Чтение онлайн

– Хорошо, инспектор, я вас услышал. Теперь я могу идти?

– Да, идите. И я вас очень прошу, подумайте над моими словами.

После обеда у Ахмеда все валилось из рук, он с трудом дождался конца рабочего дня. То, что сказал Муаз, раздавило его, он осознавал, что может произойти в этой ситуации: тюремный срок и глубокое презрение близких. А как жить с этим потом? Туран сидел в рабочем кабинете и добивал себя: "Как я объясню все родным? Что я отвечу Лейле?" Он задавал себе тысячу вопросов, и не на один не было ответа. В этом полуобморочном состоянии он сел за руль и с большим трудом добрался до дома.

Сон не приходил, Туран метался по комнате, но уже не задавал себе вопросов об отношении окружающих к его поступку. Он копал глубже, и теперь главным стал ответ на вопрос: "Зачем я живу?" Его внутреннее Я обращалось к смыслу жизни, а это уже опасный симптом предсуицидального состояния. Картина трагичной развязки вырисовывалась все четче. А утром, когда в окно заглянуло солнце, он для себя все окончательно решил.

Прекрасный день для исполнения желания, но вместе с тем бесконечно больно останавливать жизнь. Он постоял возле окна, посмотрел на улицу, улыбнулся чему-то своему, что спрятано глубоко внутри. Затем подошел к столу, взял ручку, бумагу и принялся писать. Ему не хотелось уйти просто так, по-английски, и пафосно не хотелось. Ахмед вообще не хотел уходить, но обстоятельства не оставляли ему выбора. Навязчивый Муаз все-таки докопается, совсем скоро это гнусное преступление вылезет наружу, а он как человек, как личность перестанет существовать. Его близкие друзья, коллеги будут стесняться того, что были знакомы с ним, работали, дружили. Презрение - вот его удел.

Ерунда, все скоро закончится, может, удастся сохранить чистую память о себе, не запачкать близких, ведь пожизненный срок и смерть равнозначны. Конечно, можно было бы попробовать договориться с этим мутным Муазом, но тогда надо было бы признать за собой преступления, а инспектор из тех людей, которые обязательно доберутся до самой сути. А на дне страшный факт: руки в крови, пощады просить бессмысленно. Как поступит человек, узнавший, что хирург изъял, а точнее, украл у его сестры почку? Разорвет, просто уничтожит. Нет, я не смогу жить с этим даже в тюрьме, хватит сомнений, все решено.

Он встал из-за стола, достал новую белую рубашку, галстук, костюм и уже одетый, проходя мимо зеркала, криво улыбнулся:

– А ведь могло быть все иначе. Как страшно умирать. В последний раз закрыл входную дверь на ключ и направился к автомобильной стоянке.

*****

Около восьми утра Лейла в сопровождении Муаза вышла из высотного дома, расположенного в Аташехире, что находится в азиатской части Стамбула. Уютно устроившись на переднем сиденье немецкого гольфа, Лейла приготовилась к длинной поездке в госпиталь на очередной сеанс гемодиализа.

Все было привычно: солнце, хорошее утреннее настроение, музыка в салоне. И только одно портило жизненную гармонию - это сеанс лечения. Лейла никак не могла ощутить себя независимым, автономным человеком, она была привязана к больнице, как телефон к зарядному устройству. Это состояние не давало свободы, и она страдала, понимая, что является в какой-то степени калекой. А исправить все очень сложно. Хотя два дня назад, сразу по прилету Ахмеда из Австрии, когда они встретились в маленьком уютном кафе, она услышала от доктора обнадеживающие слова, и не просто слова, а предложение. До сих пор они звучали у нее в голове:

– Лейла, не ищи скрытый смысл в том, что я тебе сейчас скажу, не обращайся к логике, прислушайся к своему сердцу. Он взял ее руку в свою и покрыл нежными, долгими поцелуями. После посмотрел в глаза и сказал:

– Я прошу твоей руки.

