Эураль, или Действуй, сказал чернокнижник
Шрифт:
– Я проснулся в какой-то комнате, – начал объяснять Андрей. – Связанный. Услышал, как ты бежишь по коридору. И побежал следом.
Виктор усмехнулся.
– Обычно, наоборот, я за всеми бегу. На физре, например. Ненавижу бегать. Функция ходить как-то ближе к моему персональному биологическому виду.
Андрей мысленно закатил глаза. Из всех возможных «союзников» ему попался маленький и пухлый умник.
– Кто за тобой гнался?
– Какая-то тетка.
– Ты не знаешь, кто она?
– Без понятия.
Они говорили тихо. Здесь было не лучшее место для беседы, но им нужно было передохнуть. И заодно обменяться ценной информацией.
– Почему ты убегал? Может, она не опасна.
– Ага. Поэтому она нас похитила. Офигенная неопасность. Нет уж. Мой лучший друг – инстинкт самосохранения. Я ему доверяю как никому. И тебе советую.
Андрей еще раз мысленно закатил глаза.
– Ты кого-нибудь еще видел?
– Неа. Я тоже проснулся в комнате. Вышел. Увидел тетку. И побежал.
– Она выглядела странно. Ты не показалось, что она призрак?
От этих слов ветер подул сильнее. Казалось, он нес с собой отголоски человеческого воя. Андрей переложил за спиной Книгу из одной руки в другую.
Запись от 19 января
Все народы строили и строят догадки о том,
что происходит с усопшими.
Якутские духи Абасы, японские Икире, славянская Мара, индийские Преты, французские Анку, египетские Акх. И, конечно, попсовые голливудские «привидения», обязательно обитающие в больших домах.
Фаеризм эту тему практически не затрагивает. Сожженная плоть высвобождает Дар-Ла. Дар-Ла устремляется к Единому центру, в бесконечное вверх. На этом все.
Я чувствую себя.
Я знаю, что был всегда.
И буду всегда.
Зола – вот что мы из себя представляем.
Нас не сжигают после смерти, мы рождаемся сожженными. Смерть лишь возвращает нас к исконному состоянию.
Состоянию пожара.
А пожар – смертоносен. Он стремится обратить в себя все вокруг. Потому опасны истории о «добрых призраках».
Добрых не существует.
Добра не существует.
Андрей не стал развивать свою мысль. Напугать Виктора было заманчиво, но нецелесообразно. Да и себе лишний раз накручивать – тоже. Потом как-нибудь.
– Шутишь? – школьник как-то весь скривился, точно жука увидел. – В двадцать первом веке живем! Какие призраки? Сумасшедшая, шизофреничка, вот и все.
– Кто из нас не сумасшедший? – глубокомысленно спросил Андрей.
– Я, например.
– Понятно.
– Нет, я понимаю, критерии умственного здоровья до сих пор не до конца…
Вдруг в противоположенном конце коридора, далеко-далеко, упало что-то тяжелое. Ребята прижались к стене. Виктор проглотил свою реплику, и выдавил:
– Ты это слышал?
– Слышал.
– Надо отсюда валить.
– Куда?
Виктор вгляделся в пустой коридор, затем медленно подошел к двери и прочитал вслух:
– «Чтобы выйти, закончите и расскажите историю». Что это значит? Какую историю? Кому рассказать? Друг другу? «Правильной истории не существует»… Хм…
Виктор почесал голову.
– Ладно, слушай, – бодро сказал он, – жил-был мальчик, и однажды он умер. Ну, что?
Андрей подергал за ручку. Убедившись, что она не поддается, посмотрел на Виктора и покачал головой.
– На другое я и не рассчитывал, – сказал он.
– Тут есть еще условия: «Интерпретируйте увиденное» и «Не жульничайте».
– Да. У нас не все исходные данные. Ты, кстати, приемы рукопашного боя знаешь? Бокс какой-нибудь?
– Нет.
– Ладно. Хорошо хоть бегать мы умеем. Пойдем искать другой выход.
И они молча двинулись по коридору. Андрей рассматривал картины на стенах. Помимо людей, на картинах были изображены гигантские крысы, пауки, летучие мыши, а где-то – отвратительные помеси животных и насекомых. Андрей испытывал смешанные чувства – и отторжение и симпатию одновременно. А еще – понимание. Я, мол, тоже – ни туда, ни сюда. Разочарование всех и вся.
За окнами без ручек, до самого горизонта, простирался хвойный, затуманенный лес. Само здание находилось на невероятной высоте – возможно, на вершине холма, у обрыва. Как они сюда попали? Как их сумели перенести за пределы города беспробудными?
Так много вопросов. Так мало ответов. Когда они добрались до двери в комнату с камином, Андрей сказал:
– Я проснулся тут.
– Выспался?
– Не смешно. Что дальше по коридору?
– Еще одна комната. Только пустая. Давай пока здесь побудем, мне нужно передохнуть и собрать мысли в кучу.
Стоило им переступить порог, как Андрей вскрикнул от неожиданности.
– Что случилось? – спросил Виктор.
Андрей указал на картину, висящую над камином. Она изменилась. Теперь к виселице направлялась женщина в фиолетовом платье. Ровно на том месте, где каких-нибудь тридцать минут назад ее не было и в помине.
Глава 2. Знакомство с Виктором
– То есть, этой женщины на картине не было.
Виктор расхаживал по комнате, массируя виски. Рассказ Андрея его не смутил – более того, раззадорил любопытство и смазал в голове дополнительные шестеренки.
– Да.
– А когда ты говорил, что все мы сумасшедшие, ты…
– Нет. Я имел в виду не это. Я знаю, что я видел.
– Понятно, понятно… – зачарованно протянул Виктор. На вид ему было лет пятнадцать, не больше, но звучал он хрипло, по-взрослому. – А на этих двух картинах что-то было?
– Да, – ответил Андрей.
– Уверен?
– На этой был портрет, – Андрей махнул в сторону картины с пустым коричневатым фоном.
– Логично. Он там напрашивается. А на этой, дай угадаю, был всадник?
– Наверное.
Лошадь с красными глазами и копытами, помещенная в рамку соседнего полотна, самостоятельно прогуливалась по дьявольски уродливой улице. Вместо окон на дорогу пялились большие глаза с вертикальными зрачками, торчащие из стен.
– Понятно, понятно. – Виктор сел на пол и принялся, покачивая и шевеля пальцами, о чем-то размышлять.
– Что, например, понятно? – спросил Андрей.
– Честно говоря, пока ничего, – Виктор поднял голову и спросил: – а это у тебя что?
Андрей спрятал Книгу за спину и ничего не ответил.
Виктор встал и вздохнул.
– Можешь не говорить. Но имей в виду: это еще одна загадка.
– Как скажешь.
– Ну, количество загадок никто не устанавливал, чай уровень сложности мы при похищении не выбирали. Впрочем, я всегда ставлю «максимальный», так что…
– Тебя часто похищают?