Чтение онлайн

Здесь также заключается наивысшее утешение для слуг Христа. Наши дела и свидетельства, во всем своем разнообразии, уже заранее суммированы, исцелены, обновлены и доведены до конца в святом ответе Христа на призыв Отца. Таким образом, недостатки нашего служения — неверие, многочисленные неповиновения, эгоизм, вялость, трусость и компромисс с миром — уже преодолены. Служение становится актом, в котором жертвоприношение и вознесение Христа провозглашаются в мир до того времени, как придет Тот, Кто доведет наше служение до конца.

Утверждения такого рода не лишают нас ответственности. Они обозначают, что мы должны признать истинную основу нашего служения и поместить ее в параметры конечной цели Господа. Служение, видимое таким образом, — это очень многообещающее занятие, несмотря на жесткое противостояние мира и его неверие, невероятное количество тех, кто еще не слышал Слово Господа, и нужды тех, кто взывает к спасению рабов Христа. Иисус помолился за нас. Те, которых Ты дал Мне (9), придут к Нему. Служение, как и жертвоприношение, будет доведено до конца.

Молитва также напоминает нам о нашей несоизмеримой ценности для Господа. То, что Отец и Сын объединили свои усилия в деле на благо Церкви, показывает, какое большое значение она имеет для Бога. Конечно, наше служение имеет цель прославления Самого Господа (13:31; 17:1), но эта слава распространяется также и на Его Церковь. Необычайно волнующе осознавать, что Иисус молится также и за каждого из нас (20 — за верующих в Меня по слову их). С этой точки зрения, данная молитва предвещает верховное служение Иисуса на небесах. Он молился за нас, Он молится за нас. Большего утешения представить невозможно.

Данная молитва разделяется на три части. Сначала Иисус молится за себя (1—5), за учеников (6–19) и за всех верующих (20–26).

Место, где молится Иисус, не указывается. Если два предыдущих рассуждения происходили, как мы уже указывали, в верхней комнате, то вполне возможно, что там же произносилась и молитва. Ст. 1 гл. 18 производит впечатление смены места. Также возникает вопрос об отношении данной молитвы с той, что Иисус произносит в Гефсиманском саду, записанной в трех других Евангелиях (Мк. 14:32–42 и параллельные места). Здесь наблюдаются явные совпадения. Обе они сосредоточены вокруг приближающегося жертвоприношения Христа, и обе ведут к моменту наивысшего самоотречения. Однако, с другой стороны, их настроение и содержание различаются, и поэтому лучше всего их рассматривать как дополняющих друг друга.

Первое слово Христа имеет решающее значение — Отче! Греческое слово pater переводит арамейское Abba — Авва (ср.: Рим. 8:15; Гал. 4:6). В общей сложности, в Евангелиях записана двадцать одна молитва Христа. И в каждом случае Он использует именно это слово для обращения. (Единственное исключение приводится в Мф. 27:46.) До Иисуса никто и никогда не употреблял это слово для обращения к Богу — ни в ветхозаветных молитвах, ни в иудаистских литургиях, дошедших до нас из I в., ни в Кумранских свитках. Причина этого очевидна — Авва означает «папа» или «папочка». Так обращается к своему отцу малыш. Для предшественников и современников Христа этот термин был чересчур фамильярным, а поэтому недопустимым при обращении к Всемогущему. Но Иисус использует его регулярно, что свидетельствует о Его уникальной близости с Отцом, о чем говорится в данном Евангелии. В абсолютном доверии, заключающемся в этом слове, Иисус идет на распятие.

То, что настал кризисный момент, не подвергается сомнению; «пришел час Мой» (ср.: 2:4; 7:6,8; 8:20; 12:23,27,31; 13:1,31). Перспектива неминуемой смерти открывает наши самые сокровенные заботы. Смерть Христа уникальна, и все же на этом уровне она ничем не отличается от других смертей. Когда Иисус молится в преддверии Голгофы, мы узнаем Его самые сокровенные заботы. На самом деле забота только одна, что неудивительно для нас, — слава Его Отца (1; ср.: 12:28). Она достигается путем

Его собственного прославления. Прославь Сына Твоего, ибо через Его возвышение и желание принять смерть прославится Сам Отец. В этом слава Господня отличается от славы человеческой. Сын ищет славы для Отца; Отец ищет славы для Сына. Прославление другого, а не себя, — это и есть истинная слава (12:43).

Первое прошение раскрывает всю суть молитвы; все остальное — комментарий. Оно также связывает молитву с началом рассуждений. «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» (13:31).

Прославление Отца достигается двумя взаимосвязанными путями. Первый — это дарование жизни (2). Как мы уже заметили, служение Иисуса прославляет как Отца, так и Сына. Однако распятие — это не одиночная «игра», где Отец и Сын стремятся прославить друг друга, не касаясь мира, в котором это все происходит. Действие, прославляющее Отца и Сына, также дарует жизнь падшим грешникам. Другими словами, прославление, в котором прославляется другой, выражается не только в отношении Отца и Сына, но и в их совместном сотворении блага и прославления творений Божьих, которые и составляют мир. Только из любви к миру Отец послал Сына, и Сын отдает Свою жизнь (3:16; 1 Ин. 4:7–14).

Вечная жизнь, конечно же, как и везде у Иоанна, — это жизнь, дарованная свыше, жизнь царства Божьего. Здесь описываются два аспекта этой жизни. Первый — это ее источник, это дар Сына (2). Для того чтобы этот дар стал доступным для нас, необходимо, чтобы Отец вручил Сыну верховную власть. Верховная власть Христа узаконена Его пасхальной победой (Рим. 1:4). Эта верховная власть делает возможной верховное служение учеников (Мф. 28:18), и как результат этого служения — дар вечной жизни. Как Господь над всеми, Иисус имеет власть даровать эту жизнь любому. Но, из–за человеческого неверия, не каждый ее получит. Тот, кто получает, знает, что источник ее лежит не в них самих, а в деянии Господа. Они — это дар Отца Сыну (2). «В различии между „всеми людьми" и „всеми теми, которых Ты даровал Ему", выражается неминуемая трагедия милости Господа — она [милость] предлагается всем, но не многие ее получают, и те, кто ее получает, есть избранные» [219] .

Во–вторых, Иисус объясняет природу вечной жизни. Это жизнь, при которой знают и Отца, и Сына (3). Вечность жизни относится скорее к качеств/жизни, а не к ее количеству. Конечно же, она разделяет победу Христа над смертью, которую Он добыл через смерть и воскресение, и поэтому она «бесконечна», но это не главная ее особенность. Это жизнь «со знанием Бога». «Вечная жизнь — это скорее знание Вечного Бога» [220] . Мы были сотворены для этого, и без этого человеческий дух будет вовеки алчущим. Августин выразил это следующим образом: «Ты сотворил нас для Себя, и наши сердца будут беспокойными до тех пор, пока они не найдут покоя в Тебе». Этот дар непосредственного знания Господа — есть обещание нового договора.

«И уже не будут учить друг друга, брат — брата и говорить: „познайте Господа", ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь» (Иер. 31:34).

Это знание включает знание и Отца, и Сына. Иисус — это Тот, через Кого мы познаем Господа, но это не все, что мы можем узнать о Господе. Бог — это Отец, Сын и Святой Дух, и хотя каждая из этих личностей — это истинный и полноценный Бог, а поэтому и вечный, все же всю полноту Господа мы можем наблюдать только в совокупности этих трех личностей. «Знание Господа» значит знание всех трех Божеств. Для этого мы были сотворены и это — настоящая жизнь!