Чтение онлайн

– Ну что же, – сказал Холмс, отрываясь от еды, – это любопытно. Я берусь за ваше дело.

– И вы вернете мои деньги? – с надеждой спросил Блэквуд.

– Ка… какие деньги?! – Холмс даже подавился, с изумлением уставясь на мистера Дэниела.

– Как это какие? Те, которые у меня украли!

– Кто украл?

– Вот узнать бы! – сказал Блэквуд и вопросительно посмотрел на Холмса.

Лоб отца криминалистики пересекла глубокая морщина.

– Так, значит, у вас украли деньги?

– Именно! Они лежали в этой книге. – Дэниел похлопал по кожаному переплету, и Холмс исчез в облаке пыли.

– Послушайте, – прохрипел он, с трудом подавляя кашель, – а какого же черта вы читали мне всю эту галиматью про лордов, сэров и пэров?

– Как?! Но ведь деньги лежали именно в этой книге! – недоуменно сказал мистер Блэквуд. – Инспектор Миллз говорил, что для вас не существует мелочей.

Холмс что-то пробормотал. Его лицо выражало усиленную работу мысли.

– Послушайте, Уотсон, вы что-нибудь понимаете? – спросил Холмс, тупо уставившись на меня.

– Мне кажется, его обокрали, – ответил я.

– Да? Это похоже на правду… Но… Кстати, какая, сумма пропала?

Пятьдесят шесть фунтов стерлингов, – ответил Дэниел, утирая слезу.

– Тогда еще не все потеряно! – непонятно чему обрадовался Холмс и вскочил на ноги, – Уотсон, мы едем на место преступления!

Глава 2.

Тот, кто когда-нибудь бывал в Лондоне, знает, что такое лондонский туман. Если, например, разогнать его зонтиком, то, в лучшем случае, вам посчастливится увидеть кончик собственного носа. Говорят, что некая юная мисс однажды потеряла в тумане бинокль. Каково же было ее удивление, когда после двух часов бесплодных поисков, она обнаружила бинокль, висящим в воздухе на уровне ее глаз, – таким густым был туман в тот день. И хотя я до сих пор не могу понять, что она делала в тумане с биноклем, история эта кажется мне вполне правдоподобной.

– В то утро туман был силен как никогда. Кэб, в котором мы ехали, то и дело натыкался на фонари и утренних прохожих. Вдобавок ко всему этому, мы заблудились и целый день мотались по лондонским улицам.

Мистер Дэниел обладал особым даром – он чуял питейные заведения, как хорошая ищейка. Несколько раз он выскакивал из кэба и, стуча костылем, исчезал в тумане. Через некоторое время он появлялся с бутылкой виски в руках.

– Это в медицинских целях, – пояснял он, возвращаясь из очередной экспедиции.

К замку Блэквудов, расположенному на самой окраине Лондона, мы попали только в десятом часу вечера, да и то совершенно случайно. Кэбмен, полностью, потеряв ориентацию, сбил чугунную ограду и направил экипаж прямо в массивные дубовые двери скрытого туманом сооружения. Двери рухнули, и мы въехали в прихожую.

– Кажется, это здесь, – сказал Холмс, увидев табличку, на которой золотыми буквами было начертано:

ЛОРД ХЬЮГО БЛЭКВУД

– Да, – удовлетворенно добавил он, – интуиция никогда не подводила меня. Хотя…

– Кто там? – раздался чей-то голос, и в прихожей появился дворецкий – мрачный седой человек лет шестидесяти. Годы не согнули его – несмотря на почтенный возраст, он держался прямо и независимо. Лицо его украшали облезлые бакенбарды, за которыми он, видимо, заботливо ухаживал.

– Квентин, это я, – пробормотал Дэниел Блэквуд, открывая глаза.

– Да, сэр? – дворецкий обошел кэб и уставился прямо на дверную ручку – рост не позволял ему заглянуть в окно.

– Отведите лошадей на кухню и задайте им овса. А мне принесите пикули и бренди.

– Да, сэр. А что такое пикули?

– Ну… – пробормотал Дэниел, ерзая по сиденью, – тогда принесите мне просто бренди. Кстати, – прошептал он мне на ухо, – а что такое пикули?

Я обратился с тем же вопросом к Холмсу. Он сделал вид, что не расслышал, и вылез в прихожую. Мы последовали за ним.

Посреди зала стоял длинный дубовый стол, заставленный огромным количеством пустых бутылок.

– Все собираюсь сдать, – застенчиво сказал Блэквуд, незаметно пряча несколько бутылок под стол.

Мои глаза постепенно привыкли к темноте зала, освещаемого лишь слабым огнем, тлеющим в камине. На высоте десяти – двенадцати футов проходила галерея с балюстрадой. На стенах висели портреты и рыцарские доспехи – свидетели былой славы рода Блэквудов. В дальнем углу стоял массивный шкаф, полки которого были забиты старинными книгами в потрепанных переплетах. На приоткрытой дверце шкафа болтались чьи-то подтяжки. Пол был усеян окурками и дохлыми тараканами. С потолка капали вода, растекаясь большой, бесформенной лужей – по ней плавали шлепанцы. Было холодно и неуютно. Сильно дуло из щелей.

За дверью послышались быстрые шаги, и в зал впорхнула женщина уже не первой молодости, но, тем не менее, еще довольно привлекательная.

– П-озвольте вам представить мою супругу. – Ее з-зовут Дджейн, – сказал мистер Блэквуд, пряча за спину костыль и пытаясь устоять на ногах.

Холмс галантно поклонился и поцеловал руку миссис Блэквуд.

– Холмс, – представился он. – Шерлок. Весьма рад знакомству с такой очаровательной леди. А это мой друг и помощник доктор Уотсон. Холмс повернулся в мою сторону, но поскользнувшись на мокром полу, потерял равновесие и шлепнулся в лужу. Я церемонно поклонился и незаметно помог Холмсу подняться. Миссис Блэквуд с прирожденным тактом сделала вид, что не заметила падения великого сыщика.

– Я очень рада видеть вас в нашем замке, – сказала она нам и улыбнулась. – Дорогой, – ласково обратилась она к мужу, – мне надо сказать тебе два слова наедине. Надеюсь, джентльмены извинят меня? – И, улыбнувшись еще раз, миссис Блэквуд взяла мужа под руку, вывела в прихожую и прикрыла за собой дверь.

Некоторое время оттуда доносилась какая-то возня, затем раздался звук оплеухи и голос мистера Блэквуда: «Всего одна рюмочка! Перед ужином!»

– Кажется, мы не вовремя, – сказал Холмс.

– Не обращайте внимания, джентльмены, – сказал появившийся из темноты дворецкий Квентин.

Крики за дверью становились все сильнее, шум – все громче.

– Кажется, в ход пошел костыль, – констатировал Холмс, – а жаль. Это был один из лучших моих сувениров… Ну что же, пожалуй, нам придется подождать. Присядем, Уотсон.

Мы удобно расположились в креслах у камина и вытянули ноги к огню.

– Итак, Уотсон, что мы имеем?

Я сделал вид, будто внимательно слушаю и отключился. Голос Холмса едва доносился до меня.