Чтение онлайн

Так как присутствие Христа основано на воскресении, реальном историческом событии, которое нельзя отрицать, этой радости… никто не отнимет у вас (22). Ни одна сила на небесах, земле или в аду не лишит нас любви и присутствия Воскресшего. «Вы можете забрать у меня жизнь, но вам никогда не забрать Христа из моего сердца» [212] .

Это чудесное обещание «опять вскоре увидите Меня» дано тем, кому Он сказал: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас» (20:21). Радость от Его присутствия тесно связана со служением во имя Его. В этом месте служение незаметно переходит в празднование. Тот, кто хочет полнее ощутить присутствие Христа, может найти здесь путь к этому благу, осознать по–новому служение во имя Его. Он Господин служения, и поэтому Он находится на границе, разделяющей противостоящих Ему и служащих для исцеления ран мира.

Вторая причина — у нас есть безграничные ресурсы Христа (23— 28). Иисус упоминает еще об одном источнике радости — услышанной молитве (24). До этого момента просьбы учеников были адресованы напрямую Иисусу, и Он ободрял их Своими молитвами к Отцу. С Его «уходом» их отношения с Отцом меняются коренным образом. Своей смертью и воскресением Он уничтожит границу греха и установит новые отношения, при которых они смогут с полной уверенностью обращаться к Отцу прямо через Него (23). Ссылаясь на Его имя, они тем самым подтверждают свою веру в то, что Его жертва освободила мир от греха, и свое искреннее желание исполнять только те дела, которые увеличивают Его славу. Таким образом, они могут быть уверены в верности Его слов: о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам (23). Здесь все, чего могут желать ученики; этого достаточно для всех и навсегда.

Факт исполнения наших нужд в ответ на наши молитвы во имя Христа — это тоже источник высшей радости, так как мы убеждаемся в том, что Отец любит нас (27). Кальвин замечает по этому поводу: «Мы достигаем сердца Господа сразу, как только произносим имя Его Сына» [213] . Это также подтверждает, что Иисус восторжествовал над злом в Своей смерти и воскресении и что сейчас Он — вознесшийся Господь, сидящий одесную Отца.

К огромному сожалению, молитвы многих христиан настолько туманны и неопределенны, что трудно ожидать какого–либо определенного ответа от Отца, либо настолько специфичны и эгоцентричны, что прибавление к ним имени Христа только лишний раз показывает, что произносящие их далеки от понимания священного смысла этой фразы. К нашему утешению, мы замечаем, что это великое обещание было впервые дано группе вполне заурядных и грешных учеников, которые вскоре должны были расстаться со своим Учителем. Как и они, мы можем отнести данное обещание к себе, молиться Отцу во имя Сына и открыть ту радость, которую Он обещал. Заметьте, что образец молитвы, который приводит здесь Иисус, — это молитва Отцу через Сына. Все христианские молитвы должны воздаваться во имя Иисуса Христа. Прибавление «во имя Иисуса» — это не какая–нибудь формальность. Это свидетельствует о единой основе всего заступничества, а именно о земном самопожертвовании и небесном заступничестве Иисуса; только так мы можем приблизиться «к трону небесной милости». Кальвин даже пишет, что «отсутствие имени Христа в наших молитвах оскверняет имя Божье» [214] .

Молитва непосредственно к Сыну упоминается также и в других книгах Нового Завета (ср.: 2 Кор. 12:8, где «Господь» — это, конечно же, Господь Иисус Христос). Однако это исключение. Как и Павел, ранние христиане обычно преклоняли колена «пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф. 3:14,15). Мы не должны в нашем почитании и молитвах фокусировать свое внимание единственно на Христе, необходимо также опираться на Священное Писание, иначе это приведет нас к неполному ощущению веры.

Третья причина — мы видим триумфальное положение Христа (29–33). Иисус обобщает Свое послание к ученикам в последнем предложении (28): «Я исшел от Отца и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу». В этих словах наблюдается простота и искренность, и ученики это радостно одобряют: Вот теперь Ты прямо говоришь… теперь видим, что Ты знаешь все… посему веруем, что Ты от Бога исшел (29, 30). Их энтузиазм достоин внимания, но он непрочен. «Как молодым новобранцам, им предстоит еще узнать, что одно дело — знать военный устав и носить солдатскую форму и совсем другое — оставаться непоколебимым в бою» [215] . Иисус не позволит им зазнаться. Его вопрос Теперь веруете? (31), вероятно, звучит иронично. Такая «вера» вскоре, как и они сами, развеется в разные стороны (32). Предсказание Иисуса об их скором отступничестве вторит Зах. 13:7 (ср.: Мк. 14:50). Писание должно исполниться.

Однако все не так плохо. Его последние слова воодушевляют: Я победил мир (33). Это так по двум причинам. Первая — то, что Его Отец с Ним (32). В этом заключается Его высшее утешение, тайна, внутреннее причастие с Божеством, пропущенное через ощущение земного воплощения, непоколебимое основание его жизни и служения. Это даст ему силы одолеть темные реки, простирающиеся впереди.

