Чтение онлайн

Папочка собой страшно доволен, и я вознаграждаю его благодарным взглядом, но он всё равно замечает.

— Что не так?

— Я бы хотела от Вики скрыть… ну, потом скажу, конечно.

— Да не вопрос. Сам к Альберту Францевичу подойду. Он же не откажет отцу лучшей подруги дочки. Тем более что… ладно, это мои дела.

У-ф-ф-ф! Вот теперь всё. Вознаграждённый поцелуем папахен отчаливает.

13 ноября, среда, время 17:30.

Центр искусств, зал художественной гимнастики,

У-у-х! Чуть не взвыла, когда Ольга с силой загнула мне ногу в «испанском сапоге». Так мы прозвали девайс для формирования стопы. Точнее будет сказать — для излома стопы. Вот почему у балерин и гимнасток настолько высокий подъём, который так обожают модельеры обуви. На такой ножке любая обувь, особенно на высоком каблуке, смотрится завораживающе. Это итог пыток невиданной жестокости!

— Ольга! Ты чего?! Ногу мне сломаешь!

Мы как-то невзначай перешли с ней на ты, и она приняла это спокойно. Не знаю почему.

— Не преувеличивай! — Ольга усмехается. — Хотя знаешь, бывает. Ты можешь не верить, но почти всегда это помогает.

— Особенно вдохновляет это твоё «почти», — ворчу, с содроганием отдавая ей на растерзание вторую ногу. — А за этим «почти» — искалеченные дети и изломанные судьбы? Давай без лишнего энтузиазма.

Вроде бы вняла голосу моего рассудка. Было очень больно, но уже не настолько. Возможно, она вспомнила о моём хобби расчленять человеческие тела и решила не совать голову в пасть дракону.

Затем пришлось поморщиться Вике.

— С ней ещё аккуратнее, — предупреждаю тренершу. — Её Величество даже под пыткой огнём кричать не будет.

И останавливаю, как раз тогда, когда Ледяная морщится. Это некий предел, который пересекать не стоит. За ним она также молча в обморок брякнется. Сталагмиты делают из людей её породы.

Как ни странно, боль быстро стихает до уровня слабо ноющей. Когда приступаем к отработке элементов, окончательно о ней забываем. Самая главная трудность — удерживать ногу и всё тело в высшей позиции. А за это отвечают мелкие мышцы, которые в обычной жизни редко работают.

— Когда возобновим репетиции к конкурсу? — Вика входит в заднее равновесие.

— Возобновлять не будем. Новый номер подготовим.

— Новый? Зачем?! — от изумления Ледяная чуть равновесие не теряет.

— Ну, в том смысле, что…

Объясняю ей свою задумку. Её Величество одобряет еле заметной улыбкой.

— Слушай, мы давно свою гвардию не проверяли, — крутим повороты, между делом болтаем. — Выпускаем их из виду. Нехорошо.

Сначала я болела, потом восстанавливалась и репетировала. Сейчас нас разделяет одинаковое расписание. Мы занимаемся по нечётным дням недели, мальчишки по тем же дням тренируются. Надо что-то делать.

У девочек вокруг вдруг массово появляются обручи. Парочку нам подкатывает Ольга. Переглядываемся с Викой, следует безмолвный обмен впечатлениями:

— Знакома с девайсом?

— Видела издалека…

17 ноября, воскресенье, время 10:40.

Москва, квартира Пистимеевых.

Первое, на что залипла в комнате Карины, — двухметровый станок у зеркальной стены. Испытала приступ зависти, у меня-то такого нет. Зависть быстро испаряется от осознания собственной тупизны. Мне ведь получить станок в комнату проще простого. Элементарно сообщить о своём горячем желании владыке нашего прайда.

А надо ли это мне? Надо! Раз надо — значит, будет. Так думаю я, и так скажет папочка.

— Ты сегодня молодец, Карина, — девочка розовеет от удовольствия.

Она действительно так старается, что мой стек только слегка касается её в нужных точках. И ни разу ещё не хлопнул по нежному месту.

— Давай плиссе попробуем, — сначала показываю сама.

Согнутая в колене нога оттянутым носком касается опорной сбоку. Хорошо бы и опорную ногу на остриё воздвигнуть, но пуантов у меня нет, поэтому ограничиваюсь полупальцами.

— Далее резко выпрямляешь и снова сгибаешь, как бы бьёшь ножкой, — уступаю Карине место.

Получается у неё смешно и неуклюже, но мой славный стек не свистит. Это трудное упражнение. Раньше чем через неделю-две даже на тройку не исполнишь.

— Это балетный элемент, гимнасткам так-то не нужен, но красивый и полезный.

— А мне в гимнастки идти?

— В балетную школу тебя не примут. Там лет с пяти-шести набирают.

Продолжаем работать, помогаю ей держать ногу. При попытке отклонить бедро вверх или вниз в кожу Карины втыкаются мои когти. Ногти у меня недлинные, но острые.

Родители сегодня дома, но старательно нам не мешают. Да и повода вмешиваться нет. Мне сегодня не пришлось бить их дочь.

Перед обедом требую рулетку. У Карины её нет, она вытрясает девайс у отца. Провожу антропометрические замеры. Рост у девчонки чуть-чуть не дотягивает до ста пятидесяти двух. Какой вес — не знаю, весов в доме не держат. Надо озадачить родителей.

— В школе в начале года нас взвешивали, — признаётся девочка и замолкает.

Удаётся вытащить из неё результат.

— Сорок четыре? А сейчас не меньше сорока пяти, — задумчиво оглядываю подопечную, не знающую, куда деть глаза. — По нормам гимнасток при таком весе твой рост должен быть сто семьдесят сантиметров. То есть как у меня.

— А ты сколько весишь? — в голосе слабая надежда, может, не одна она такая.

— Сорок восемь. У меня телосложение не совсем балетное.

В глазах Карины явственно проступает зависть к моему «не балетному» сложению.

— Ничего! — ободряюще хлопаю её по заднице. — Зато у тебя сиськи уже вон какие!

Почти как мои, или даже не почти. Работаем дальше. Хм-м, не я такая, жизнь так складывается.

— Коэффициент фактурности пятьдесят три, — огорчаю девочку объяснениями, что это значит.

— А у тебя какой? — в голосе уже никакой надежды.

— Чуть ниже пятидесяти, сорок девять и семь, как-то так.

— Значит, я ещё и коротконогая?

— Ага. Есть над чем работать, — ободряюще хлопаю по попке. — Зато у тебя вон какая корма. Прямо на зависть!

Карина чуть не плачет.