Эураль, или Действуй, сказал чернокнижник
Шрифт:
– Ага, точно!
Бестолочь.
Они аккуратно открыли первую дверь. За ней оказалась спальная комната, с кроватью и…
– Балдахин, – подсказал Виктор, так как Андрей напрочь забыл это слово.
… а также трюмо со старинным зеркалом и – куда же без них! – картинами. Спальня, по всей видимости, принадлежала женщине в фиолетовом. И здесь ее впервые изобразили нормально. Она сидела рядом с фруктовой вазой и улыбалась. Красивая, с правильными чертами и немного печальным выражением лица.
– Андрюха, смотри, что нашел.
Виктор наклонился к тумбочке, взял что-то, и протянул Андрею. Конверт. Стоило ли в очередной раз спорить и доказывать, что никакой он не Андрюха? Ему с детства не нравилось, когда коверкали его имя, но Андрей решил оставить выяснения на потом. Он разорвал конверт и вытащил лист бумаги – записку.
– Что там? – спросил Виктор. Андрей прочитал про себя, затем передал Виктору. Тот нахмурился, пробежался глазами по тексту и продекламировал:
Милый, дорогой мой! Мне претит, что в жизни возникла необходимость идти на столь чудовищный акт прилюдной экзекуции. Я не хочу, я не пойду, я отказываюсь! Но… Ты же понимаешь, что Когру и Священный Огонь выбора мне не оставили. Как, впрочем, и тебе.
– Не похоже на текст маньяка, – сказал Андрей.
– Жизнь всякое делает с людьми. Мало ли, что у них тут произошло… И вообще, нельзя оправдывать преступников.
Эту дилемму – злодеями рождаются или становятся – Андрей для себя пока не решил. В его картине мира Дар-Ла, разгораясь вместе с рождением ребенка, обладал своим цветом, и именно этот цвет определял судьбу человека. И все-таки…
Вдруг в дверь забарабанили.
Андрей и Виктор бросились под кровать и забились в дальний угол, словно в кроличью нору. Стало тихо. Было слышно только как стучат друг о друга зубы.
Прошло минут пять. Дверь так и не открылась. Они выбрались наружу, и Виктор сказал:
– Жуть берет, конечно. Но все это похоже на какой-то перфоманс, театральную постановку, чтобы нагнать страху. Постучали, напугали, и привет, – он еще раз взглянул на записку. – Может, она и есть – часть истории, которую мы должны узнать и рассказать?
– Возможно.
– Тогда пойдем дальше. Изучим оставшиеся комнаты.
– Но снаружи кто-то есть!
– Еще раз: если бы они хотели нам навредить, то уже сделали бы это. Андрей, пойми, что за нами не охотятся. Здесь что-то другое.
И Виктор вальяжно распахнул дверь.
В следующей комнате жил мужчина. На стенах, помимо картин, изображающих молодого, уверенного в себе дворянина, висели сабли и ружья, а на столе стояла бутылка недопитого вина. Оружие вызывало в Андрее страх, трепет и какое-то глубинное желание обладать им, уметь пользоваться. Андрей подошел к кровати.
– Смотри, – он указал на перстень с рубином, лежащий на подушке. С него, пропитывая наволочку, стекала кровь.
– Убил кого-то? – Виктор хрюкнул и отвернулся. – Подожди… Меня тошнит… Все. Нормально. Идем дальше.
Больше ничего интересного они не было. Хозяином третьей комнаты тоже оказался мужчина. Немного младше предыдущего, и явно скромнее. На столе в углу лежала сабля, а рядом – бумага с надписью: «В дар моему брату». Как и перстень, саблю «украшала» кровь. Когда же они вошли в четвертую комнату, то невольно замерли и огляделись по сторонам.
Это была детская.
И картины в ней были пусты.
Виктор разочарованно вздохнул:
– Ни-че-го, – он повертел в руках деревянную лошадь, заглянул под небольшую кровать, открыл полую коробку. – Блин-оладушек! Эй, вы! Если вы хотите, чтобы мы что-то рассказали, так хотя бы намекните, с чего нужно начать!
Ответом ему была тишина.
Они вернулись в комнату с двумя креслами и камином (вероятно, гостиную). Виктор даже не успел ничего сказать, как дверь за ними захлопнулась. Андрей обернулся. Возле двери стояла девочка. Маленький, грязный человек с ссадинами на коленках и синяком на щеке. Она медленно подняла палец и указала на камин.
– Что? – спросил Виктор, – чего ты хочешь? Где твои родители?
Девочка продолжала указывать на камин. Андрей попятился, крепко вцепившись в Книгу.
– Она хочет историю, – тихо сказал он.
Вспыхнул огонь. Виктор скривился.
Девочка перевела взгляд на Андрея и кивнула.
Что за странная сцена. Вычурная, точно служба в Храме Огня. Эта потусторонняя девочка. Этот неуклюжий школьник в сером костюме. Эти мерцающие в тени фигуры. Все это казалось фреской с обвалившейся штукатуркой; черный след от огня на деревянной поверхности, напоминающий человеческие силуэты.
И пока Андрей погружался в этот водоворот, в омут ассоциаций, у Виктора, судя по всему, сдали нервы.
– Черта с два вам, а не история, вы, семейка маньяков, – крикнул он, сняв очки и уставившись на ребенка слегка уменьшенными глазами. – Где твои родители, девочка? Купаются в золотых ваннах? Отгрохать такой дорогущий дом с тайными механизмами – это миллионы долларов! Зачем? Заманивать жертв и издеваться над ними? Нет! Я думаю, вам платят другие богатенькие, чтобы наблюдать за нами, за нашим страхом. Фокусы у вас, конечно, отменные. Ходите по тайным проходам в стенах и меняете картины, когда выходите в коридор. Технологичный камин, речевые детекторы, датчики движения. Только я одного не могу понять. Зачем вам эта история с… историями?
Виктор вернул очки на нос.
Девочка улыбнулась.
И огонь погас.
Глава 4. Драка
В камине тлели угли, как рубиновые пятна в почерневшем древе, моля о сухих щепках и потоке воздуха, способном воскресить огонь. Ибо он не должен гаснуть вот так, это кощунство, это больно видеть, как он умирает. Некоторые верят, что наказание за взгляд на последнюю искру – слепота. Не тебе, так кому-нибудь из потомков. Поэтому Андрей отвернулся.
… И увидел, как девочка, этот странный грязный ребенок, резко бросилась вперед и толкнула Виктора в грудь. От силы удара тот отлетел в стену и ударился затылком. В комнате появились еще двое – женщина в фиолетовом и безумец в лохмотьях. Вооруженные кинжалами, они надвигались на Виктора и Андрея.
Теория «за нами не охотятся» потерпела крах.
Видимо, они передумали.
И что теперь делать? Драться?.. Уж точно не вызывать полицию! Мобильных телефонов ребятам не оставили.