Этот папа нам подходит!
Шрифт:
Выскальзываю в длинный пустой коридор, не понимая, куда мне идти дальше. Но в этот момент распахивается одна из дверей и из неё выглядывает улыбающаяся физиономия Семёнова. Не могу сдержать в ответ улыбки и направлюсь к нему.
– Привет, - Макс берёт меня за руку затягивает в комнату, похожую на гримерку.
Верхнюю часть от костюма Макс снял и разместил на огромном столе, а вот нижняя часть самосвала Сёмы красовалась сейчас на нём. Но это не помешало ему сгрести меня в свои объятия.
– Привет, - счастливо выдыхаю я, чувствуя, как безбожно краснею под его пылающим взглядом. – Всё в порядке? Ты что-то хотел?
– Ага. Хотел, - кивает Семёнов, неторопливо скользя ладонями по моей спине.
От его прикосновений по телу разливается невероятное тепло. Сердце замирает в груди, а потом начинает бешено сотрясать мне грудную клетку, когда я замечаю, как Макс безотрывно смотрит на мои губы.
Господи, неужели он всё-таки …
Не успеваю закончить фразу в своей голове, потому что Семёнов обхватывает ладонями моё лицо и отставляет на моих губах нежный, неторопливый поцелуй.
Так значит я ему нравлюсь! Нравлюсь!!
Можно ли умереть от счастья? В тот момент я точно знала ответ на этот вопрос. Можно! Мне казалось, что воспарила на какую-то немыслимую высоту, и сердцу стало тесно в груди от переполняющих меня чувств и эмоций.
Отвечаю ему, сначала робко, несмело. Но Макс, почувствовав мой отклик, с коротким рыком сильнее прижимает меня к себе, зарываясь рукой в мою непослушную копну волос и углубляет поцелуй.
Мамочки… Я и забыла, что он может быть таким! Нетерпеливым, напористым, страстным… За всё то время, что мы начали снова общаться, я чувствовала, что Макс старался быть со мной очень осторожным. Или как говорила Огонькова «ведёт себя как чёртов джентльмен». Но мне нравилась его забота и нежность. Хотя порой мне очень хотелось, чтобы вернулся тот Семёнов, которого я знала по академии.
И вот наконец он перестал себя сдерживать и немного ослабил контроль… Мечты сбываются, Ник!
Цепляюсь дрожащими руками за его широкие плечи, чувствуя, как по венам всё сильнее разливается жар. Кажется, наш первый поцелуй после разлуки немного вышел из-под контроля, потому что Макс неожиданно подхватывает меня под бёдра и размещает на столе рядом с верхней частью костюма. Не могу сдержать тихого стона, ощущая как его губы начинают медленно скользить по коже шеи, осыпая её горячими поцелуями.
Наверное, нам стоило остановиться и немного перевести дух, но с каждой секундой голос разума становился всё слабее. А потом и вовсе угас, капитулировав перед настойчивыми ласками Семёнова.
– Вау, - хрипло проговорил он, когда мы смогли прервать наше безумство.
Чувство дежавю пронзает меня насквозь, из-за чего я резко распахиваю глаза и встречаюсь с немного затуманенным взглядом Макса.
– Наконец-то, - выдыхает мне в губы, - Ник, знала бы ты, сколько я об этом мечтал…
«Уж явно поменьше моего, - усмехается мой внутренний голос. – На несколько лет точно!».
Но я просто улыбаюсь в ответ и робко касаюсь рукой его щеки. Кончики пальцев начинает приятно покалывать, будто бы оживляя во мне давно забытые ощущения. Последний раз я так его касалась в нашу первую ночь…
– Я… я тоже…
– Нужно ловить момент, пока есть возможность побыть наедине, - заговорщицки подмигивает мне Макс.
Из наших ночных разговоров он уже знал, что встречи вдвоём будут для нас практически непозволительной роскошью. Потому что кроме Женьки мне не с кем было оставить Тимоху. А просить по несколько раз на неделе подругу, у которой у самой было двое маленьких детей и к тому же имелась своя личная жизнь, мне не позволяла совесть. И пускай с её мальчишками всегда помогала ей мама, да и бывшие мужья тоже периодически забирали к себе пацанов, всё равно мне казалось неправильным устраивать свою личную жизнь за счет свободного времени подруги.
