Чтение онлайн

— Как это, когда ... В воробья? Когда превращаешься в воробья, что чувствуешь?

— Ничего, — улыбнулся он. — Я словно выключаюсь. Независимо от себя самого. В голове такой всполох, затемнение, и — бац — я открываю глаза в совершенно другом месте. Ничего не помню.

— Ну, надо же! — Лив всплеснула руками. — Давно это с тобой? И почему это происходит?

— Не знаю, — он спрыгнул с коряги. — Это было всегда, сколько себя помню. Наверное, побочный эффект моего переселения с Ириды.

— Понятно, — сказала Лив, которой все равно было ничего не понятно. — И не называй меня Оливкой. Человек, который говорить «ложишь», не имеет на это никакого морального права.

Совсем не к месту и глупо она подумала, как жаль, что Савва не видел её в красивом платье, которое ей принесла ныне пленённая Нан-Сунан. Человек, который говорит «ложишь», но который так величественно красив в чёрном плаще юххи и так загадочен и трогателен в своем бессильном всемогуществе, непременно должен был увидеть её хоть раз одетую во что-то красивое. А не в футболку и джинсы, в которых она опять ночевала под открытым небом. Но платье осталось в замке Шинга. И путь туда был Лив заказан.

— Пошли, — сказал Савва и протянул ей руку. — Уже пошли хоть куда-нибудь.

Лес закончился неожиданно, совсем не так, как начинался вчера. Вот только что было тенисто и глухо, и вдруг — раз! — они стоят на краю бескрайнего нежно-фиолетового поля, которое к тому же ещё пахнет так одуряюще, что буквально сносит с ног. Секунду назад над ними витал аромат прогретой двумя солнцами листвы, как тут же на путников упал цветочный, чуть терпкий, чуть нежный запах, словно в округе разлили огромную бадью концентрированных духов. Фиолетовые волны перекатывались на солнце, отсвечивая бликамирозового, сиреневого, зелёного, бордового...

— Лаванда, — констатировал бесстрастно Савва. — Значит, мы в межграничье. Честно сказать, нам лучше здешним стражам на глаза не попадаться.

— Почему? — удивилась Лив. До сих пор все встречи с рыцарями замков ей приносили только положительные впечатления.

— Фиолетовый находится в конфронтации с жёлтым. Он самый... тёмный, а его стражи... Они чрезмерно верноподданные, — ответил Савва, и эти его слова Лив очень не понравились. — И ещё они видят даже то, чего нет.

— Может, вернёмся? — предложила Лив единственный выход, который пришел в голову.

— Нельзя назад, — Савва нахмурился. — Нам просто некуда возвращаться. Это единственный путь — разомкнуть цветовой круг в месте наибольшего сопротивления.

— Это глупо. Всегда лучше признать, что не получилось и вернуться к исходной точке, — Лив уже имела в виду не только это лавандовое поле, а излагала свои жизненные принципы вообще. — Поверь мне, я работаю с документами и цифрами. Все время приходится возвращаться к началу, чтобы не допустить ошибки. Проверить на сто раз. Иначе мы бы были не разумными существами, а упрямыми ослами.

Савва поджал губы и замотал головой.

— Нет, — сказал он. — Это невозможно. Честно говоря, позади нас вообще ничего нет.

Лив хотела поинтересоваться, что он именно подразумевает под этим «вообще ничего нет», но посмотрев на напряженную физиономию Саввы, решила не искушать судьбу.

— Мы попробуем, — наконец-то решился он. — Если пройдем по краю, может, нас не заметят. Фиолетовые не очень остроглазые. Это у них семейное. Наследственное. И нюх у них так себе. А это уже профессиональное.

Савва махнул рукой на поле с лавандой, и Лив поняла, что он имеет в виду этот одуряющий запах. Она опять промолчала, и когда её спутник отправился по кромке, отделяющей поле от леса, просто послушно двинулась следом, хотя не совсем понимала, как они будут прятаться, когда закончатся деревья и они с Саввой останутся в чистом поле.

