Чтение онлайн

Если Христос, самая высокая индивидуальность, которая только может соединиться с Землей, снизошел теперь в человеческое тело, если Он должен был пережить величайшее событие, то есть пройти путь целостного посвящения, став прообразом для человечества, — Ему надлежало испытать оба аспекта пути посвящения: схождение в физическое и эфирное тела и вознесение в макрокосм. Оба этих переживания Христос осуществил и предвосхитил для всех людей; но помня о самой природе факта пришествия Христа, мы должны иметь в виду, что, сходя в физическое и эфирное тела, Христос был огражден от каких бы то ни было искушений: они вставали перед Ним, но от Него в некотором роде как бы отскакивали. Точно так же и все те опасности, которые грозят человеку, распространяющемуся в макрокосм, для Него не существовали.

Итак, Евангелие от Матфея описывает, как Сущность Христа действительно сошла в физическое и эфирное тела вследствие крещения Иисуса Иоанном Крестителем. Это отражено в рассказе об искушениях. Подробности этой сцены шаг за шагом воспроизводят все испытания, которые проходит человек, погружаясь в физическое и эфирное тела. Таким образом, схождение Христа в физическое и эфирное тела, в человеческую самость, служит примером всем людям будущего. Так что можно сказать: да, такое возможно. Если мы будем думать о Христе, если мы уподобимся Ему, мы овладеем достаточной силой, чтобы встретить и преодолеть все, что восстанет на нас из сфер физического и эфирного.

Эта сцена искушений в Евангелии от Матфея (гл. 4) необычайно интересна. Она воспроизводит один из аспектов посвящения — схождение в физическое и эфирное тела. Другой аспект — вознесение в макрокосм — точно так же описан в Евангелии, и мы понимаем из этого описания, каким образом Христос из своей чувственной и человеческой природы мог осуществить это вознесение в макрокосм.

Здесь можно возразить: если Христос действительно был столь высокой индивидуальностью, зачем Ему надо было проходить через все эти испытания? Зачем Ему, как простому человеку, надлежало затем распространиться в макрокосме?

Но все это Он должен был совершить не для Себя, а для всех людей. В высших сферах, — в условиях, царящих в высших сферах, — все это было возможно для существ, обладавших одной природой со Христом. Но эти явления никогда не имели места в человеческих физическом и эфирном телах, ни в одном человеческом теле не воплощалась Сущность Христа. Божественная Сущность уже была разлита в пространстве; человеческая же сущность никогда не проникала в эти сферы. Эту человеческую сущность мог вознести с собой и разлить ее в пространстве только Христос. Нужно было, чтобы в первый раз это было совершено Богом, обитающим в человеческом теле.

И это второе событие описано, этот второй основной столп высится в Евангелии от Матфея в сцене, характеризующей второй аспект посвящения, ставший благодаря Христу доступным человеку — жизнь в необъятной Вселенной, вознесение к Солнцу и звездным мирам.

Прежде всего, Он получил помазание, — как любой другой человек, — чтобы очиститься, чтобы получить защиту от всего, что могло к нему ринуться из физического мира. Помазание, играющее определенную роль в древних мистериях, здесь осуществляется на высшей ступени, в плане историческом, тогда как ранее оно обычно имело место лишь в храме.

Теперь рассмотрим, как Христом было осуществлено вознесение в Космос; Он уже не жил в Себе Самом, Он был уже разлит в окружающем мире во время Тайной Вечери, когда Он объяснял всем окружающим, что Он воспринимает Самого Себя во всем, что представляет на Земле твердый элемент («Я семь хлеб»), так же как во всем жидком на Земле. То, что описывается в Тайной Вечере, и есть сознательное распространение во Вселенной, которое человек бессознательно переживает во время сна. И страх перед ослеплением, который должен испытывать каждый человек, — этот страх высказан в глубочайших словах: «Моя душа скорбит смертельно…» Христос действительно переживает то, что обычно человек испытывает как смертельную опасность, как травму, как ослепление. Переживание Христа в Гефсиманском саду можно было бы описать следующими словами: физическое тело, покинутое душой, выражает ужас. В этой сцене мы видим распространившуюся во Вселенной душу и представленное самому себе тело. А все, что следует за этой сценой, в основном имеет целью описать распространение в макрокосме. Распятие, положение во гроб, все, что обычно производилось в мистериях, — все это и есть жизнь в макрокосме, второй столп Евангелия от Матфея.

