есть консервированные ананасы. Может быть, даже немного замороженной малины.

Мы практически перешли Юнион-Сквер, когда я почувствовала на своем плече руку.

– Ты оставила это, - сказал он. Я повернулась, но уже тогда знала, кто это был. Конечно, это Вин.
– Моя мать настояла на том, чтобы я нашел вас...

Что случилось с мамой Вина?

– Привет, Нетти, - продолжил Вин.

– Привет, Вин, - холодно ответила Нетти.
– Больше не носишь шляпы. В них ты мне больше нравился.

Я взяла мешок апельсинов и ничего не сказала.

– Я еле догнал вас двоих. Я не такой быстрый, как раньше, - сказал Вин.

– Как твоя нога?
– спросила я.

Вин улыбнулся.

– Все еще чертовски болит. Как провела остаток лета?

Я тоже улыбнулась.

– Ужасно.
– Я тряхнула головой и разозлилась.
– Я слышала, что ты встречаешься с Алисон Вилер.

– Да, Аня, это так, - добавил после заминки Вин.
– Молва распространяется быстро.

А мое сердце забилось еще быстрее.

– Я однажды говорила тебе, что ты забудешь меня скорее, чем ты думаешь, и оказалась права.

– Аня...
– произнес он.

Я знаю, что сейчас я говорила горько, и какой в этом был смысл? По правде говоря, любую боль, что он мне причинил, я, скорее всего, заслужила. Я сама этого захотела - я оттолкнула такого преданного человека как Вин.

Я сказала ему, что рада за него. Это было не так, но я пыталась выглядеть взрослее (но взрослые ведь о подобном не лгут). Он выглядел так, будто хотел объясниться по поводу Алисон, но я не хотела этого знать. Обычно я хотела знать все обо всех, но в этом случае я была рада остаться в слепом неведении. Вин упростил это для меня, не так ли? Вместо этого я наклонилась, чтобы обнять его так, как представляла себе, в последний раз.

– Береги себя, - сказала я.
– Скорее всего, мы больше не увидимся.

– Нет, - согласился он.
– Вероятно, нет.

Думаю, я была сентиментальной. У меня с собой была одна плитка «Особого Темного Баланчина» и я отдала ему. Я взяла с него обещание, что он не покажет его своему отцу. Он взял плитку без слов и шуток об отравлении. Я была благодарна ему за это. Он просто положил плитку в карман и исчез в толпе. Он действительно хромал, и мне пришло в голову, что я была рада, что ему досталась от меня лишь хромота, а не что-то похуже. Он, вероятно, считал себя счастливее, чем Гейбл Арсли.

Нетти и я сели с нашими сумками в автобус.

– Почему именно Алисон Вилер?
– спросила меня Нетти после нескольких минут в автобусе.
– Он любит тебя.

– Я порвала с ним, Нетти.

– Да, но...

– И из-за меня его подстрелили.

– Но...

– И он, быть может, устал от меня. От нашей семьи. От всех наших проблем. Иногда я сама от себя устаю.

– Только не Вин. Нет, - сдавшись, тихим голосом произнесла Нетти.
– Это ведь бессмысленно.

Я вздохнула. Нетти думала, как двадцатипятилетняя, но у нее было сердце двенадцатилетней (тринадцатилетней) и это радовало меня.

– Я не могу больше думать о нем. Мне нужно найти школу. Мне нужно увидеть кузена Микки. Мне нужно позвонить Юджи Оно. Но сейчас мы поедем на рынок на площади Колумба, - сказала я.
– Меня не волнует, что ради этого нам придется перейти парк!

***

Когда мы вошли в квартиру, телефон уже звонил. Я услышала, как Имоджен ответила:

– Да, я думаю, Аня только пришла. Подождите немного.

Я прошла на кухню чтобы разложить свои пакеты, а Имоджен передала телефон мне.

– Это Вин, – произнесла Имоджен с вялой улыбкой на лице.

– Видишь, – произнесла Нетти со знающим взглядом, что до ужаса раздражало.

Имоджен обняла Нетти.

– Идем, дорогая, – прошептала она. – Давай дадим твоей сестре немного частной жизни.

Я сделала глубокий вдох. Когда я подошла к телефону, я почувствовала, как кровь начала бурлить. Я взяла трубку.

– Вин, – произнесла я.

– Добро пожаловать домой, Аня. – Голос был смутно знаком, но принадлежал не Вину.

Я вся похолодела.

– Кто это?

– Это твой двоюродный брат, – произнес он после паузы. – Яков. Яков Пирожков.

Как будто бы я знала других Яковов.

– Почему ты притворился Вином? – потребовала я.

– Потому что ты не стала бы со мной говорить. А нам ведь так нужно поговорить, – признался Яков.

Я сказала ему, что нам не о чем говорить.

– Я вешаю трубку.

– Если бы ты хотела повесить трубку, ты бы это давно сделала.

Он был прав, но я ничего не сказала. Мое молчание, похоже заставило его нервничать, потому что когда он в следующий раз заговорил, его манеры стали куда приличней.