Чтение онлайн

— Я сниму это с себя, можно? — некстати спросила она, указывая на свою походную одежду стража, которая местами топорщилась, а местами свисала с тела. Хансанги посмотрели на неё быстро и умоляюще. Геннадий Леонтьевич от такой её наглости воду пить перестал, и уже собирался что-то опять закричать, как Джемин, светлый из жёлтых, спешно произнёс, пользуясь секундным замешательством изобретателя:

— Джонг... Что теперь с ним будет? Мы можем что-нибудь сделать?

Лив, неуклюже вылезая из доспехов, метнула на него удивленный взгляд. Если они такие враги, то чего он так заботиться о рыцаре Шинга? Тем не менее, Мин продолжил мысль своей пары:

— Мы можем его переправить в тот мир, где банхал не вызовет подозрений...

— Да уж, — проворчал Геннадий Леонтьевич, видимо, то ли передумавший, то ли забывший о том, что он собирался ещё покричать на Лив, — одинокие там совершенно не вызывают подозрений. Потому что все — одинокие. Нет родственных душ под единой Луной, сколько не ищи, Теки, нет их там...

Хансанги пригорюнились. Они подумали одинаково о чем-то молча, затем светлый жёлтый произнёс:

— И будет Джонг теперь вечно бродить банхалом с чувством, что его разорвали на части? И одна сторона его тела будет все время болеть и кровоточить, словно от него отодрали с мясом кусок? Бедный Джонг, он наказан ещё больше, чем его хансанг....

— Или бабу себе какую найдет, — вдруг совсем не в тему проворчал изобретатель. — С квартирой, пышным бюстом и большой зарплатой. Эту, как её... Бизнес-леди.

Поняла всю степень его цинизма, очевидно, только Лив. Изобретатель посмотрел на её возмущенное лицо, на удивленные взгляды жёлтых, которые не поняли ни единого слова из его тирады, и махнул рукой:

— Это я так... Предположительно.

Он ещё раз обвел глазами троицу, застывшую в ожидающем недоумении, и немного стушевался:

— Ну, чего вы? Чего? Я, может, и сам... Брезгаю таких вероятностей.

Девушка перевела взгляд на Теки.

— А вы разве не враги? Вы не должны радоваться, что Шинга ... пали? — Лив задала вопрос, прозвучавший немного злобно. Она все ещё не могла понять, что происходит, почему и зачем она здесь.

— С чего вдруг? — совершенно искренне удивился Джемин.

— По-моему, — ответила убеждённая в своей правоте девушка, — вы только и делали, что ссорились и гоняли друг друга с цветных владений.

— Мы не ссорились, а соревновались, — сказал Мин. — Чувствуешь разницу?

Лив отрицательно покачала головой.

— На мой взгляд, это были типичные разборки, кто круче.

— Ну, да, — сказали хансанги удивленным хором. — Но разве это вражда?

Геннадию Леонтьевичу к этому времени надоело уточнение формулировок, и он тяжело и громко засопел.

— В общем, — сказал изобретатель, — к проблеме встречи Лив с Саввой, у нас, по милости вас троих, прибавляется ещё одна задача. Зелёный должен выжить. Вот так изменились правила. Оставшимся на Ириде рыцарем Шинга займется Джемин.

С трудом освободившись от походных доспехов Шинга и от тряпок, которыми её заботливо укутал Джонг, девушка осталась в джинсах и футболке. Этот наряд ей откуда-то тоже принесла вечно недовольная Нан-Сунан. Вспомнив домоправительницу, Лив решила, что пришло время задать вопрос, который её так мучил все это время. Девушка и очень хотела спросить, и боялась услышать ответ:

— А что случилось с Маджонгом? — с замиранием сердца произнёсла она.

— Ушел, — с досадой сказал Джемин, и выругался. — Один его возьми. Шинга всегда были немного нежнее, чем это требуется по этикету.

— Куда? И почему? — в глубине души Лив знала ответ, но она должна была услышать его со стороны.

— Это бывает крайне редко, — пояснил светлый жёлтый, — но бывает. Что-то встает между хансангами. Связь рвется. Это сначала очень больно. А потом смертельно. Он умирает, в конце концов.

— Девушка? — Лив обмерла. — Это случается, когда между хансангами встает девушка?

— Вот глупая птица, — в разговор бодро вступил изобретатель. — Эти пары так зациклены сами на себе!

Он метнул уничижительный взгляд в сторону Теки. Хансанги потупились, словно совершили что-то неприличное.

— То, о чем ты говоришь, — продолжил Геннадий Леонтьевич, — для них не имеет никакого значения. Мужская и женская двойная особь встречаются только для воспроизводства. Никакой романтики и трепета чувств. Они не ищут свою половинку, ты не поняла ещё что ли? Нет того чувства одиночества, которое заставляет людей в твоём мире связываться незнамо с кем, лишь бы не одному. У них все это есть в такой железобетонной пропорции, что тебе и не снилось. Так что никакого трепета и желания смотреть вдвоем ночью на звёзды, когда все здравомыслящие люди спят. Тут что-то другое...

Изобретатель задумался.

— Тёмный Шинга был странный, — сказал Джемин. — В нём всё было как-то ... Чересчур.

— Джонга это часто раздражало, — подхватил Мин. — Он не показывал вида... Но я знаю. Ему всегда было неудобно, когда его хансанг вдруг с самым серьезным видом начинал распевать гимны во славу монахини. Ни с того, ни с сего...

— А если это одна девушка, а не женская пара хансангов? — Лив не унималась. Тяжесть вины давила и давила на её сердце, никак не желала отпускать. — Если вклинилась просто одна одинокая девушка?

— Откуда тут одна девушка? В одиночку они вообще не выживают. Гибнут стремительнее, чем мужские хансанги.

— Тогда Шинга, может, ещё живы? — обрадовалась Лив. — Джонг был вполне себе здоровый ещё час назад.

Она тут же ухватилась за эту ниточку, ведущую к возможности исправить ситуацию, и пропустила мимо ушей искреннее удивление Геннадия Леонтьевича на её намек о некой одинокой девушке.

— Маджонг точно ушел, — хмуро покачал головой Джемин. — Ножницы монахини режут без промаха. Почему остался жив в этот же момент второй зелёный, мы не знаем. Вполне вероятно, что он уже того... Отсроченный уход. Это бывает, но длится недолго и сопровождается такой жуткой агонией, что лучше бы уж сразу. А очень-очень редко он выживает и становится банхалом. Половиной сущего. Но в таком состоянии он тоже не живет. Это такая пустота, что её нечем заполнить.

Изобретатель деловито оглядел свой немногочисленный отряд.

— А вообще, хватит болтать. Вы думаете, монахиня будет сидёть, сложа руки?

— А она-то одна... — осенило Лив. — В смысле, так же, как и я. Без хансанга, то есть... И ни у кого это не вызывает никаких подозрений.

— Вот дурья башка, — засмеялся Мин, — так на то она и монахиня... У неё высшее служение. Ей даже пара не нужна. Потому что... Потому что она — Монахиня.

Так он закончил, не внеся никакой ясности в сомнения Лив.