ЕВА. История эволюции женского тела. История человечества
Шрифт:
Исследователи не уверены, как простейшие «узнают», что им нужно прятаться в плаценте, учитывая, насколько яростно плацента обычно борется с повседневными инфекциями (в противном случае многие дети со слабой иммунной системой умерли бы) [172] . Скрываясь там, простейшие избегают обнаружения врачами, проверяющими кровь женщины. Инфицированные беременные регулярно получают отрицательный результат на малярийную инфекцию и, как следствие, не получают лечения от нее. Когда простейшие снова появляются, они попадают в печень, размножаются и начинают свой жизненный цикл заново.
172
Как и во всем в биологии, здесь, вероятно, существует несколько разных механизмов. Один известный заключается в том, что инфицированные клетки вырабатывают на своей поверхности небольшие белки. Эти белки «прижимают» клетки к стенкам более мелких кровеносных сосудов, не давая организму смыть их вниз в селезенку, где они будут обнаружены и уничтожены. Поэтому малярия наносит такой большой вред органам: она разрушает работу хрупких кровеносных сосудов. Поскольку плацента особенно богата мелкими сосудами, это также может быть одной из причин попадания простейших именно туда.
Мы пока не знаем, используют ли такие вирусы, как Зика, аналогичные стратегии, хотя вирус был обнаружен в плацентарной ткани женщин, у которых случился выкидыш. А инфекция Зика в первом триместре (как и малярийная инфекция), по-видимому, связана с более высокой частотой выкидышей, а также с различными пороками развития плода. Поиск ответов на подобные вопросы – это именно то, чего мы должны ждать от будущего гинекологии, а также от глобальных исследований в области здравоохранения. Возможно, москитные сетки и пестициды – не единственные стратегии, которые нам следует использовать для борьбы с этими болезнями. Контроль над рождаемостью также должен стать передовой защитой – не только для женщин и детей, но и для всего местного населения.
Задумайтесь: США избавились от малярии в ХХ веке, уничтожив огромное количество комаров. Частично за счет распыления инсектицидов внутри и вокруг домов. А также за счет контроля над окружающей средой: например, осушение стоячей воды и выявление районов, где, как известно, размножаются малярийные комары. Сейчас нам это может показаться простым решением, но чтобы даже просто вообразить себе такую стратегию, нужно было сменить точку зрения: эффективное общественное здравоохранение требует не просто карантина и лечения пациентов, но и активного подхода, учитывающего более широкие условия, в которых болезни проходят свои циклы. Представление о малярии как о гинекологической проблеме (другими словами, не просто о том, что женщины и эмбрионы «уязвимы», но и о том, что человеческая беременность может быть важной особенностью того, как болезнь протекает в масштабе населения) требует аналогичного изменения. Это означает, что мы должны думать о пространствах в человеческом теле как об условиях. Как мы обсуждали в главе «Матка», конкуренция между матерью и плодом сосредоточена в локальной среде матки, а значит, матка беременной женщины обладает уникальными особенностями, которыми могут воспользоваться инфекционные заболевания. Если что-то вроде малярии использует человеческую плаценту в качестве резервуара, скрываясь от иммунной системы матери, чего мы можем добиться, предложив женщинам безопасный и здоровый выбор в отношении их репродуктивной судьбы? Ставки не малы: мы говорим о страданиях миллионов людей сейчас и в будущем. Что произойдет, если мы предоставим женщинам выбор и инструменты, позволяющие уменьшить количество плацент на квадратную милю?
Триумф матки
Вместо извилистых влагалищ с ловушками у нас есть таблетки и диафрагмы. Вместо эффекта Брюса у нас есть метотрексат и мизопростол. Вместо того чтобы ждать появления менее опасных родовых путей, у нас есть акушерки, которые помогают новорожденным преодолеть трудности, и чудо современного кесарева сечения [173] . Когда у других видов физиологическая эволюция создавала новую особенность, позволяющую самке осуществлять репродуктивный выбор, гоминины вместо этого использовали поведенческие инновации – некоторые из них были социальными, другие включали инструменты и фармацевтические препараты. Тот контроль, который мы имеем над самыми мощными рычагами нашей эволюционной приспособленности, привел нас туда, где мы находимся сегодня. Это позволило ранней человеческой популяции наконец взорваться, распространившись почти на каждую экологическую нишу, на которую натыкались наши предки. Это также улучшило показатели выживаемости каждой беременной женщины со слишком узким тазом и жадной плацентой.
173
Хотя сейчас много говорится о «медикализации» человеческого рождения, я знаю много женщин с детьми, которые могли бы умереть без кесарева сечения. То, что мать и ребенок теперь с высокой вероятностью выживут после экстренной операции – когда выживание никоим образом не было гарантировано на протяжении большей части истории нашего вида, – это настоящее чудо.
Нас сюда привел не триумф инструментов, а триумф матки. Успех нашего вида был и до сих пор зиждется на животах и спинах женщин, которые на протяжении всей своей репродуктивной жизни делали трудный выбор. Глубокая история гинекологии – это не просто история того, как мы нашли способы уменьшить страдания женщин. Это история о том, почему мы вообще живы.
