Чтение онлайн

Использование фактов непродуктивно еще и потому, что ведет к дискуссии о том, какие доказательства можно называть надежными.П7 Это обоснованный и важный вопрос, но не часто встречающийся в контексте вмешательств, проводимых уличными эпистемологами.

Почти все верующие страдают острой формой предвзятости подтверждения: они начинают с главного убеждения, а затем возвращаются к конкретным убеждениям. Например, если человек начинает с веры в Христа как в божество, любое обсуждение доказательств – гробниц, свидетелей и т.д. – будет бесполезным. Никакие противоречивые факты, приведенные в ходе дискуссии, не будут достаточными для изменения убеждения.

Наоборот, противоречивые факты будут расценены как аномальные, оскорбительные, неважные, абсурдные или весьма невероятные.

Каждый религиозный апологет эпистемически ослаблен экстремальной формой предвзятости подтверждения.П8, П9 Гэри Хабермас – яркий пример этого когнитивного недуга. Хабермас (Habermas, 1996, 2004) утверждает, будто верит (и я думаю, он и в самом деле верит), что доказательств того, что Иисус был исторической личностью и совершал приписываемые ему чудеса, достаточно (Habermas, 1997), как и доказательств того, что он воскрес из мертвых. Когда Хабермасу предъявляют основные, элементарные возражения (люди солгали, кто-то ограбил гробницу, свидетели ненадежны), он берет наиболее далекую от логики возможность и превращает ее не просто в вероятность, а в действительность. Он поступает так, поскольку исходит из основного убеждения: происхождение Христа было божественным, а библейские тексты – подлинные, а затем без проблем изгоняет логику и рациональность из своих убеждений. Он начинает с основной религиозной идеи, а потом, отматывая пленку назад, добивается того, что все его убеждения становятся абсолютно осмысленными для него и для всех остальных разделяющих религиозную идею.

Другой пример предвзятости подтверждения – когда кто-то говорит пастору, что сомневается в своей вере. Пастор, в свою очередь, советует почитать Библию и помолиться. Иными словами, он просит начать с веры и посмотреть, что из этого выйдет. Обычно вера укрепляется. Аналогичный совет дается мусульманам: у них существует духовная практика «зикр», которая используется для сохранения имени Аллаха в сердце. Мусульмане достигают этого за счет постоянного повторения одной фразы, такой как «Аллах акбар» (Аллах велик), «Субханаллах» (хвала Аллаху) или других, для усиления поклонения богу.

Доксастическая замкнутость почти всегда оказывается результатом действия факторов, которые не зависят от доказательной базы. Поэтому вам следует избегать фактов, данных, метафизики и доказательств в дискуссиях с теми, кто страдает от основанной на вере доксастической замкнутости. Это не ускорит процесс излечения. Это не поможет «пациентам» отказаться от своей веры. Поможет только ваша концентрация на эпистемологии и использование техник, описываемых в этой и в следующей главе (сократовский диалог).

Структура религиозных убеждений: цельтесь в основы

Французский философ Жак Деррида, творчеству которого придают слишком большое значение, известен своим высказыванием о том, что прежде чем разрушить традицию, необходимо ее понять. Аналогичным образом, прежде чем помочь кому-то отказаться от ложных религиозных убеждений, вы должны – и это важно – понять структуру убеждения в контексте эпистемологического вмешательства.

В философии выделяют две основные школы, имеющие отношение к обоснованности веры: когерентизм и фундаментализм. Когерентисты считают мнение обоснованным, если оно согласуется с другими утверждениями в рамках одной системы мнений. Например, вспомните фильм «Матрица». Согласно когерентизму, если вы в матрице, то обоснованно верите в то, что то, что кажется столом, является им на самом деле, поскольку другие ориентиры указывают на то, что стол – это стол.

Фундаменталисты доказывают, что конкретные мнения обоснованны, если они выведены из других мнений. Декарт – хороший пример фундаменталиста. Он отталкивается от того, что он существует, это мнение составляет основу для других мнений: «Я мыслю, следовательно, я существую». На базе этого утверждения Декарт вводит дополнительные утверждения. Например, установив надежность своих ощущений, он говорит о точности восприятия мира: когда он воспринимает нечто ясно и отчетливо, то это не обман. Декарт и другие фундаменталисты познают мир, основывая свои утверждения на фундаментальных и зачастую минимальных утверждениях.