Когда в Евангелии от Матфея говорится, что до сих пор Иисус Христос жил в том физическом теле, которое было распято на кресте, это значит, что Христос был сосредоточен в определенной точке пространства, но что со времени Распятия он расширяется по всему Космосу. И тот, кто захотел бы увидеть Христа, уже не нашел бы Его в этом физическом теле, он должен был бы посредством ясновидения искать Его в духе, пронизывающем все пространство.

То, что в былые времена осуществлялось за три с половиной дня в мистериях (но при условии посторонней помощи), — Христос осуществил на деле; и Его обвинили в этом, потому что Он говорил, что если храм будет разрушен, Он снова в три дня воздвигнет его, совершенно ясно намекая на посвящение, осуществляющееся за три с половиной дня в макрокосме. Но это означало одновременно, что после Распятия Иисуса Христа уже не следовало искать там, где до этого была заключена Его Сущность — в физическом: Его надо было искать вовне, в духе, наполняющем собой пространства. Даже в неудовлетворительных современных переводах это предстает перед нами во всем величии: «Отныне Существо, рождающееся здесь из человеческой эволюции, вам надлежит искать одесную Силы, и Он предстанет в облаках». Именно во Вселенной нужно искать Христа: там Он служит прообразом великого пути посвящения, который человек переживет, когда выйдет из тела и распространится в Космосе.

Вот как нам представляются начало и конец жизни собственно Христа: эта жизнь начинается с рождения Христа во время Крещения на Иордане в теле, о котором мы говорили. В эту минуту начинается первый аспект посвящения — схождение в тела физическое и эфирное в соответствии с рассказом об искушении. И эта жизнь Христа завершается другим аспектом посвящения: распространением в макрокосме, начинающимся с Тайной Вечери и продолжающимся в бичевании и венчании терновым венцом, в Распятии и Вознесении. Таковы две точки, между которыми располагаются события Евангелия от Матфея, которые мы начертили здесь эскизно и к которым мы кое-что добавим в дальнейшем.

Вчера мы установили, что Христос поднял оба аспекта пути посвящения до уровня исторического плана; в этом заключается для нас основной смысл Христова пришествия. В священных мистериях древнего Египта посвящение отсекало чувственные восприятия от внешнего мира, чтобы сконцентрировать восприятие человека на внутренних явлениях эфирного и физического тел, в особенности в минуту пробуждения. Люди, вступившие на путь посвящения древним способом, которыми руководили, чтобы предохранять их от угрожавших опасностей, тем самым оказывались связанными с теми людьми, которые в процессе посвящения могли созерцать в духовном мире силы и сущности, действующие в эфирном и физическом телах.

Если бы мы хотели с этой точки зрения охарактеризовать посвящение ессея, мы должны были бы сказать: когда ессей поднимался по 42-м ступеням и достигал благодаря этому более точного познания своей истинной внутренней сущности, истинной природы своей, всего того, чем обладает человек благодаря органам, полученным через наследственность, — этого ессея вели за пределами 42-х степеней к Божественному Существу, которое под именем Ягве или Иегова действовало в органе, о котором я говорил вам, рассказывая об Аврааме; такой ессей видел в духе, что этот орган был определяющим в ту эпоху. Затем он обращал взор на внутреннейшее существо человека, на природу его, которая сама была даром Божества. Таким образом, этот способ посвящения направлял человека к познанию его внутренней организации.

Опасности, подстерегающие человека, когда он погружается в самого себя без надлежащей подготовки, я описывал вам вчера. Я говорил вам, что в таком человеке пробуждаются все эгоистические наклонности, все, что позволяет ему говорить: вот силы, действующие во мне, вот страсти и чувства, зависящие от моего «я», которые не хотят ничего знать о духовном мире, — я не хочу всем этим обладать настолько, что я уже не отделим от них; и не хочу ни действовать, ни воспринимать, ни чувствовать, как только исходя из основ моей личной жизни.