Так что, возможно, нам нужен кадр получше, чтобы описать «триумф» человечества. Наша история начинается не с оружия. Не с мужчины. Символами наших высших технологических достижений не должны быть атомная бомба, интернет или плотина Гувера. Это должны быть Таблетка, Расширитель, Диафрагма.
Окей, Кубрик, дубль два:
ТАК ГОВОРИЛ ЗАРАТУСТРА
Желтый рассвет поднимается над землей. Камера приближается. Небольшая группа гомининов, мужчин, женщин и детей, собирается у водопоя. Худощавые тела, длинный черный мех. Но в пустыне есть манна: между пятнами коричневых скал и осыпей растут ягоды, клубни и маленькие цветы, которые появляются после дождя.
Одна из самок глубоко беременна. Она приседает возле воды, морщась и опираясь на свои длинные мускулистые руки. Самцы в основном игнорируют ее, устремив взгляд вдаль. Она наклоняется, чтобы попить, а затем уходит. За ней с любопытством следует самка постарше.
Двое карабкаются по холму, оставляя отряд позади. Беременная самка останавливается в тени большого валуна, вода стекает по шерсти ее ног, скапливаясь в коричневой пыли внизу. Она напрягается и поворачивается, а старшая самка остается рядом и наблюдает. Пытаясь сохранять тишину, беременная едва слышно рычит на нее, смиренное «не обижай меня». Дрожа, она протягивает одну руку ладонью вверх: помоги. Старшая сначала смущается, но потом подходит ближе, касается протянутой руки: безопасно. Она идет и садится позади нее, расчесывая ее шерсть.
Когда начинаются роды, старшая самка приседает между ног матери и помогает вывести детеныша. Она очищает от слизи его рот и нос и кладет малыша на тяжело вздымающуюся грудь матери.
Иллюстрация 17
Затем мы видим быстрый монтаж репродуктивного выбора самок: гоминины занимаются сексом, едят странные растения, рожают детей, кормят грудью, идут со своим потомством через хребет к зеленому горизонту. И возвращаемся к новорожденному, который сосет грудь своей матери, пока две самки вместе приближаются к стае. Обессиленная мать ложится возле водопоя. Старшая самка берет на руки новорожденного и поднимает его над головой. Его профиль четко виден на фоне голубого неба, детеныш превращается в человеческого ребенка на руках женщины, оба в профиль на фоне окна космического корабля. Мы видим тонкую, яркую дугу планеты на заднем плане, нашей Земли. В свободной руке женщины камера фиксирует брошюру: «Планирование семьи: лучший уход на низкой орбите». Играет «На прекрасном голубом Дунае».
Глава 6
Мозг
Девочка отодвинулась от стола, упрямо не желая пить молоко. Отец хмурился, брат хихикал, а мать сказала тихо:
– Она хочет чашку со звездами.
«Да, – подумала Элинор, – да, и я тоже, чашку со звездами, полную чашку звезд».
– У нее есть чашка, – объясняла мать, виновато улыбаясь официантке, у которой в голове не укладывалось, как это можно не пить свежайшее деревенское молоко. – Там на дне звезды, и дома она пьет молоко только из этой чашки. Понимаете, звезды просвечивают, и она их видит, когда пьет. – Официантка кивнула, не убежденная, а мать обратилась к девочке: – Вечером будешь пить молоко из чашки со звездами, а сейчас выпей немножко из стакана, ну пожалуйста. Будь умницей.
«Не пей, – внушала Элинор девочке, – требуй чашку со звездами; как только тебя обманом уговорят стать как все, не будет тебе больше ни чашки, ни звезд». Девочка снова взглянула на нее, улыбнулась с полным пониманием (на щеках появились маленькие ямочки) и упрямо мотнула головой. «Молодец, – подумала Элинор, – молодец, ты умная и отважная».
174
Перевод Е. Доброхотовой-Майковой.
Южная Африка, два миллиона лет назад
Мать тащила тушу полмили. Было не особо тяжело: она уже разорвала мягкое брюхо и съела печень, сердце и желудок, полный орехов и фруктов, которыми лакомилась ее жертва, присев на корточки под деревом. Она даже сломала грудную клетку, чтобы добраться до легких – губчатых маленьких мешков с воздухом.
Она хотела съесть остальное в безопасном и тихом месте, но дотащить добычу до логова было непросто. Ее собственное тело, гладкое и длинное, едва помещалось в расщелине, ведущей в пещеру. Она попыталась втянуть искалеченный труп за шею, но конечности продолжали путаться и мешать движению. Поэтому она бросила его у входа в пещеру и проскользнула внутрь, затем повернулась и попробовала лапой. Не вышло. Наконец она перевернула труп в пыли, челюстями сломала плечо, затем оторвала руку по суставу, сложив ее к покачивающейся голове.
Задача решена.
В пещере было темно и прохладно, воздух наполнен пронзительным мяуканьем ее детей. Удовлетворенно урча, мать принялась жевать основание головы, прижимая ее массивной лапой. Эти вкусные маленькие обезьяны передвигались по миру на двух ногах. Чтобы добраться до мозга (самой вкусной части добычи), ей нужно было просто перекусить мышцы шеи – голова тут же отлетала. Затем она проткнула череп резцами, словно кокосовый орех, и соль, вода, сахар и маленькие ручейки жира хлынули в ее ожидающий рот.