Чтение онлайн

Я не умела создавать вещи из ничего, но всегда старалась хоть как-то использовать магию.

– Ты правда ведьма? – Старик поджал губы. – Я их всего пару раз в жизни встречал. А ты… ну, маленькая больно.

– Я еду выполнять вступительный квест на ранг неофита! – Я выпрямилась как только могла, чтобы казаться выше ростом.

Вдруг золотисто-рыжий щенок выскочил из дыры в ящике, запрыгнул на мой рюкзак и с громким сопением стал его обнюхивать.

– Круассаны! – завопила я, бросаясь спасать рюкзак.

Старик потянулся схватить щенка, задел рукой обломанную деревяшку и вскрикнул от боли.

Золотисто-рыжий щенок поднял переднюю лапу, готовясь выскочить в проход между скамьями. Я поймала его двумя руками – ощущение, будто хватаешь нагретый кирпич, – и затолкала обоих щенков обратно в ящик. Мне показалось, что рыжий скорчил недовольную гримасу. Я плюхнула сверху ящика рюкзак, закрыв дыру в крышке.

Посмотрела на соседа – и ахнула. У него рука была разодрана до самого локтя.

– Можно, я наложу целительное заклинание? – неуверенно спросила я, доставая волшебную палочку.

– Ой, там ведьма колдует! – закричал какой-то малыш. Пассажиры стали оборачиваться, и у меня запылали щеки.

В голове мелькали варианты заклинания. «Затворись-остановись»? Не годится. Того гляди весь пароход встанет… Должно же быть какое-нибудь подходящее заклинание!

Старик поморщился, разглядывая рану, но покачал головой:

– Почини сначала ящик, пожалуйста! Не то они снова удерут.

Я быстро осмотрела ящик, и сердце у меня сжалось. Не бывает универсальных заклинаний на все случаи жизни. Мама создает замечательные заклинания, иногда в стихах – рифма помогает сфокусировать магию, хотя маме это на самом деле не нужно. Во всем королевстве только она и Гроттель умеют творить заклинания из одного или двух слов. А я не могла использовать мамины заклинания. Когда я попробовала применить мамино заклинание очистки дома от пыли, пыль закружилась вихрем по комнатам и в итоге собралась кучками в углах. Заклинания для себя я должна придумывать сама, тогда они лучше сочетаются с магией у меня в крови. Поэтому мне было особенно важно самостоятельно выполнить квест.

Старик снова поморщился, зажимая рану носовым платком. Так, нужно срочно починить ящик! Я вынула из рюкзака носовой платок и накрыла им дыру в крышке.

– Сшей, заштопай, залатай!

Я коснулась платка волшебной палочкой. Этим заклинанием я обычно чинила порванные платья, после того как засыпала в разных неудобных местах из-за магического истощения. Правда, кто знает, подействует ли оно сейчас…

Палочка засветилась голубоватым светом. Платок натянулся и намертво прирос к деревянному ящику. Я постучала по нему – твердый. Я с облегчением перевела дух.

– Вот спасибо, барышня! – просипел старик.

На лбу у него блестели капли пота, блестел и нос картошкой.

– Вам плохо?

– Странно, правда? – проговорил он слабым голосом. – У меня приют для диких животных, со зверями легко справляюсь, а от капли крови сомлел…

Он отвернулся, протягивая мне раненую руку.

Порез был глубокий, еще и занозы воткнулись в кожу. Старик поморщился и попробовал отшутиться:

– Эх, старость, простая царапина уже не так проста…

Я не смогла улыбнуться в ответ. До следующей остановки еще полчаса. Что, если я не смогу его вылечить?

Тогда выйдет, что я провалила квест, даже не сойдя с парохода.

– Ты сможешь! – крикнул мальчик, глядя на меня сияющими глазами.

Другие пассажиры согласно закивали.

У меня в голове крутилось только одно заклинание – я им лечила порезы от бумаги, а не раны длиной во всю руку. Но ничего другого не придумывалось.

Я произнесла нараспев:

– Пусть затянется порез, хоть бы он совсем исчез!

Я повторила заклинание несколько раз подряд. Удивительно, сколько магии утекло, пока все занозы не вылезли наружу, а от раны не остался только почти незаметный розовый шрам.

– Получилось! – дружно закричали пассажиры.

Я покраснела. К счастью, зрители решили, что представление окончено, и снова отвернулись к иллюминаторам или уткнулись в газеты.

– Ох, спасибо! – Старик держался за свою руку, щеки у него чуть-чуть порозовели. – Ничего, если я подремлю маленько?

И, не дожидаясь ответа, закрыл глаза.

Через минуту он уже похрапывал. Огнелисы в ящике заскулили. Чтобы они не разбудили старика, я стала совать в щель кусочки круассана. Только один круассанчик оставила себе на потом. Огнелисы съели все до крошки, щекоча мне пальцы мягкими язычками.

Около нашей скамьи остановилась девушка-матрос.

– Молодец, Эва! – сказала Рин.

– Да ну! – Я улыбнулась. – Любая ведьма или волшебник сделали бы то же самое.

Рин коснулась своей фуражки и отправилась дальше по проходу.

Я устало выдохнула. Когда садилась на пароход, я была полна азарта, а после колдовства осталась совсем без сил. Зевая, я привалилась к иллюминатору.

В мозгу шевельнулась мысль о волшебном билете, но плавное покачивание парохода убаюкивало, и я мирно заснула.

Мне снился чудесный сон. Я завела собственную мастерскую магического ремонта, и заказчики валили ко мне толпами. «Пожалуйста, помоги починить, ведьма-специалист!» – просил мой хранитель. Даже мама постучалась в дверь со словами: «Эва, срочно требуется ремонт, который спасет нас от Разрушителя!» Я распахнула дверь и…

– Эва? Эва?

Пахнущий солью ветер пощекотал мне нос. Я протерла глаза. Надо мной стояла Рин. Ее медово-карие глаза блестели в полутьме. Старик с огнелисами уже сошел на берег.

– Ведьмочка, пора просыпаться!

Я села. Шея ужасно затекла. Пароход уже не рассекал волны, а качался вверх-вниз на одном месте.

– П-почему мы стоим? Уже добрались до моря?

Рин огляделась.

– Ты о чем? А-а! – Она расхохоталась, запрокинув голову. – Мы прибыли в Аутери!

– Аутери? – переспросила я. – Это где проводят Праздник огней?

Шторки на иллюминаторах были задернуты – не видно, что снаружи.

Рин поманила меня к двери:

– Пошли на палубу, увидишь!

Было как-то очень уж тихо. У меня мурашки побежали по коже.

– Разве пароход не пойдет дальше?

– Хочешь сказать, тебе не в этот город? Аутери – последняя остановка нашего маршрута. Обратный рейс в Окаяму будет только утром.

Ее слова эхом отдавались у меня в ушах. Последняя. Остановка. Я вскочила. На пароходе никого не осталось. Только я, Рин и мятые обертки от бутербродов на полу. Их шевелил ветерок.

Меня бросило в пот. Сердце провалилось куда-то в желудок. Где мне было нужно сойти? Я приехала не в тот город?