Чтение онлайн

— Прости, что так долго, — фыркнул Вар, вырвав меня из раздумий. — У меня есть некоторые проблемы.

Когда мы заняли свои места, я улыбнулась ему. Салаты были идеальными…даже слишком.

— Выглядит потрясающе. Спасибо.

Кивнув, Вар принялся нарезать овощи на маленькие кусочки. Я же проголодалась, и мне не хватило терпения на манеры. Поэтому я просто набросилась на пищу. Желание лизнуть тарелку после трапезы было сильным, но судорожный вздох отвлек меня от оставшихся кусочков.

Черты красивого мужского лица исказились от предельного отвращения.

— Ты ешь, как голодная собака, — прошипел Вар, едва сдержав рвотный позыв. — Плохое сравнение.

— Похоже, о том, чтобы облизать тарелку, не может быть и речи, — ухмыльнулась я, закатив глаза.

Еще никогда в жизни я не видела, чтобы человек так быстро бегал.

Вар

Ровно три минуты каждый день.

Вот сколько времени мне требовалось, чтобы принять душ.

Ни на двенадцать секунд меньше, ни на сорок пять секунд дольше.

Всегда три минуты.

Я знал, потому что считал. Каждую секунду. Каждую минуту. Каждый вдох. Среднестатистический взрослый человек делает от двенадцати до восемнадцати вдохов в минуту. Я же делал двадцать два. Всегда. Никаких изменений. Итак, за одно купание я вдыхал шестьдесят шесть раз.

Натягивая брюки, я гадал, сколько вдохов делала Бейли в душе. Невозможно было подвести их под статистику — от расстройства или страха она дышала учащенно, но в минуты покоя ничем не отличалась от меня. И подсчитать ее выдохи за одной купание было огромной неразрешимой проблемой. Вдруг она мылась десять минут? Или сорок?

Я уже собрался рассмотреть несколько различных вариантов, но остановился и просто представил Бейли в душе. Один лишь образ того, как капли стекали по ее гладкому бледному лбу и намачивали темные ресницы, уже завораживал. Светлые волосы потемнели от влаги и плавно струились по спине. Улыбка, благодаря которой становились видны белоснежные зубы и душевная доброта.

Улыбаясь, Бейли дышала медленней. Возможно, тринадцать или четырнадцать вдохов в минуту. Но переменная, все еще вызывавшая у меня сомнения — продолжительность купания. Я решил попросить Бейли засечь время.

Посмотрев на себя в настенное ростовое зеркало, я нахмурился. Прошло больше десяти лет с тех пор, как я стал человеком, которого и сам не знал. С тех пор как…ну, теперь я был им.

Но я ненавидел даже дышать с ним одним проклятым воздухом.

Все двадцать два вдоха в минуту.

Сегодня я надел строгие брюки цвета угля, черные классические туфли и светло-голубую классическую рубашку, цветом практически идеально сочетавшуюся с глазами Бейли. Я постарался и заказал в интернете три рубашки схожих оттенков, чтобы потом выбрать идеальное совпадение. Если бы не подошла ни одна из них, я планировал позвонить производителю и сделать индивидуальный заказ.

Обычно дома я носил галстук, покорно завязывая его, как научил папа, когда мне было десять. Иногда мне хотелось, чтобы узел превратился в петлю и задушил меня. Я гадал, сколько вдохов успею сделать, прежде чем прекратится подача кислорода. Три? Четыре? Двадцать? Я не знал ответа, но не мог выбросить вопрос из головы.

Наряду с миллионом других безудержных мыслей, управлявших моей проклятой жизнью.

— К черту, — с вызовом отрезал я. Таков уж был я, пытавшийся выжить в битве с самим собой. Время от времени мое истинное «я» побеждало, пускай даже на мгновение.

Бросив черный галстук на кровать, я вышел из комнаты. Только я добрался до двери, как попятился и вернулся к нему. Аккуратно свернув галстук — и лишь со второй попытки добившись удовлетворительного результата — я положил его обратно в ящик, где ему было самое место. Мое дыхание немного участилось, и я расстегнул пару верхних пуговиц, чтобы стало легче дышать.

На протяжении многих лет каждый мой день начинался с утреннего ритуала. Душ. Одевание. Завтрак. Работа. Но сегодня, помимо отказа от галстука, мне хотелось вырваться из обыденности и посмотреть, где спала Бейли. Прошлой ночью она ела, как свинка, и я по-детски сбежал в раздражении. Человечная сторона моей личности сожалела, что Бейли оголодала и была вынуждена буквально заглатывать пищу. Но монстр, контролировавший каждую мою мысль, испытал отвращение. Не испугайся я того, что желудочная кислота сделает с моими зубами, спрятался бы в своей уборной, засунул палец себе в горло и опорожнил пищевод.

Также я понятия не имел, чем занималась Бейли после моего ухода.

Трогала все поверхности в доме? Я мысленно сделал заметку попросить свою горничную Грету стерилизовать все помещения. Она ненавидела, когда я перегибал палку, но быстро успокоилась, стило мне в такие дни начать утраивать ей зарплату. Мой разум требовал каталогизировать предметы, к которым могла прикасаться Бейли, однако я отринул навязчивые мысли и вышел в коридор. Меня шокировало обнаружить ее устроившейся на диване и протягивавшей мне чашку кофе.

— Диван белый! — прошипел я вместо приветствия, мгновенно возненавидев себя за свои слова.

Подув на кружку, Бейли посмотрела на меня, выгнув идеальную бровь.

— Знаю, что я подросток и все такое, — саркастично пробормотала она, — но не малыш. Я не пролью кофе. И с добрым утром, между прочим.

И снова Бейли бросила мне в лицо свой возраст, заставив почувствовать себя еще большим ублюдком, чем я уже был.

— И тебе доброе, — ответил я грубо, но уже менее сердито. — Хорошо спала?

— Честно говоря, лучше, чем за последние две недели, — вздохнула она, нахмурившись. — С Гейбом мне не удавалось отдохнуть.

Я провел рукой по волосам. Прошлой ночью я ворочался, размышляя о том, что этот мужчина сделал с Бейли. При упоминании огурца мне стало противно. И не потому, что мы говорили об овоще, а потому, что Бейли причинили боль. Я мог быть больным на голову, но не девственником и знал о женской анатомии. До того как на меня рухнул мир, я любил заниматься сексом.

Если говорить по-настоящему честно и не заострять внимание на грязных аспектах, я, мать вашу, по нему скучал.

Но затем мою голову заражали образы обмена телесными жидкостями, которыми один человек пачкал другого, и так далее, тому подобное. Я даже не мог посмотреть порно, чтобы не закричать.

— Что он делал? — я не хотел знать подробностей, но ведь поэтому и купил Бейли. Чтобы занимала мое время. Составляла мне компанию. Говорила со мной.

Поставив кружку на журнальный столик, Бейли встала ко мне спиной, глядя из окна на океан. На миг я забеспокоился, останется ли на деревянной столешнице мокрый кружок от дна кружки. Но когда Бейли потянулась, закинув руки за голову, мои мысли потускнели.