Не дав мне опомнится, Макс запускает руку в мои волосы на затылке, притягивает меня к себе и вновь начинает терзать мои губы. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что мне нужно вернуться к Тимке, но она тут же уносится куда-то прочь.
Наверное, я слишком долго ждала этого момента. И сейчас мне очень хотелось позабыть обо всём на свете и насладиться им сполна.
– У меня ещё один выход, а потом я полностью свободен, - с улыбкой проговорил Макс, когда мы наконец смогли найти в себе силы оторваться друг от друга. Пытаюсь перевести дыхание после такого марафона поцелуев, ощущая как с непривычки у меня горят губы, - Подождите меня с Тимофеем на диванчике в коридоре, я переоденусь и приду к вам. Поедем, погуляем все вместе в парке.
– Семёнов, не хочу тебя расстраивать, но боюсь, тебе придется скорректировать свои планы, - раздаётся в дверях голос Казаковой. И в нём столько было холода и стали, что мне тут же захотелось спрятаться за широкой спиной Макса и не вылезать оттуда до скончания века. Но вместо этого я стыдливо соскакиваю вниз со стола и оправляю своё платье, - Вересов перенёс поздравление своего внука на сегодня. Выезжаем сразу после окончания ёлки.
Не дожидаясь ответа, Албина окидывает нас с Максом морозно-колючим взглядом и выходит из гримёрки, не забыв напоследок от души хлопнуть дверью.
Макс тяжело вздыхает и обнимает меня сзади за талию, прижимая к себе и нежно касаясь губами моего виска.
– Ник, прости…
Глава 20
Максим
Семёнов чувствовал себя последней скотиной. Наобещал девушке и ребёнку прогулку и развлечения, а сам в итоге слился. И пускай он настоял на том, чтобы Ника вместе с её мальчиком отправились домой на такси, муки совести это заглушало на дохлую троечку.
Но Вересову он отказать не мог. Не потому, что Аркадий Борисович являлся одним из главных спонсоров телеканала. А потому что без Вересова не было бы никакого мультсериала про Самосвал Сёму.
Макс очень хорошо помнил времена, когда только пришел работать на телеканал – молодой, дерзкий парнишка, полный амбиций и гениальных идей. Макс не хотел довольствоваться ролью ведущего новостной программы, хотя и «фактура» и хорошая дикция позволяли ему блистать в кадре. Максу это было неинтересно. Работая в детском театре, он понял, что хочет связать свою жизнь именно с развлечением и просвещением подрастающего поколения. Вот только из-за работы в театре он еле-еле сводил концы с концами. Ещё Макс постоянно подрабатывал аниматором. И хотя Семёнову и нравился постоянный движ и возможность видеть счастливые лица детей, их неподдельные, искренние эмоции, эта работа отнимала у него очень много сил. А в один момент Макс с удивлением осознал, что просто её перерос. Одно дело скакать в костюме Супермена, когда ты студент или на худой конец выпускник театрального отделения. И совсем другое, когда тебе уже перевалило за двадцать пять, а ты так и не нашёл себя в этой жизни.
Многие из его однокурсников, окончивших актерское разбрелись по местным театрам или уехали искать счастье в другие города их необъятной страны. Кто-то вообще сменил род деятельности и осел в офисе, полностью завязав с творческой жизнью. Макс же так и не решился примкнуть ни к одному из лагерей, и хотел найти свой путь. Делать что-то уникальное в своём родном городе. А именно – делать детские программы, о чём Макс конечно же сообщил на первом собеседовании руководству телеканала.
– Максим, сейчас не девяностые и даже не нулевые, - закатил глаза один из главных продюсеров канала Никитенко.
– Это тогда была эра расцвета детских телепрограмм. Никто сейчас не будет смотреть детские передачи на местном ТВ! Для этого есть кабельное ТВ со специальными детскими программами. Или интернет, будь он не ладен!