Чтение онлайн

Рыдания Бейли только питали тьму во мне. Я не понимал, почему она плакала, тем самым сводя меня с ума. Слишком сильно. Я должен был уйти.

Прочь.

Прочь.

Я бежал, пока не принял горячий душ, смывая с себя следы Бейли. Во всех местах, которыми соприкасался с ней. В местах, до которых она дотрагивалась. Я хотел, чтобы не осталось ни намека.

Черная буря улеглась лишь после того, как я переоделся. В замешательстве моргая, я удивлялся тому, что натворил. Я соприкоснулся губами с женщиной, которой грезил всю последнюю неделю, но был слишком сумасшедшим, чтобы смириться. Чтобы вести себя нормально. Чтобы поцелуями унять ее боль. Я лишь причинил Бейли еще больше страданий. Нанес эмоциональные удары, чего она не заслуживала и не понимала. Черт, я сам с трудом понимал.

Вот дерьмо.

С раздражением и нараставшей решимостью я пошел к спальне Бейли. Из-за двери то и дело доносилось сопение. Рыкнув, я толкнул дверь, готовый встретиться с Бейли лицом к лицу и извиниться. Но при виде нее я чуть не позабыл обо всем и не толкнул ее на кровать.

Полностью обнаженная, она стояла у кровати рядом с одеждой, кучей сброшенной на пол. Бейли заплетала свои светлые локоны. Наши взгляды встретились, и время будто остановилось.

Я ожидал, что она отступит или назовет меня по имени.

Ожидал, что прикроется или прикажет мне уйти.

Но Бейли лишь провела пальцами по волосам, разделив их на три равные пряди, и тихо заговорила со мной.

— Что сейчас было? — болезненная отверженность в ее глазах и слезы были для меня ударом.

— Господи, — застонал я, запустив пятерню в волосы. — Я не знаю.

Я не соврал. Я понятия не имел, что на меня нашло. Почему я блокировал свои неизменные мучения и увлекся идеальным поцелуем. Наверное, ретроспекция о Лайле пробудила мою смелость — напоминание о временах, когда я был способен на близость — и я поцеловал Бейли в губы.

Идеальные.

Розовые.

Полные.

— Ты хочешь меня.

Отведя взгляд ото рта Бейли, я свел брови и посмотрел в ее заплаканные глаза. Боже, я был готов убить ради еще одного поцелуя. Лишь бы почувствовать, как нежно ее губы ласкали меня. Как ее язык, горячий и скользкий, ощущался внутри моего рта.

Не дав себе совершить какую-нибудь глупость, я отвернулся и прислонился лбом к косяку.

— Ты даже не представляешь насколько, — прорычал я.

— Вар, я в замешательстве, — Бейли сглотнула. — Тогда почему ты от меня убежал? Мой поцелуй был таким ужасным? Я кажусь тебе отталкивающей?

Да.

— Нет, — соврал я, — просто…

— Твой разум не переносит даже мысли о прикосновении ко мне, но тело — совсем другое дело.

Отступив, я встретился с ней взглядом. Бейли была достойна любования, и я очень хотел оказаться в ней. Хотел трахаться, как мужчина, проведший в тюрьме лет десять. Возможное освобождение было адски заманчивым. Какая жалость, что моя голова меня ненавидела.

— Это сложно, — пробормотал я, — быть в противоречии с самим собой.

Взяв одну из купленных мною ночных сорочек, Бейли оделась и прикрыла свою наготу. Бледно-розовый шелк. Пускай сорочка предназначалась для сна, однако была адски сексуальна. Облегающая ткань подчеркивала великолепные груди и затвердевшие соски. Она ниспадала почти до колен, но не переставала быть самой горячей вещью из всех, что я видел на женщинах.

— Мне тоже сложно, — прошептала Бейли.

Судя по глазам, она устала и лучше бы легла спать, чем имела дело с моим психозом. Расстроенный, я провел пальцами по волосам и фыркнул.

— Я пытаюсь, Бэй.

