Чтение онлайн

Уже в следующее мгновение я перепрыгнул через стол назад и занял прежнее положение перед ним, сделав вид, что ничего не случилось.

Надо отдать должное подполковнику, который проявил невероятную выдержку, молча вынув из кармана брюк чистый белый платок, и зажал им окровавленный нос, пытаясь остановить кровь.

Все это происходило в абсолютной тишине,и я отрешенно наблюдал за происходящим, словно на сеансе какого-то детектива в кино…

Проявив похвальную выдержку, подполковник нажал кнопку на столе, и в кабинет вошел его секретарь в чине старшины.

– В карцер этого козла!
– приказал подполковник с придыханием, стараясь не дать крови залить лицо.

– Устроить ему вводную лекцию?
– поинтересовался старшина, до конца не сообразив, что произошло в кабинете начальника.

– Нет, нет, это мое личное, - промычал подполковник, не отрывая платок от лица.
– Я этой крысой сам займусь!

Понимая, что назад хода нет, я нагло бросил в его сторону:

– Не пойму только Вас, начальничек, кто же я, все-таки, козел или крыса?

– Да какая разница! Все равно ты - труп, - сдавленным голосом просипел подполковник, жестом показав, чтобы старшина немедленно вывел меня из кабинета…

Уже через пять минут, меня ввели в холодную, сырую комнату площадью в четыре квадратных метра с ободранными влажными стенами, покрытыми водяными следами, и бетонным полом, причем при блеклом свете мне удалось прочитать на стене несколько размытых надписей типа: “Здесь гнил Вася Тоцкий”!

Я успел рассмотреть, что в карцере нет ничего: ни подобия туалета, ни койки или хотя бы какого-нибудь настила, причем там также не было и в помине ожидаемой мной решетки на окне, так как не было самого окна!

Мне почему-то стало страшно, сердце буквально сжалось в комок и боевое настроение мгновенно улетучилось от предчувствия чего-то ужасного, что ожидает меня в ближайшем будущем...

Но я решил не сдаваться и гордо принять все будущие невзгоды.

О, как же я был наивен, даже не подозревая, как богата человеческая фантазия, когда речь идет об оскорбленном самолюбии, если, к тому же, оскорбленный человек обладает властью и не страшится сатисфакции!

Ночь я провел в карцере при тусклом свете, трясясь от холода, но меня никто не тревожил и даже где-то ночью мне в маленькое окошко в металлических дверях просунули пластиковую миску с какой-то бурдой, которую, видимо, вертухаи посчитали супом.

Но и это подношение я посчитал подарком судьбы, хотя почти что тут же у меня схватило желудок, и я был вынужден испражниться в углу карцера на бетонный пол, а затем лег на него в противоположном конце комнаты, прижав ноги к животу, где после мучительных конвульсий, заснул тревожным сном хотя, что вполне вероятно, это был вовсе не сон, а настоящий обморок!

Так или иначе, но я проснулся при том же тусклом свете, не понимая, что, сейчас: день или ночь.

И тут в карцер зашел подполковник, который был тщательно выбрит, но его нос отсвечивал фиолетовым оттенком, а вокруг него, до глаз, наблюдалась огромная гематома, которую невозможно было скрыть никаким использованным гримом.

Но все это не помешало бравому менту держаться передо мной молодцевато и даже заявить:

– Что ж это Вы, уважаемый Дэвид Михайлович, усрамшись? А еще интеллигента, как Ваш батенька, гусь сермяжный, корчите! Вон какую кучу дерьма в углу навалили. И сцаками весь пол в собственных хоромах испоганили! Что ж, придется Вам подсобить!

После этих слов подполковника вышел, а в карцер, как шар, вкатился толстый сержант с пожарным брандспойтом в руках, который включил мощный напор и направил поток воды на угол, используемый мной в качестве временного сортира, в результате чего все нечистоты, растворенные в воде, залили меня.

Я готов был броситься на негодяя, выполняющего команду обезумевшего от ненависти отморозка, но мощный поток воды не позволял этого сделать.

Закончив свое черное дело, толстяк выключил воду и закрыл двери в карцер, оставив меня там, залитого нечистотами, наедине со своими мыслями.

И тут через громкоговоритель, вмонтированный в потолок, я услышал ненавистный голос своего врага:

– Это, Дэвид, только цветочки, а вот ягодки впереди! Так что пока тухни в своем дерьме в ожидании следующей серии Марлезонского балета!

Меня оставили в покое на некоторое время, но я замерзал, залитый дерьмом, а организм требовал опорожнения, несмотря на то, что я отказывался от еды, боясь, что ее снова-таки напичкают слабительными лекарствами.

Однако впоследствие эта экзекуция не повторилась. Видимо, у подполковника с милой фамилией Ласточкин и довольно-таки противоречивым погонялом “Анти ЗЭК” в запасе было много удивительных заморочек, способных превратить врага в бездумный и безвольный кусок мяса, и он решил применить их ко мне в полном объеме, чтобы извести, превратив в полное, нерукопожатное ничтожество в преступном мире, отличающемся своими, весьма специфическими законами. Ведь он правильно определил, что именно преступный мир будет для меня главной средой обитания в будущем, если мне каким-то образом удастся выжить.

Итак, меня переодели в относительно чистую робу, помогли убрать дерьмо со стен карцера и даже дали ведро для испражнений, оставив в покое, а затем вдруг полностью выключили свет.

Я думал, что свет пропал из-за какой-то аварии, но ошибся, так как его так и не включили, и я остался в темноте, ощупью находя дорогу к вожделенному ведру.

А затем по громкоговорителю начали транслировать музыку, которая мне даже в первые минуты понравилась, а затем начала надоедать.

Уже через несколько часов я с трудом выносил ее, у меня начала сильно болеть голова и стало понятно, что музыку начали транслировать не случайно, стремясь вывести из равновесия.

Вероятно, в ней присутствовали частоты, которые отрицательно действовали на человеческий мозг.

Мне казалось, что я схожу с ума, а музыка все не заканчивалась, доводя меня до исступления.

Я так и не понял, сколько времени продолжалось это “музыкальное” издевательство, и не придумал ничего другого, кроме как лечь на пол и попытаться забыться, стараясь думать о своих проблемах, но из этого ничего не вышло, и когда я пришел в себя, то сообразил, что бьюсь головой о стену карцера, пытаясь как-то выбить из нее эту убивающую мой мозг звуковую дорожку.

Вероятно, за мной наблюдали извне, так как поняв, что моя психика может не выдержать издевательства, неожиданно включили свет и отключили музыку.

Та резко оборвалась, причинив мозгу дополнительную травму, и я в очередной раз надолго потерял сознание.

Придя в себя, я долго не мог понять, где нахожусь, но неожиданно меня пронзила ужасная мысль, что я все еще в карцере, где садист Ласточкин проводит очередной эксперимент надо мной, стараясь подчинить своему безразмерному эго.

Хотя я уже не был так уверен в себе, как раньше, но пока не собирался уступать своему палачу, а потому, не зная, чего ожидать в дальнейшем, приготовился к новым испытаниям.