Чтение онлайн

— Нам, землянам, — грустно произнес Гелий Михайлович, — остается лишь позавидовать вашим преступникам — то, что для них — наказание, для жителей планеты Океания считалось бы наградой.

— В таком случае, — усмехнулся Гэ-эр-пэ, — мы охотно наградим всех вас такими орденами, хотя не знаю, как вы к этому отнесетесь.

— Нет уж, спасибо, — нахмурился академик, — насчет зависти я, конечно, пошутил. Лучшей наградой для нас будет быстрейшее возвращение на родную планету. Почти шесть лет мы родных не видели. А как хотелось бы с ними встретиться!

— Так это же проще всего, — сказал Гэ-эр-пэ, и погас свет.

Алик успел только заметить, как перед ним внезапно вспыхнула и засветилась огромная стена, а вслед за этим ему стало казаться, что он спит и видит самый чудесный сон в своей жизни. Он сразу же узнал гостиную их квартиры — она выглядела точьи-точь как в тот памятный день рождения, когда певица вынуждена была вручить имениннику золотой медальон. Как и тогда, в середине гостиной стоял большой раздвижной стол, покрытый красивой скатертью и уставленный бутылками и всевозможными закусками. За столом рядом с мамой (она очень постарела) сидела Варвара Никаноровна, около нее восседал Георгий Васильевич, оживленно беседовавший с Бемолиным. Константин Степанович сидел за противоположной стороной стола рядом со своей женой.

Солистка оперного театра Галина Алексеевна о чем-то шушукалась со своим супругом и время от времени обращаясь к какому-то молодому верзиле, чье лицо Алику кого-то напоминало.

Георгий Васильевич постучал ложкой по бутылке минеральной воды, заставив ее издать глухой звон, и торжественно произнес:

— Дорогие друзья! Событие, которое мы сегодня отмечаем, должно было в принципе быть веселым и радостным. Однако волею судьбы оно превратилось в грустное и печальное, ибо день рождения Филиппа Ивановича, нашего... — Тут он обратился к хозяйке: — Успокойтесь!

— Продолжайте, Жора, — смахнув слезу, проговорила мама Алика.

— Да, дорогие друзья, — снова произнес Георгий Васильевич, — день рождения нашего незабвенного

Филиппа Ивановича мы отмечаем, когда его уже нет в живых, как нет в живых и нашего общего любимца Алика.

Оба они погибли вместе с членами экипажа космического корабля «Эллипс», о котором теперь никто ничего не знает, кроме того, что с ним произошла катастрофа в непосредственной близости от планеты Марс. Почтим же их память.

Из-за стола поднялись все. С минуту они молча смотрели в какую-то точку. Алцк, проследив за взглядом Георгия Васильевича, увидел на стене два больших фотопортрета — свой и папин, обрамленных черными лентами. Они висели над роялем.

— Дорогие друзья, — после минутной паузы сказал Георгий Васильевич. — Слово имеет Константин Степанович. — Жобре сел.

– - Много, — тихо произнес Иванов-Иванов, — я говорить не привык. В лице Филиппа Ивановича наша наука потеряла выдающегося ученого современности. На днях его именем названа одна из разновидностей инфузории, и этим все сказано.

— Инфочка! — всплакнув, прошептала Варвара Никаноровна.

— Слово — лучшему другу Алика, студенту биологического факультета университета Евгению

Крякову, — объявил Нарзанов-Жобре.

Теперь только Алик понял, кого напомнил долговязый незнакомец. Конечно, это же он, Женька Кряков!

— Мне сейчас тяжело, — проговорил Кряков. — Но в то же время радостно сознавать, что я имел счастье быть другом Алика. В нем я всегда видел идеального человека, и теперь сделаю все, чтобы оказаться достойным этой дружбы! Выпьем же и помянем Филиппа Ивановича и

Алика! Пусть земля... пусть космос им будет пухом!

Все поднялись и молча, не чокаясь, выпили. Отодвинув стулья, к роялю подошли Галина Алексеевна и ее муж.