Вторая причина для Его ликования — это то, что Он восторжествует. Последнее слово стоит не за дьяволом, подбирающимся все ближе и ближе, и не за мятежным миром, падающим во тьму. Оно стоит за Отцом, а значит, и за Тем, Кто пришел как вечный Сын и Раб Отца. Своим повиновением до самой смерти Он подтверждает, что сама смерть будет побеждена и вместе с ней — мятежные силы тьмы и греха. Но мужайтесь: Я победил мир (33).

«В конце Он, и только Он, сможет сказать это слово. Победа полностью за Ним. Триумфальная песнь в конце будет не „Мы победили", а „Достоин Агнец закланный" (Отк. 5:12)» [216] . И это воистину так! «Я победил!» Этот триумф разделяют и его ученики, и также можем, Его милостью, и мы. Их отступничество будет ужасным, но это не будет их концом. Их битва в служении Иисусу с силами зла в мире будет долгой и кровавой и приведет большинство из них к мученической смерти. В мире будете иметь скорбь (33). Однако посредством этого победа будет за ними (и за нами), в дар мира через наше единение с Тем, Кто навечно одержал победу (33). Но перед этим последним столкновением, остается исполнить еще одно служение — священное действие молитвы.

Мы приближаемся к одному из ярчайших откровений в этом Евангелии. Темпл описывает это место как, «возможно, самый священный отрывок изо всех четырех Евангелий» [217] .

Молитва за оставляемых учеников имеет долгую историю, идущую от лютеранского теолога XVI в. Дейвида Хитрея назад к Кириллу Александрийскому, жившему в начале V в. Название этой молитвы свидетельствует о небесном заступничестве нашего Господа (ср.: Рим. 8:34; Евр. 7:25), но необходимо помнить, что молитва произносится на земле, а не на небесах, и произносится в определенный момент служения Иисуса. Хоскинс, а в след за ним и Уэсткотт предлагают название «первосвященническая молитва», что точнее отражает исторические условия и ее назначение.

Однако нас волнует другой вопрос: почему Иисус розносит молитву именно в этот момент? И почему Святой Дух счел нужным дать нам подробное описание этой молитвы? Эти вопросы редко обсуждаются богословами, но они, несомненно, имеют очень большое значение для толкования этой главы.

Этот вопрос затрагивает Кальвин. Наблюдая связь между молитвой и предыдущими рассуждениями, он пишет: «Здесь Иисус показывает всем учителям, что они должны не только распространять Слово Божье, но и подкреплять его молитвами, привлекая тем самым помощь Господа, чтобы Его благословение сделало их дело более плодотворным» [218] . Каждый, кто взял на себя ответственность учить Слову Божьему с кафедры, на уроках в воскресной школе, в богословских колледжах или в других менее формальных условиях, должен помнить об этом образце, представленном Иисусом, и «сочетать учение с молитвами». Духовно мертвые проповеди, уроки и лекции не тронут сердца студентов или учеников. Конечно, молитву нельзя измерить количеством, но все же современной западной церкви молитвы не хватает. Слово Божье и молитва неразрывно связаны. Именно через молитву Слово Божье открывается нам. Молитва — это цена власти, и церковь Иисуса Христа не вернет потерянную власть до тех пор, пока не откроет эту основную библейскую истину.

Мы также замечаем, что молитва возносится именно в тот момент, когда Иисус приближается к распятию. Искупительная смерть Иисуса — это не само собой разумеющееся последствие. Тот факт, что ради этой цели он «исшел» от славы Отца (4) или что Его служение привело к этому моменту (см. ссылки к слову «час»), не подразумевает, что такое окончание неизбежно. Предание Себя смерти — это новый и особый акт повиновения со стороны Иисуса, пока не «пробил час», все должно быть сделано. Он должен снова предстать перед Отцом и в дальнейшем акте самоотречения, ради замысла Отца, намеренно позволить возложить Себя на жертвенный алтарь. Часто повторяемая «первосвященническая молитва» необходима любому живущему по воле Божьей.

Однако для этой молитвы есть еще одна основная причина. Это нужды учеников — и за них Я посвящаю Себя (19). Поэтому мы задаем себе вопрос: почему Иисус, посылая учеников в мир для служения во имя Его, не только наставляет, но и молится, чтобы их служение было успешным (23), и в молитве предлагает Себя в жертву? Ответ лежит в поразительной истине о том, что дело христианской общины в служении раскрывается во внутреннем диалоге между двумя Божествами и в самопожертвовании Сына. Таким образом, историческое служение последователей Христа в мире, охватывающее непосредственное свидетельство учеников (6—19) и продолжение миссии на протяжении веков до нынешних дней (20–26), объединяется в этой молитве и через нее предлагается Отцу. Это наш важнейший источник, откуда мы черпаем силы для служения. Дары, которыми мы пользуемся, молитвы, которые мы воздаем, проповеди, которые мы провозглашаем, милость и сострадание, которые мы проявляем по отношению к другим, — все вытекает из этого важнейшего момента в преддверии Голгофы, когда Иисус в молитве преподносит служение церкви Отцу.