— Что же тебе тогда нужно? — нахмурилась она, но ее суровость смягчилась, уступив место состраданию. — Я будто хожу по скорлупкам и не знаю, куда ступать.

Стоило мне представить, как бледные ноги Бейли ступают по острым осколкам, как у меня сдавило грудь. Могли ли острия проколоть ее кожу? Потекла бы кровь на гребаный пол? Что еще хуже, какова вероятность, что осколки застрянут под кожей? Если бы бактерии с яичной скорлупы попали в кровоток, могла ли Бейли заразиться сальмонеллой?

И умереть?

— Вар, — тихо и успокаивающе позвала Бейли, нерешительно приближаясь ко мне, — чем ты бы хотел заняться? Посмотреть кино? Поговорить?

Своими словами она вырвала меня из шоу кошмаров, проигрывавшегося в моей голове. Прежде чем я смог подобрать слова, Бейли хлопнула своими красивыми ресницами первый раз, второй, третий, четвертый, пятый, шестой.

— Если честно, я собирался научить тебя играть в шахматы, — прошептал я. — Конечно же, тебе скучно, и они могли бы тебя развлечь.

— Я и впрямь хочу научиться, — ее губы тронула легкая улыбка. — Сначала мне нужно будет вымыть руки?

Может, Бэй еще не исполнилось восемнадцать, но она была одной из самых зрелых женщин, встреченных мною в жизни. Бейли была сострадательна, как в свое время моя мать. Она заботилась о благополучии окружающих. В том числе о моем. Даже если несколько минут назад после нашего поцелуя я повел себя, как полный засранец.

Большинство людей считали, что я уродец, потому-то и прячусь в своем прибрежном имении. Отец всеми силами оберегал меня, но иногда кто-нибудь пытался использовать мои проблемы против нас. Из-за успеха папиной компании общественность иногда вспоминала о моем существовании и начинала тщательно меня изучать. Обычно репортеры сдавались после нескольких отказов от комментариев и моего многомесячного отшельничества.

Тем не менее, даже избежав внимания прессы, я частенько сталкивался с людьми, пугавшимися моего поведения. Будь то курьер, доставлявший заказы, или дружелюбный сосед, заглянувший поздороваться. Все они сразу понимали, что я был не в себе. Каждый из них смотрел на меня с отвращением. Скривленные губы. Округлившиеся глаза. Приоткрытые рты.

«Пересиливай себя. Все это лишь у тебя в голове»

Как же я устал от этой фразы. Разумеется, лишь в голове. Если бы я знал, как выкинуть часть ее содержимого, нашел бы способ раскроить себе череп и вытащить из него все дерьмо. Размазал бы содержимое по проклятым стенам и поджег его. Я бы смотрел, как вместе с домом сгорает вся чушь, с которой мне приходилось жить изо дня в день.

— Вар? — озадаченно нахмурилась Бейли, снова и снова поражая своей самоотверженностью в отношении меня.

— Да, пожалуйста. Воспользуйся мылом на кухне. На всякий случай вымой дважды. Иногда бактерии остаются на руках даже после трех минут тщательного мытья с мылом. Вот почему перед игрой в шахматы я уделяю четыре минуты в первый заход и еще пять во второй. После них обычно не остается микробов, — отчитался я. — Но и тогда не факт. Мои шахматные фигуры дороги мне, и с ними нужно обращаться соответствующе. Поэтому на всякий случай вымой руки дважды. По четыре минуты на заход.

Широко распахнув глаза, Бейли закусила губу. Стоило мне сосредоточиться на ее рте, как испарились ужасающие мысли о микробах, ползающих по кончикам ее пальцев, заражая моих ладей, слонов, пешек, ферзей и королей. Нижняя губа Бейли была полной и припухшей. Готовой к тому, чтобы ее пососали.

Тридцать семь минут и шестнадцать секунд назад я ее целовал. Чудовище во мне взвыло, напомнив о безумном количестве микроорганизмов, живших на языке Бейли и деснах. Микроорганизмы провоцировали болезни.