Когда они ступили на территорию, где ровными рядами росли огромные, доходившие Лив до плеч кусты, продвигаться к спасительному разделу стало сложнее. Где-то вперёди маячила невидимая пока река. Нужно было просто дойти до неё и перебраться на другой берег. Так сказал Савва. Он пояснил, что красные стражи по ту сторону границы — пьяницы и шалопаи, они-то уж точно не будут выслеживать и кому-то сдавать их. У красных своя жизнь полна событий, приключений и драк, чтобы ещё вмешиваться в чью-то чужую.

Несмотря на то, что беглецы закрыли лица платками, которые нашлись в дебрях необъятного чёрного плаща Саввы, и стали похожи то ли на парочку ниндзя, то ли на двойку шахидов, вскоре у Лив закружилась голова. По тому, что её спутник на ходу стал хвататься за виски, а затылок Саввы становился все более напряжённым, Лив поняла, что его тоже пробил бронебойный лавандовый флёр. Она стала вспоминать, как действует на человека это растение, но на её памяти свойства лаванды были только и исключительно положительные. «Наверное, всё дело в дозе», — думала Лив сквозь подступающую тошнотворную муть «Когда чего-то много, пусть даже очень хорошего, это уже не очень хорошо». Ей стало жалко стражей фиолетовой границы.

Кругом, насколько хватало обзора, высились полуметровые кусты с мелкими цветами. Лив казалось теперь: всё, что она будет видеть до конца жизни, это кусты и цветы, сладко-фиолетовая пелена, и напряжённый затылок Саввы. Как-то незаметно, словно в тягучем, сне, который все никак не закончится, в этом головокружительном лавандовом мареве они минули часть пути, и в тот момент, когда безнадёжность и монотонная усталость уже совсем было свалились на Лив, Савва, обернувшись к ней, движением рук дал понять, что спасение близко. Девушка хотела сейчас только одного — выбраться с этого бесконечного поля.

Лив казалось, что она видит то огромного кролика в бархатных штанах, сидящего на корточках под кустом и прикуривающего огромную сигарету, то приминая кусты, высилась огромная кровать с мягким матрасом и легчайшим, даже издали практически невесомым одеялом. На кровати лежало оставленное Лив в замке Шинга прекрасное платье, и она уже совсем было обрадовалась и собралась забрать его, но тут прекрасный, жестокий и нежный воин эпохи Чосон выглянул из-за фиолетового куста. Он одной рукой снимал маску, покрывающую половину лица и мужественный шрам, а другой властно и требовательно подзывал её к себе. Лив уже собиралась совсем свернуть с их общего пути к своей индивидуально нереальной мечте, как наткнулась на Савву, почуявшего что-то неладное. Он схватил её за плечи, мощно встряхнул, и кролик, и воин эпохи Чосон с таким притягательным шрамом, зыбко колыхнувшись в фиолетово-голубом насыщенном флёре, распались на отдельные облачные клочки и исчезли. Унеслась порывом ветра так же и кровать, и платье, оставленное на ней.

Зато в густом тумане запаха вышел им наперерез Джонг, и Лив так же, как кролику и воину, совершенно не удивилась ему. Она радостно улыбнулась, приветствуя видение, пусть хоть это и была галлюцинация, но девушка была счастлива видеть зелёного стража живым и здоровым. Вот только эта иллюзия казалось не совсем Джонгом, и Лив быстро поняла, что глаза на знакомом лице были чужими. Холодными, беспощадными, глазами убийцы. А на дне их затаилась нереальная, сверхчеловеческая печаль. Савва странно дёрнулся, а галлюцинация в тот же момент выхватила из-за спины устройство, похожее на средневековый арбалет, только маленькое, словно пародия на грозное оружие, и произнёсла: