Чтение онлайн

— Развяжите меня! — донесся глухой голос Молоткова, и Филипп Иванович невольно рванулся в его сторону.

— Не надо, — сказал Двамистыче. — Это совсем не тот, за кого вы его до сих пор принимали. Это не командир «Эллипса».

— Значит, я был прав! — воскликнул доктор медицины. — Проклятье! Это биомеханический робот?!

— Теперь уже только механический, — улыбнулся Двамистыче и протянул академику прозрачный пакет, в котором виднелись два человеческих уха. — Не бойтесь, они обработаны особым методом, позволяющим сохранить клеточную структуру в течение нескольких столетий. Теперь вы сможете вернуть уши их подлинному владельцу!

— А как же с этим... — Академик Аш несколько опасливо показал на тело робота. — Ведь вы можото иметь неприятности.

— Успокойтесь, никаких неприятностей не будет. Вы лишь заявите, что Молотков куда-то испарился.

Связанный робот, видимо, напрягая огромные усилия, чтобы освободиться от сковывающих его пут, произнес:

— Пощадите! Я буду вам полезен, клянусь своими дорогостоящими внутренностями! Лучше меня никто на Иолле не сможет так быстро трансформироваться и принимать заданную форму. Проклятая торопливость погубила меня — я не досидел положенное время в лингвокамере, и вы поймали меня на этом дурацком холостяке.

— Ты неисправим, Саптпи, — сказал микри.

— Может, вы используете мои внутренности для другой комбинации робота? — спросил двойник Молоткова. — Я буду вам благодарен!

— Постараемся, — ответил Двамистыче, — успокойтесь!

— С этими словами предводитель микри подошел к поверженному роботу и поднес к его голове только что вынутый из кармана пучок светящихся лент. Робот вспыхнул ярким пламенем.

Бывшие обитатели «Эллипса» глядели завороженными глазами на пылающего робота. Между тем прошло не более минуты, и на месте мнимого Молоткова осталось потемневшее пятно.

— Вы же обещали ему использовать внутренности для другой комбинации! — после небольшой паузы произнес Ноготков-старший.

— Если бы мы сдержали это обещание, — тихо произнес Двамистыче, — он уничтожил бы не только нас, но и вас. В таких случаях Саптпи бывают беспощадны. У нас уже есть опыт — увы!

— Как вы его назвали? — спросил Блаженный. — Саптпи? Что это?

— Расшифровка простая, — объяснил микри. — Саптпи — это Специальный Агрегат, Предназначенный для Тайной Передачи Информации. Такие роботы Аг использует для проверки незнакомых существ. Их показания передаются Гэ-эр-пэ, он решает все вопросы.

— Значит, выходит... — начал было астроботаник и умолк.

— Да, да, — кивнул микри, — выходит, что от него зависела ваша жизнь, которую он, конечно, не ставил ни в грош.

— А как же тогда с теми братьями, о которых вы говорили? — спросил Филипп Иванович. — Выходит, половина их — Саптпи?

— Трудно сказать, — ответил Двамистыче. — Мне известно, например, что звено наших микри несколько десятков столетий работает над проблемой получения целого организма из одной или нескольких клеток. Если они добились успеха, то вполне возможно, что упомянутые братья — точная копия ваших друзей. Тогда вам трудно будет отличить настоящего Кандзюбу от его производного. А этот Саптпи — лишь жалкая копия Молоткова.

— Ну уж теперь мы окончательно влипли, — вздохнул астроботаник, — нам могут подсунуть кви про кво — одно вместо другого!

Микри Двамистыче промолчал и стал опрыскивать место, где только что сгорел Лжемолотков, из какой-то крошечной трубочки, которую он извлек неведомо откуда. Потемневшее пятно исчезло.

