Чтение онлайн

Антон по поручням добрался до входной двери, взял в руки тросточку, стоящую у вешалки, и дрожащими пальцами открыл нижний замок. На самом деле, трость он не любил. Она несколько сковывала его движения, как ему казалось. И сильно привязывала к себе. Он старался обходиться без нее, ведь есть поручни. Но иногда все же использовал. Особенно когда приходили гости. На пороге появилась женщина в очках с полностью седыми волосами. В руках она держала огромный рюкзак и зонтик, хотя дождя сегодня вроде бы не обещали.

– Я немного раньше, вы уж извините. Боялась заблудиться и опоздать, а тут у вас совсем простая дорога от остановки. Я даже опомниться не успела, как добралась до двери вашей квартиры, – принялась оправдываться женщина, поправляя норовящую залезть в глаза челку. – Давайте знакомиться. Меня Валентина Яковлевна зовут.

– Антон, – мальчик щёлкнул выключателем, зажигая свет в темном коридоре. – Проходите. Давайте я у вас рюкзак возьму?

– Не надо, он не тяжелый, – отмахнулась от Антона Валентина Яковлевна. – Там всего лишь несколько книг, тапочки и шахматы. Я просто забыла спросить у вашей мамы, есть ли у вас доска с фигурами. И решила на всякий случай взять свои. Да и мои оригинальные. По ним лучше всего учиться. А то, помниться, пришла я в одну семью, а там вместо фигурок какие-то персонажи из мультфильмов. Минут десять ушло на то, чтобы все запомнить. Да и как потом ребенку на соревнованиях участвовать, когда он привыкнет к таким фигуркам? Часы у вас имеются?

Все это Валентина Яковлевна выпалила без пауз и едва ли не одним предложением. Антон потерянно смотрел на нее и не знал, с чего начать свои ответы. Учительница же зашла в квартиру, закрыла за собой дверь, машинально повернула нижний замок на два оборота, достала из рюкзака названные тапочки и принялась переобуваться.

– Часов нету, мы с папой без них учились играть, – разлепил наконец губы Антон.

– А он с нами будет сегодня играть? Я люблю, когда родители принимают участие в моих уроках. Так нагляднее все получается. Да и я могу какие-то задания дополнительные давать, основанные на пройденном. Или ошибки подмечать, чтобы вы потом отрабатывали.

– Нет, его сегодня не будет, – Антон не стал уточнять почему.

– Ну, тогда поиграем вдвоем. Ты, наверное, хочешь спросить, почему я не употребляю слово «заниматься» применительно к шахматам? – Антон не задумывался об этом, но после вопроса Валентины Яковлевны послушно кивнул, ожидая дальнейшего объяснения. – Я много езжу к детям, которые только делают первые шаги в мире шахмат. Обычно им пять лет. И слово «заниматься» для них очень страшное. Они не хотят заниматься, они хотят играть. Вот я и решила убрать из своего лексикона страшное слово, пугающее детей. Точно так же я прошу делать и родителей. Ребенка очень легко настроить против чего-то. Легко привить нелюбовь к различным предметам или занятиям. А когда шахматы для него всего лишь игра, в которой нужно победить, то обучение идет куда как легче. Можно руки помыть?

За разговором Антон и не заметил, как она переобула тапочки и достала белое махровое полотенце из рюкзака. Мальчик указал рукой, где находится ванна. Валентина Яковлевна широкими шагами проследовала туда и открыла воду, не включая света.

– А шахматы у меня не оригинальные, – решил на всякий случай уточнить Антон. – Папа говорил, что они подарочные. Там фигурки пусть и не мультяшные, но больше приближены к реальным названиям. Слон с хоботом, ладья с зубчатой стеной на подобие той, что у Кремля имеется, конь с четырьмя копытами…

– Не переживай, – Валентина Яковлевна вышла из ванной, вытирая руки. – Я же взяли свои шахматы. Будем в них играть. А потом, если захочешь, купишь новые. В следующий раз я и часы возьму. Надо чтобы рука самопроизвольно на кнопку училась нажимать. А то ведь многие не умеют именно с часами играть. Делают хорошие ходы, но проигрывают по времени. Или по той причине, что не так управляются с часами. Это не то чтобы целая наука, но некая привычка, которую нужно обязательно выработать.

