Чтение онлайн

7. Жаль, не случилось оказии нашим мудрецам, утонченному эрудиту и самоучке-практику, обменяться взглядами, а еще лучше совместно заложить начала универсальной религии.

8. Не исключено, совершит сие некто третий - представляешь, нечто подобное пытался создать мой поставщик, мастер-шатерник из Киликии. У бедняги энтузиазм бил через край, да образования не хватало, дабы осуществить добрые намерения.

Коль успею, постараюсь рассказать тебе о нем, ибо, не исключаю, именно его трудами культ Иисуса продвинут с задворков иудаизма в большой мир Римской империи, может, и переоцениваю его, одно несомненно - индивид был презанятный. Останется время, да не подведет здоровье, вернусь еще и к нему и к Филону, а сейчас о событиях, от коих опять незаметно отвлекся.

9. Забыл сообщить тебе: еще до умиротворяющего чтения я вызвал начальника конторы и велел послать ловкого служаку, а лучше двоих, дабы по очереди доставляли вести из храма. Людей я всегда подбирал со тщанием, Менахем, управляющий иерусалимской конторой, издавна работал в фирме, мужем был смекалистым и предусмотрительным, о чем свидетельствует один факт: когда меня на время лишили полномочий, он не убоялся написать мне, соболезнуя и заверяя, он, мол, в этом деле ни сном ни духом не виноват и уверен, проверка выявит мои способности к ведению дел. Кстати, предложил основать новую компанию с расчетом выдать за меня младшую дочь, привлекательную девушку по имени Мириам (имя то же, что и Мария).

Когда фортуна вскорости повернулась ко мне своим ликом, он не возобновил предложений, сочтя их неуместными, дочь же выдал за человека, присоветованного мной, и все сложилось как нельзя лучше - я умею быть щедрым к преданным людям.

Выслушав поручение, он спросил, нет ли предвестий смуты; я ответил неопределенно - меня-де не удивили бы беспорядки в городе.

– Склады почти пусты, - сообщил он, - однако сдается мне, не мешало бы к празднику удвоить милостыню беднякам в нашем околотке.

Я не видел в том особой необходимости, но любой толковый совет выслушиваю со вниманием, если не слишком накладисто обходится, и спросил, сколько этих бедняков. Постоянных подопечных оказалось около ста человек. Трудоспособные возмещали подаяние, когда зарабатывали толику. Впрочем, заметил он, все едино раздается продукт, порченный крысами или подгнивший его даже набатейскому войску не сбыть.

Подумав, я велел выдать праздничную меру безвозмездно, Менахем даже бровью не повел - постоянная милостыня, одна pro mille {Тысячная (лат.).} от оборота, засчитывалась в себестоимость. Только в моем филиале.

Менахем занес поручение на табличку, между прочим сообщил:

10.
– Нынче, господин, много вооруженных галилеян.

– Что говорят на сей счет?

– Со вчерашнего дня стража у Золотых ворот проверяет всех пришельцев.

– Таковая мера не легче, чем выхолостить стаю голодных львов.

– Проверяют для видимости, господин, только неспроста это, - ответил Менахем.
– Торговцы, промышляющие во дворе язычников, обеспокоены. У них-то нос всегда по ветру...

– Ну так пошли кого-нибудь безотлагательно. Мне надобны все новости из первых рук.

Менахем вышел, невыносимые сомнения охватили меня. Совершенно ясно, мятежные настроения в городе не скроешь: тайные агенты - царские, римские, первосвященнические - всегда шныряли в толпе прибывших на праздник. И пусть заговорщики связаны присягой и исступленно преданы делу, одного неосторожного слова довольно, чтобы гончие псы взяли след...

Иисус, широко известный в Галилее и Перее, здесь, где всякая группа пилигримов имела своего духовного учителя, не вызывал всеобщего внимания, тем не менее агенты, несомненно, присматривали за ним. Почитался пророком и чудотворцем, а сие уже настораживало.

С несказанным облегчением обвел я взглядом стены моей библиотеки и принялся за чтение.

Донесения поступали беспрерывно день и ночь, до рассвета следующего дня. Увы, я не записал их, а весьма пригодились бы ныне, иные все-таки, как и разговор с Менахемом, запомнились по капризу памяти весьма обстоятельно, большинство же околичностей кануло бесследно, и смутная дымка воспоминаний лишь вызывает грусть.

11. Итак, беспорядки начались около полудня, когда заговорщики пробрались в стены храма и приготовились действовать. Заранее назначенные крикуны завели громкие поношения угнетателей, богачей и правителей. Заговорщики пели издевательский псалом анонимного автора, популярный среди гонимых и отверженных.

12.

О, горе мне от рода Боетова,

горе мне от их батожины.

О, горе мне от рода Кантарова,

горе от записей долговых.

О, горе мне от рода Анны,

горе от шипения их змеиного.

О, горе мне от Исмаила, сына Фиабова,

горе от десницы железной их.

Все они первосвященники,

казнохранители - их сыновья,

тести их служат во храме,

а невольники их приходят,

дабы нас бить батожьем.

13. Плебс, во все времена охотно слух преклоняющий к подстрекателям, сразу обратил свою ненависть на тех, кто под рукой, - на менял и торговцев, надобно признать, обирали они люд немилосердно, своим чередом обираемые узурпаторами святилища.

В тысячных толпах людей, скученных в громадном храме, несколько сот номадов и галилейских крестьян, оторопев от криков и шума, потеряли инициативу. Вряд ли они учинили грабеж иль опрокинули меняльные столы, впрочем, кто ведает, обуянные алчностью, не смутились ли, не запамятовали свое высокое предназначение ради цели низкой.

Я тому не удивился бы и не осудил - все они были либо экс-разбойники пустынь, либо нищие, нищие дословно, не имеющие зачастую чем прикрыть бренное свое тело.

Заманчивый случай и порядочного человека соблазнит, только малое воровство карается по всей суровости закона, крупным же преступникам возводятся статуи.

14. Галилея - край плодородный, изобильный пастбищами, лесами и рощами. В мои дни любой участок земли любовно обрабатывался и давал высокий урожай. Города и местечки, коих насчитывалось свыше двухсот, кишели трудолюбивыми жителями. Более двух миллионов людей обитало в небольшом краю, и потому здесь, хоть и плодоносила земля, толклось больше бедняков, чем в иных местах. В большинстве свободные люди: батраки, ремесленники, рыбари, наемные работники на день, на час, слуги, возчики и владельцы мулов, нищие, воры и бродяги. Они не были рабами, а жили хуже невольников - их dominus {Владелец (лат.).} все-таки кормил и одевал. Можно ли ожидать от этих несчастных добродетели, раз представился случай безнаказанно кое-чем поживиться?

Не обвиняю наших повстанцев, лишь нахожу: и такие привходящие случайности обрекают на провал восстание.

15. Каково в этом хаосе насилия и бесправия чувствовал себя Иисус, тяжко представить; если и восхотел бы призвать на помощь небесные силы, не удалось бы сего сотворить: и меньшее чудо требовало напряженного и молчаливого ожидания толпы, безграничного доверия к нему и веры в господа. А здесь люди, алчущие грабежа, неистово вопящие, истребляющие друг друга, не могли поддержать его; он остался бессилен.