Лейла смутилась, это смущение не прошло и сейчас, поэтому никто, даже Муаз, не знает о предложении. Хотя в желании Турана связать судьбу с ней было несколько непонятных моментов, Лейла все равно безумно обрадовалась. Она мечтала об этих словах, ждала их, и это случилось. Она была счастлива.

В салоне играла музыка, Муаз сосредоточился на дороге. Автомобиль мчался по многополосному шоссе, иногда перестраиваясь, ускоряясь и резко тормозя. Они ехали уже почти полчаса, сейчас проедут Ускюдар, старинный район Стамбула, где в глубине зеленых улиц находится дом Ахмеда, затем пересекут Босфорский пролив по первому, самому длинному мосту. Как она любит смотреть на это грандиозное сооружение, даже не верится, что люди способны создать такое. Полотно дороги больше километра длиной весит на огромной высоте над поверхностью воды всего на двух металлических канатах, которые удерживают две опоры.

– Обязательно зайду к нему в кабинет после сеанса гемодиализа, - улыбнулась себе Лейла.

Тем временем Volkswagen Golf уже въезжал на полотно моста. Три полосы движения в одном направлении позволяли достаточно быстро пересечь пролив. Вдруг движение замедлилось, передние автомобили включили сигнал левого поворота, показывая, что объезжают препятствие. Впереди стояла машина с включенными аварийными огнями, припаркованная почти вплотную к четырем продольным тросам, ограждающим проезжую часть от пешеходного прохода. Они подъезжали все ближе, и все тревожней становилось у Лейлы на душе. Муаз заранее включил поворот, предупреждая едущих сзади, что будет менять полосу движения. Он внимательно смотрел в зеркало заднего вида, чтобы не задеть параллельно движущиеся машины. Лейла же во все глаза смотрела на знакомый ей автомобиль, пытаясь увидеть хозяина. Вдруг взгляд остановился на силуэте мужчины, который, перебравшись через ограждение пешеходного прохода, стоял над водной пропастью, держась одной рукой за перила.

– Стой, там Ахмед, - дико закричала Лейла. Муаз резко вывернул руль вправо и остановился. Лейла выскочила из машины и бросилась к стоящему за ограждением мужчине.

– Ахмед, Ахмед, - громко молила она. Услышав ее голос, доктор повернул голову.

– А как же я? Если тебя не станет, я тоже погибну. Ахмед, не надо, пожалуйста, не надо, - шептала она. Слезы заполнили глаза и тонкими дорожками сбегали по лицу.

Ахмед молча смотрел на Лейлу, не понимая, как она могла здесь оказаться. Что-то мистическое было в этой встрече. Почему ему не дают умереть, он уже был готов сделать последний шаг в пустоту, а теперь потрясен и растерян. Лейла подбежала к нему и, плача и гладя его по волосам, стала умолять не совершать этого страшного поступка.

Все это время Муаз сидел в автомобиле и, повернувшись, наблюдал через заднее тонированное стекло за происходящим. Затем, включив поворот, резко сорвался с места. Ахмед устало перевалился через ограждение и, поддерживаемый Лейлой, медленно побрел к своему автомобилю. Несколько человек, стоявших неподалеку и желающих увидеть очередное суицидальное зрелище, разочаровано направились к своим машинам. А через несколько секунд транспортный поток уже проглотил их, оставив только один автомобиль с включенными аварийными фонарями.

Муаз от досады крепко сжал губы, он прекрасно понимал, что сегодняшнее событие напрямую связано с их последней беседой. Но никаких неопровержимых улик у него не было, даже предположений относительно преступления. Утреннее происшествие тоже не давало ответа, причина была то ли в Сулеймане Яви, то ли в том, что он перегнул палку, а подозреваемый оказался психопатом.

*****

– Ахмед, я согласна

– Ты о чем?

– Я говорю "да", я хочу быть твоей. Ахмед удивленно смотрел на Лейлу, не понимая, о чем она говорит. Внезапно все сошлось. Ему уже в который раз за последнее время было стыдно за свою несообразительность и провалы в памяти. Он молча вставил ключ в замок зажигания, стрелки на приборной доске ожили, включил первую передачу и медленно тронулся, словно отползая от этого ужасного места, где он мог расстаться с жизнью.