Антон был доволен первым впечатлением. По внешнему виду он никогда не сказал бы, что Валентине Яковлевне семьдесят лет. Она даст фору любому человеку в пятьдесят. Да и подход к поездкам в чужие дома ошеломил его. Конечно, можно всегда ссылаться на не очень богатый жизненный опыт. Но, например, прошлый учитель, который провел всего лишь одно занятие, даже не удосужился уличную обувь снять, хотя в тот день быль дождь, а ему предлагали домашние тапочки. Да и злился он каждый раз, когда мама заходила в комнату. Как будто боялся, что она раскроет его некомпетентность и неумение общаться с подростками.

– Где будем играть? – Валентина Яковлевна закончила вытирание рук, убрала полотенце в рюкзак и застыла на месте, смотря на Антона.

– Давайте на кухне. Там освещение лучше. Да и на столе меньше предметов, нежели в моей комнате, – он виновато улыбнулся, добавляя последнюю часть предложения. Не хотел сперва говорить, но в итоге сказал. Что она теперь подумает про него? Такой взрослый и не может стол прибрать? Или ничего не подумает? Антону стало неловко, хотя обычно он не заботился мнением окружающих. Впрочем, обычно это мнение и мысли были связаны только с его недугом. А Валентина Яковлевна же как будто совсем этого не замечала.

– На кухне, так на кухне, – без промедления согласилась учительница.

Неуверенной походкой, опираясь на трость сильнее обычного, Антон провел Валентину Яковлевну на кухню. Она двумя размашистыми движениями достала из рюкзака шахматы и толстую книгу с диаграммами.

– А это что такое? – обратил Антон внимание учительницы на пакетик с сотней квадратных бумажек, выпавший из рюкзака на пол.

– Это? – Валентина Яковлевна взяла в руки пакетик и положила на стол. – Моя специальная придумка для маленьких детей. Чтобы быстрее научиться видеть ходы фигур, я прошу их раскладывать эти квадратики на доску. Мы называем их бомбочками, на манер сапера. Игра в минное поле увлекает детей. А через пару месяцев они уже хорошо ориентируются в ходах без подобных фишечек. Тебе же они не нужны?

– Нет, что вы, – Антон позволил себе смущенную улыбку.

– Вот и хорошо. Ты мне вот что еще скажи, мы с тобой как играть будем? В полную силу?

– Конечно, в полную, – без тени сомнений выпалил Антон. – В поддавки мне уже не интересно. Нет удовольствия от победы.

– Тогда давай совсем по-взрослому играть.

Валентина Яковлевна взяла в каждую руку по белой и черной пешке, попросила Антона закрыть глаза и перемешала фигурки. Подумав несколько секунд, мальчик выбрал правую от себя кисть. Внутри оказалась пешка белого цвета. Черными Антон играть не любил. Ими сложнее победить. Ими лучше сразу размениваться в любых ситуациях и склоняться к ничьей. А вот с белыми он управлялся достаточно хорошо.

– Кстати, а это правда, что ваша дочь чемпиона мира по шахматам обыграла? – решил удовлетворить свое любопытство Антон.

– Это кто тебе такое сказал? – искренне удивилась Валентина Яковлевна.

– Мама, – Антон опустил глаза.

– Не дочка, а внучка, и не чемпиона мира, а всего лишь гроссмейстера. Но победить взрослого мужчину в четырнадцать лет, когда у тебя нет никаких разрядов, а занимаешься ты исключительно дома – тоже дорогого стоит. Думаю, ты со мной согласишься. Просто мама твоя, наверное, что-то перепутала. Я ей по телефону это рассказывала.

Да, мама могла неправильно все запомнить. Она не особо разбиралась в спорте. В любом. И конечно, Антон не мог не согласиться с Валентиной Яковлевной. Девушке победить гроссмейстера мужчину должно быть очень трудно.

– А так история достаточно интересная. У нас в городе, мы раньше в Баку жили, устраивался турнир среди подростков. Девочек было не так уж и много, потому всех посадили в общую группу играть. Это, несомненно, нечестно, но организаторов было не переспорить. Там же присутствовал и наш гроссмейстер. Гасанов. И вот внучка моя дошла до финального матча, где встречалась с ним. Играла она очень хорошо. В эндшпиле у Гасанова остались король и пешка, а у внучки – два коня и король. Казалось бы, что игра ничейная. Но… День тогда закончился, и партию разрешили доиграть утром. Внучка почти не спала. Всю ночь она гоняла конями короля по шахматной доске. И нашла путь, при котором черным ставился мат. Помогла та самая пешка. Король не мог от нее далеко отойти, а внучка специально ее не ела, чтобы грамотно использовать. Видел бы ты глаза Гасанова, когда внучка в четырнадцать лет поставила ему мат на глазах у зрителей. Это было что-то. Я до сих пор не могу забыть того момента.