— Уважаемый Двамистыче! — обратился к предводителю микри академик после паузы, во время которой земляне тупо разглядывали место, где только что был сожжен Лжемолотков. — Почему вы терпите тиранию иоллитов, хотя у вас крепки связи с вашими собратьями, двигающими науку? Ведь вы с ними могли бы завоевать свободу!

— Отвечу кратко, — тихо произнес микри. — То, что произошло сейчас с роботом, является редчайшим исключением, поскольку над всеми нами осуществляется постоянный и очень строгий контроль. Особенно это касается тех, кто работает над совершенствованием нашего военного оружия. Ведь иоллита не сожжешь — он пропитан веществом, спасающим почти от всяких посягательств на его существование. Правда, Аг, например, может лишь заставить иоллита вертеться, как вентилятор. И только Гэ-эр-пэ в силах уничтожить иоллита.

— Вы не могли бы нам сказать, — подал голос Филипп Иванович, — почему у иоллитов две головы и ни одной ноги?

— Нам как-то раз объяснили это тем, что иоллит — это два существа, то есть муж и жена в одной оболочке. А ноги им не нужны — они же летают. Простите, но у нас теперь с вами осталось двенадцать минут до возвращения Ага и Эм-дэ-эс-тэ.

— Можно взглянуть на ваши часы? — поинтересовался Алик.

— Наши часы? — улыбнулся микри. — А это мы сами, понимаете?

— Вы сами? — удивился Алик. — То есть как?

— Клетки нашего организма запрограммированы и на ощущение времени. Вы же знаете, что у вас между тремя и четырьмя часами утра кукарекают петухи, в четыре просыпаются трясогузки и скворцы и так далее! Биологический ритм был расшифрован учеными Иоллы и блестяще использован.

— Кстати, — подал голос Блаженный, — у вас есть и трясогузки?

— Увы, — вздохнул Двамистыче, — у нас вообще отсутствует животный мир — он истреблен во время последней бойни. Это была страшная лучевая война — погибло более десяти миллиардов микри, погибли все леса, не стало животных и птиц.

— С кем же и когда вы воевали? — спросил астроботаник.

— Это длинная история, — горько усмехнулся микри, — и началась она восемьсот восемь миллионов лет назад.

Вообще вам трудно представить весь ужас нашей трагедии. Дело в том, что около миллиарда лет назад иоллиты были сконструированы нашими предками, рост которых приближался к двум метрам. А впоследствии те же иоллиты затеяли со своими создателями войну и, представьте, победили, после чего сами стали проделывать различные эксперименты с нами. Мало того, что иоллиты подчинили нас своей власти, так еще заставили нас воевать друг с другом — под воздействием дьявольских гипномозговых компьютеров!

— И долго длилась эта война?—спросил цитолог.

— Восемь часов, — ответил Алик, пристально глядя на микри.

— Правильно, — подтвердил Двамистыче. — — А потом мы восемь столетий приходили в себя. Восьмерка у нас роковая цифра.

— У меня тоже, — вздохнул астроботаник. — Теща родилась восьмого августа, живем мы в восьмиэтажном доме номер восемь, квартира восемьдесят восемь, вот уже восемь лет.

— Уважаемый Двамистыче, — после недолгого раздумья обратился к микри академик. — Мне, конечно, горько оттого, что идея, над осуществлением которой я бился всю жизнь, воплощена здесь тридцать миллионов лет назад. Я имею в виду автотрофность как спасение для человечества, обреченного на гибель из-за истощения ресурсов Земли. Ведь если учесть, что вся масса живого вещества нашей биосферы весит около двух с половиной триллионов тонн, для нас же съедобна лишь мизерная часть этой органики, то, принимая во внимание рост населения Земли и оскудение кладовых органического сырья, остается надеяться только и только на химический синтез питательных веществ из соединений неживой природы. Могли бы лично вы и ваши друзья, — тут Гелий Михайлович отвесил поклон молчаливой группе микри, — помочь нам овладеть секретом фотосинтетических заводов Иоллы?