Чтение онлайн

13 октября, воскресенье, время 07:10.

Москва, особняк Конти, комната Вики.

— Что-то ты пасмурная какая-то, — замечает Вика.

Позади танцевальная и крайне утомительная зарядка, сейчас мы тянем все связки и суставы, выворачиваясь чуть ли не наизнанку. Да, настроение у меня не ахти, что в последнее время иногда случается. И это не гормональные штормы.

— И с утра глаза опухшие были, — подруга глядит испытующе. — Ты плакала, что ли?

В словах неподдельное удивление. Сама своему предположению не верит, никак это с моей натурой не стыкуется.

— Я вижу жуткие сны, — слова вырываются сами без моего разрешения навстречу сочувствию любимой подруги. — О моей прошлой жизни.

Вика молчит. Только она умеет так молчать. В глазах ожидание — расскажешь? — и готовность принять отказ. Обожаю её за это! Нет в ней типично женского зуда любопытства — разнюхать всё любой ценой. Даже ценой прищемлённого носа, всунутого в запретную щель.

Юная и быстрая, стремительно несусь сквозь густые заросли, ловко огибая стволы и низкие ветви. Сзади доносятся проклятия, угрозы, брань на нескольких языках, тяжёлый топот крепких вооружённых мужчин.

«Дохлого ежа вам в заднее место!» — с весёлым ожесточением мысли мчатся наперегонки с резвым бегом. Не догонят! Точно не догонят. Шум погони уже не приближается, я упрямо увеличиваю разрыв.

Проскакивая между двумя деревьями, спотыкаюсь, но не падаю плашмя, грохаясь всем телом. Слишком шустрая я для этого, и бег в то мгновенье замедлился на повороте. Обходится падением на колено с опорой на руки. Мелкая неприятность. Бегу дальше, но что-то мне мешает…

Это что?! Из-под левой груди торчит окровавленный стальной наконечник! Да оттрахайте себя в задницу! Вы же не за этим за мной гнались!

Дыхание враз тяжелеет. Выкашливаю красные капли, забиваясь в кусты. Если меня убили, то нет смысла убегать. Возможности тоже нет. С дротиком, пробившим грудь насквозь, не набегаешься…

Шум вдруг меняется. Это ещё что? Мысли ползают, как разомлевшие на жаре черепахи. Злые крики усиливаются, но не приближаются. Звон сабель, они там между собой передрались, что ли? Проваливаюсь в забытьё.

— Господин, тут ещё кто-то! Девчонка! Вроде убита, — в сознание продирается чей-то голос.

— Местная, видать, — второй голос уверенный и властный. — Точно убита?

Выкашливаю очередной сгусток крови. Меня аккуратно берут сильные руки. Чем-то плещут на раны. Цуйка (крепкая румынская настойка до 60 градусов). Стонать нет сил, когда дротик обламывают и вытаскивают спереди.

Перед провалом в полное беспамятство, как сквозь толстую бурку, чувствую укол в шею. Или укус?

— Командор Гром, полевой генерал Влада Цепеша, — отвечаю на ещё один безмолвный вопрос Вики. — Его правая рука. Хотя, скорее, левая. Предпочитал действовать скрытно. О нём мало что знали.

— И что дальше?

— Трое суток я подыхала и совершенно не желала этого делать. Затем начала поправляться. Медленно, но уверенно. Кажется, командор удивился и обрадовался… ладно, завтракать пошли.

Выхожу из глубокого шпагата. Старые истории другого мира тренировкам не помеха.

Завтрак.

Легко и свободно управляюсь со столовыми приборами. Даже не без изящества. Альберт Францевич одобряет улыбкой, Наталья Сергеевна — взглядом.

— Я вот думаю, Вик, — тон мой непринуждённо светский, как и положено, — а давай завтра в школу не пойдём? Посвятим полностью ещё один день тренировкам.

Ледяная задумывается, её родители обеспокоенно переглядываются: а не учит ли эта рыжая их дочку плохому?

— Наверное, не стоит, — Вика снова начинает есть овсяную кашу. — У меня есть опыт интенсивных тренировок. Боюсь, завтра мы еле ноги передвигать будем. Никакой тренировки не получится.

— Ты права. Я что-то не подумала. Тогда вторник пропустим. А завтра как раз договоримся.

— Девочки, может, не стоит так фанатично? — осторожно вступает отец Вики.

— Программа у вас сложная, как бы проблем не вышло, — поддерживает мама.

Пренебрежительно морщу носик:

— По химии я в лечебнице отштудировала три четверти годовой программы. По математике мы с Викой ушли далеко вперёд. Нам фактически до Нового года на уроках алгебры делать нечего. Если будут провалы по английскому — моя мачеха вытащит нас в два счёта. Она переводчица, знает язык не хуже нашей Людмилки.

— Но ведь есть и другие предметы, — неуверенно протестует Наталья Сергеевна.

Её муж уже молчит, переваривает полученную информацию. Он-то возражений не находит.

Смотрим на неё с Викой дружным скептическим взглядом, опять-таки одновременно слегка фыркаем.

— Есть, конечно, — весело подтверждаю. — Например, физкультура. Не волнуйтесь, Наталья Сергеевна, у нас в лицее такой авторитет, что несколько пропущенных дней нам легко простят.

— Особенно, когда наш номер увидят, — завершает дискуссию Ледяная.

— Не говорите гоп, девочки, — Альберт Францевич окончательно сдаёт родительские позиции.

— Мы и не говорим. Например, к теме костюмов мы даже не приближались, — грустно вздыхаю. — Ума не приложу, что делать.

— Здесь я могу вам помочь, — оживляется Викина мама, разливая нам пахучий чай. — Отвезу вас к своему модельеру.

Как только заходит разговор о тряпках, Альберт Францевич будто отгораживается от всех нас. Даже газету берёт. Но отодвигает, когда мы, вынеся благодарность поварихе, встаём. Мы ведь не просто так встаём и уходим. Мы применили тот же метод, что и в прошлый раз. Каждое движение должно быть танцевальным. Ни одного жеста в простоте. Нам нетрудно, опыт есть.

— Странно, что твой отец о физике ничего не сказал, — замечаю, когда мы идём, а вернее, танцуем в комнату Вики.

— Он очень умный, сразу понял, что отоврёмся, — изящным жестом отмахивается Ледяная. — Да и сколько там той физики? Между прочим, как раз завтра она есть. И другие пропуски можно делать так, чтобы её не задевать.

— Другие тяжёлые предметы тоже.

Последнее замечание не совсем точное. Безусловно, русский язык — тоже сложная дисциплина, но ещё большую проблему представляют учителя. Если Людмилка и Семёныч нам простят что угодно, то историк, например, может и взъерепениться.

— Погоди-ка, — останавливаюсь в коридоре, здесь удобно.