Этюды для левой руки (сборник)
Шрифт:
– День нашего города Донецка в нашем городе Донецке, дура, – терпеливо и ласково отвечает Сева.
– Ну и?..
– Что «ну и»?
– И что там?
– Там? – Сева, печально: – Весело. Пиво пьют. Песни поют. Про Донбасс.
– А ты почему утром не в городе на Дне города? Ты что, песен про Донбасс не знаешь?
– Почему не знаю? Знаю.
– Спой.
– Как? Прямо сейчас?
– Почему нет?
– Уже?
– А когда?
– В телефон?
– Почему нет?
– Про что?
– Про Донбасс! Про Донбасс!!!
– Ага… Щас…
Сева затих.
– Але?
– Щас-щас…
Тихо.
– Але?! Але?!
– Ну щас, щас!!! Кх-кх! Кх! Кх! – И торжественно объявляет: – Музыка Богословского, стихи Николая Доризо… – И начинает робко, на какой-то непонятный мотивчик: – «Давно не бывал я…» Нет. Щас-щас. Значит, музыка Богословского…
– Стихи Доризо! Знаю-знаю. Давай, пой!
– «Давно не бывал я…» Ой, мотив не помню. Щас. «Давно не бывал я…» Ну, не помню я мотив! Ну что уже теперь мне?! Ну не помню я! Не помню!
– Н-да… Видно, и правда тебе не место этим утром на Дне города Донецка в вашем городе Донецке, раз ты такую песню не знаешь! – хихикаю я.
– Можно подумать, ты хоть одну песню о своем городе знаешь…
– Чтэ-э-э-э?! – взвыла я возмущенно. – Да я знаешь сколько песен знаю?! И «Гуцулку Ксэню», и «Маричку», и «Дай ня, мамцю, дай ня…» Хочешь, спою? Хочешь?! – И, не дожидаясь его согласия, я торопливо заголосила:
Коломыя – не помыя,Коломыя – мисто.В Коломыи дивчаточкаЯк грэчанэ тисто!..И вот эту знаю:
У Карпатах снигы впалы,Робит, тато, саны,Выдавайтэ мэнэ замижЗа мого Ивана.И вот эту еще (ох и разошлась же я!):
Вьеться наче стричкаНэпокирна ричка,Тулыться блызэнькоДо пиднижжя гир.А на тому боциТам жывэ Маричка…Я пела и пела, чтоб доказать. Я пела все громче и даже стала притоптывать, пританцовывать и отбивать свободной рукой ритм по столу. И Севка обиженно бросил трубку.
А в это время (как потом выяснилось) все Севкины домашние – мама, папа, брат, жена брата, дети брата, Севкина подруга – уже давно оторвались от своих дел и прислушивались к нашему с Севкой телефонному разговору, неодобрительно покачивая головами.
– Как ты мог?! – гневно спрашивает Севина мама, вытирая влажные руки кухонным полотенцем.
– Как ты мог?! – вторит Севин папа.
– Ты же живешь в этом городе… – Это Севина мама.
– …И ты не помнишь нашей народной национальной песни «Давно не бывал я в Донбассе» на музыку Богословского, стихи Доризо?! – негодует Севин папа.
– Тебе звонит эта! Из Черновиц! Эта! С Западной Украины… – Севина мама неопределенно помахивает полотенцем в ту сторону, где, по ее мнению, должны находиться город Черновцы и я. – …И ты даже не можешь дать достойный отпор этой… этой… этой…
– Этой бандеровке! – подхватывает знамя Севкин папа. – Этой западэнке! – Севин папа возмущенно пожимает плечами и обреченно машет рукой, наконец осознав, что в Севином патриотическом воспитании есть невосполнимые пробелы.
– …И ты не можешь дать отпор, – голос мамы крепнет, – и хоть немного в кои веки похвалиться своим краем! Нет, ты – не патриот! – выносит она вердикт. – Ты – ничтожный космополит!
– Ты в этом городе вырос! – Папа, убежденно.
– Ты здесь бесплатно родился! – Мама, не очень уверенно.
– Ты здесь бесплатно учился! – С легким сомнением папа.
– Ты здесь бесплатно работал! – Мама и папа, не колеблясь и хором.
– Звони! – Севкин папа разгневан не на шутку. – Звони ей! Сейчас мы ей покажем! Сейчас!
– Куда? Что? Зачем? – Севка, испуганно.
– Звони давай в Черновцы! – Севкин папа решительно снимает трубку телефона.
– Звони ей, этой националистке! – требует справедливости Севкина мама. – Звони! Давай, звони! Де-ти!!! Все ко мне! Гриша! Юля! Наташа! Миша! Все идите сюда! Позовите тетю Любу и дядю Женю из соседней квартиры. Все пойте сюда, в телефон, когда я махну вот так! Поняли? Если этот не может, так давайте мы! Сейчас мы ей покажем, этой! Мы покажем ей День города!
У меня зазвонил телефон. В это время Севкина мама на том конце провода махнула полотенцем. И из моей трубки зазвучал, загремел слаженный хор. Пели с истинным чувством:
Давно не бывал я в Донбассе,Тянуло в родные края,Туда, где доныне осталась в запасеШахтерская юность моя.Осталась она неизменной,Хотя от меня вдалеке.Там девочка Галя живет непременноВ рабочем своем городке,В шахтерском своем городке…И тут во мне то ли древний местный инстинкт взыграл, то ли имя «Галя» меня подтолкнуло, заорала:
Галю моя, Галю,Дай воды напыться!Ты така хороша —Дай хочь подывыться…– Ах, так! – это уже вскричал Сева. И махнул рукой:
Спят курганы темные, солнцем опаленные,И туманы белые ходят чередой.Через рощи шумные и поля зеленыеВышел в степь донецкую парень молодой…И тут ко мне присоединились уже мои папа с мамой и даже дети, потому что я включила спикерфон:
Чэрвону руту нэ шукай вэчорамы,Ты у мэнэ едына, тилькы ты, повир…На что вдруг сам Сева, причем довольно правильно, затянул:
Это было в Краснодоне,В грозном зареве войны…И хор за ним грянул:
…Комсомольское подпольеПоднялось за честь страны!..