Раздались знакомые аккорды, и зазвучал голос певицы:

Алик почувствовал, что лицо его становится мокрым от слез, а глаза словно заволоклись туманом. Однако тут же вспыхнул яркий свет, юноша очнулся и стал оглядываться.

Он заметил, что его отец тихо стонет. Академик Аш, обхватив голову руками, что-то шептал. Астроботаник сидел, слегка покачиваясь, и повторял: «Да-да, да-да».

Джонрид Феоктидтович сидел неподвижно. На лице доктора геологии блуждала странная улыбка.

Алик посмотрел в сторону Молоткова, Серповского, Валетова и Ташматова, а также их двойников. Лица их ничего, кроме покорности судьбе, не выражали.

— Итак, сбылось ваше пожелание, — сказал Гээр-пэ, — и вы увиделись со своими друзьями. Мне даже показалось, что вам захотелось попасть на свою родину. Не так ли?

— Это ужасно, — тихо проронил Ноготков, — это ужасно, ужасно!

— Как вы это сделали? — Академик Аш замер в неподвижной позе.

— Вам как крупному ученому, — произнес Гээр-пэ с явной издевкой в голосе, — объясню. Дело в «летающих тарелках», из-за которых у вас был в свое время поднят такой шум. Это же наши приборы-информаторы. Они распределены на расстоянии миллиарда километров друг от друга. А ваши телевизоры не только принимают звук и изображение телевизионных станций, но и своими экранами отражают предметы, которые находятся рядом.

Вот эти отражения и принимаются «летающими тарелками». Они же, кстати, берут и другую информацию, а затем транслируют ее для нас. Если вы сможете припомнить, на вашей планете произошло несколько загадочных исчезновений самолетов и кораблей. Увы, мы не могли допустить, чтобы у одноголовых четырехконечностных оказались четкие снимки и точная запись излучений наших сложнейших приборов, которые вы прозвали «летающими тарелками». Луч одной такой «тарелочки» может превратить в невидимую дымку любое сооружение, изготовленное на планете Океания. Мощность излучения «летающей тарелки» соответствует энергии, которую вырабатывают десять тысяч ваших крупных атомных электростанций. Я имею в виду станции с единичной мощностью реактора не менее тысячи мегаватт. Что же касается того, что вы увидели в квартире Филиппа Ивановича,— неожиданно закончил беседу Гэ-эр-пэ, — то мы это устроили по вашей же просьбе. У вас приступы ностальгии ( Ностальгия – приступ тоски по родине)? Вы хотели бы вернуться домой?

— Конечно, хотим! — с надеждой в голосе заверил академик.

— Никогда! — резко произнес Гэ-эр-пэ. — Забудьте об этом навеки и знайте — вы останетесь здесь, вы нам нужны для опытов!

Мрачное настроение, охватившее шестерых землян, никак не отразилось на Молоткове, Серповском, Ташматове и Валетове, не говоря об их двойниках.

Аг подлетел к Гэ-эр-пэ и что-то прожужжал. Услышав ответ, он быстро очутился около Гелия Михайловича и прозвенел:

— Вы так взгрустнули, академик, как будто вмиг лишились денег иль обручального кольца. Нельзя быть хмурым без конца! Ведь на блистательной Иолле вам быть дано в почетной роли. К чему ненужный жалкий ропот, когда вас ждет Великий Опыт? Клянусь созвездием Зерцала, вам предстоит прожить немало! Зачем вам туловище, тело, что пользы от обеих рук? Клянусь, без них пройдете смело по жизни долгой длинный круг. Другое дело, если б вы остались вдруг без головы. Тогда, — мы будем к фактам строги, — вам не понадобятся ноги и (не смешно ль вам самому?) сердечко будет ни к чему, а также (хвастать нам тут нечем!) совсем не нужной станет печень. Короче — смейтесь хоть до слез! — вам образец Иисус Христос. Не говорите «да» иль «нет»: ведь парню-то две тысячи лет! Он вам не жаловался, Гелий, что годы быстро пролетели?