Это я, смерть
Шрифт:
Или так: «Да заплатил я за пиво, вы и деньги уже убрали!» Тоже срабатывает. Раз на четырнадцатый.
Хорошо в магазинах время крутить. Но не в Луизином. Луиза – она все всегда помнит. Платил ты за пиво или гонишь. Сколько тебе колбасы отвесила и куда ты ее сунул. Такая вот.
Не работает с ней Перевертыш.
Подарки даришь – берет. В гости пригласишь – идет. Нальешь – выпьет. Сколько нальешь, столько и выпьет, чего ей. Ты уже косой сидишь, а она только щеками полыхает и хихикает.
Ну тут ты, конечно, к этому самому. А фигу.
Подсаживаешься – отодвигается. Комплименты шпаришь – румянится и ржет. Ну устанешь по-хорошему, лезешь внаглую – отпихивает, сильная, потом уходит. Как назад время не мотай, все один шишел-мышел. Уже весь затек и в мурашках, уже и она устала, сидит, ежится, а себя, видишь, блюдет. Королевна из Новой Папузки, ага. Чего ей, вот чего надо-то еще?
Один раз жениться предложил. Не поверила. Умная.
На колени падал. Ржет и румянится.
Ну сил нет никаких. Уже и не так ее и хочется, эту Луизу. Чего в ней, в Луизе, такого есть, чего в остальных нету? Это ж дело бабское – как водица: хоть с одной стороны лодки зачерпни, хоть с другой – все одно, баба – она и есть баба. Но досадно же, сил нет. Как это: ты ж, Серый, не кто-нибудь, ты само время обманываешь, а тут ты, выходит, никто и звать тебя чмо.
Серый заруливает прямо с электрички в Луизин магазинчик.
Вот она, как намасленная, блестит щеками своими, лыбится как родному. Добрыйденькает еще, как приличная. Что, я тебе плох, что ли? Чего не так? Чего у меня не на месте? Всё ж как надо делаю, чего еще-то?
Ладно.
Все равно ты у меня сломаешься, сволочь.
Вот ненавижу тебя уже, гладенькую, глаза б не видели, да ведь тут дело чести.
Сколько можно мужика нормального динамить?
– А вот хлебушка бы, – специальным таким разудалым голосом выдает Серый. – Вон того, круглого, который всему голова, ага?
Круглый Луиза больше всего уважает, это уж мы помним.
– И колбаски такой, в обсыпке.
Хрена лысого тебя кто в твоей Папузке такой колбаской угостит, да? Это тебе не сало вареное.
– Или нарезочки? А давай, слушай, и колбаски, и нарезочки, а? И огурчиков еще вон тех, в баночке.
Однова живем, чего.
– И давай-ка, красавица, вон еще рябины на коньяке. Бутылку. А знаешь, две давай бутылки.
Мечется из отдела в отдел, пробивает, сияет, ямочками светит. У вас, говорит, наверное, праздник, нет? Накупили-то, а?
Конец ознакомительного фрагмента.