Когерентизм не работает в условиях вмешательства в веру, поскольку артефакты в эпистемологической картине человека (древние тексты, чувства, переживания) служат подтверждением друг для друга. Например, «пациенты» будут настаивать: их собственный опыт подтверждает, что книга Урантии истинна и что их чувства также служат подтверждающим доказательством. Таким образом, каждый артефакт обоснован другими артефактами, но не получает подтверждений от внешних источников. В рамках когерентной системы все логично – точно так же, как и в матрице.

Уличным эпистемологам следует использовать фундаменталистскую парадигму при разрушении чьей-либо веры.

Фундаментализм и здания

Иногда полезно представить себе структуру убеждений с архитектурной точки зрения. Система убеждений напоминает большое здание. Его фундамент образуют фундаменталистские убеждения, на которых держится все сооружение. Есть вторичные и третичные убеждения, они, как строительные леса для структуры, придают ей целостность и связность, но несущественны для ее опоры.

Чтобы снести здание, начинайте с основания. Уберите поддерживающую балку, и вся структура рухнет. Вера – это фундамент. На вере держится вся структура убеждений. Сокрушите веру – и сооружение упадет.

Нацеливайтесь на веру, а не на религию: вера – это фундамент

Именно здесь расходятся мои дороги с Четырьмя всадниками, которые неутомимо занимаются уничтожением религии. И, вне всяких сомнений, они очень успешно демонстрируют мошенническую природу и опасность религии. Я полагаю, что нам здесь и сейчас следует сосредоточиться на атаке веры. Ослабляя веру, мы можем одновременно разрушить все религии, но гораздо проще помочь человеку избавиться от веры, чем отделить его от религиозной общины. Ваши вмешательства должны быть нацелены на веру, не на религию.

Моя личная и профессиональная цель, помимо прочих, равно как и цель данной книги, – увеличить количество уличных эпистемологов. Для этого я предлагаю простые в использовании приемы, которые помогают людям отойти от веры, начать использовать рациональное мышление и создать предпосылки для осознанной жизни. Самое большое препятствие к рациональной жизни – вера. Когда вера уходит, построенные на ней и вокруг нее сооружения рушатся.

Религия – это социальный феномен (H"ofele & Laqu'e, 2011, p. 75; Moberg, 1962). Религиозные структуры (церкви, мечети, синагоги, храмы) – это места, где люди собираются в общины ради дружбы, любви, доверия, чтобы заниматься интересными, важными и дающими удовлетворение делами, которые они воспринимают как продуктивные или дарующие утешение. Другие важные социальные явления – это отмечаемые общиной главные жизненные даты: рождение, совершеннолетие, брак, смерть. В церкви, например, многие заводят новых друзей, играют в бинго в нерелигиозных помещениях, в спортивные командные игры, поют песни с друзьями и незнакомыми людьми, назначают свидания и т.д. Большинство верующих воспринимает свою религиозную жизнь именно так – как общинные и социальные события, привносящие в их жизнь смысл, цель и радость (Argyle, 2000, p. 111).

Нападки на религию часто воспринимаются как нападки на друзей, семьи, общины и взаимоотношения. Поэтому нападки на религию могут ожесточить людей и затруднить их отказ от веры.

Один из моих студентов спросил меня, можно ли мыслить разумно и посещать церковь. Я ответил: «Можно ли мыслить разумно и петь песни? Читать стихи? Играть в игры? Читать древние тексты? Конечно. Человек может делать все это и мыслить разумно». Религия необязательно является непреодолимым барьером к рациональному мышлению. Проблема не в том, что люди читают древние тексты. Я читаю Шекспира с сыном. Однако я не считаю, что Яго, Гамлет и Лир были историческими фигурами. Я не черпаю нравственные посылы из пьес Шекспира. У меня нет желания убивать людей, которые интерпретируют пьесы Шекспира иначе, чем я. Принимая решение у избирательной урны, я не вспоминаю Отелло.