Чтение онлайн

Несомненно, рыцари в красных и чёрных сюрко [5] с белыми восьмиконечными крестами напротив сердца принадлежали к ордену госпитальеров и сражались бок о бок со своим маршалом. Это славное племя добровольных подвижников в мирные дни и во времена затяжных сражений выполняло свою единственную миссию – защиту странствующих к Гробу Господню. Правда, кроме владения мечом, многие обладали искусством врачевания и, несмотря на сан, положение и знатность, с прилежанием и скромностью омывали уставшие ноги паломника, осмелившегося на путешествие к могиле Иисуса Христа.

Между тем на головы сарацинов вылили несколько казанов кипящего масла, которое вспыхнуло, раздуваемое ветром, и внизу разразился настоящий ад, оглашая окрестности предсмертными криками. В ответ полетел греческий огонь, заставив защитников спрятаться за стенами. Рабочие, под свистящими стрелами, загородили брешь в стене палисадом [6] , за которым имелась возможность укрыться. Бой длился до самого вечера, с редкими передышками, когда сарацины совершали намаз.

Громкий крик муллы, призывающий правоверных на вечерний магриб [7] , защитники города слушали с удовольствием, так как могли, наконец, чуть-чуть расслабиться. Спустившись вниз, в рефекториум [8] , крестоносцы уселись за длинный стол, где сёстры-послушницы подали нехитрый обед и ужин: варёное сарацинское зерно с сушёными финиками и несколько сухарей. Сержант Гуго де Монтегю весело улыбнулся и промолвил:

— Братья мои, славно поработали, — а потом прикрыл глаза и с той же улыбкой на лице прочитал молитву:

— Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех святых Твоих, яко благословен во веки веков. Аминь!

Его товарищи вслед за ним благочинно сложили руки, произнося молитву про себя. Пока рыцари-госпитальеры принимают пищу, стоит рассказать о том месте, где они оказались, и событиях, предшествующих данному времени.

В начале марта 1095 года от рождества Христова на собор в городе Пьяченце на севере Италии прибыло посольство императора Алексея I Комнина. Византийский император пожаловался папе римскому Урбану II на турков-сельжуков, которые вторглись в Византию и отхватили огромные куски империи. Просьба о помощи, подкреплённая дарами церкви, была услышана. В ноябре 1095 года на церковном соборе, созванном во французском городе Клермон, папа римским Урбаном II обратился к знати и духовенству с призывом освободить святые земли от мусульман и всех, кто исповедует другую веру, кроме христианства.

«Всем идущим туда, в случае их кончины, отныне будет отпущение грехов. Пусть выступят против неверных в бой, который должен дать в изобилии трофеи, те люди, которые привыкли воевать против своих единоверцев — христиан... Земля та течёт молоком и мёдом. Да станут ныне воинами те, кто раньше являлся грабителем, сражался против братьев и соплеменников. Кто здесь горестен, там станет богат…» — говорил папа, а слушатели прерывали его проповедь восторженными криками: «Так хочет Бог!»

В порыве благочестия, папа пожертвовал свою сутану для красных крестов на грудь тем, кто сразу же пожелал отправиться в путь, для освобождения Гроба Господня от сарацинов. Несмотря на то, что официальная церковь запрещала убийство евреев, которые свидетельствовали существование Иисуса Христа, – они первые попали под удар. Евреи в народной молве признавались расой отверженной и проклятой потому, что они отказались от Христа. К весне 1096 года истребление евреев в Европе приняло массовый характер, разжигая кровавый аппетит. Иудеев оставили в покое только тогда, когда Петр Пустынник, монах-отшельник, странствующий на осле, увел всех, жаждущих крови иноверцев, в поход на Левант, Святые земли. Плохо вооружённые крестьяне и ремесленники, вместе с семьями, добрались всё-так, до земли обетованной, где в тот же год сгинули под саблями сарацинов.

Только в 1099 году крестоносцам удалось захватить Иерусалим и создать христианское королевство. Первым королём стал один из предводителей крестового похода Готфрид Бульонский, который называл себя не королём, а Защитником Гроба Господня. Последующие крестовые походы расширяли территорию Иерусалимского королевства, но, тем самым, вызывали у арабов яростное сопротивление, ужесточая противостояние.

Ещё до крестовых походов Иерусалим посещало много паломникам, чтобы приобщиться к святым местам и, обычно, находили приют в монастырских обителях, где их привечали, кормили и давали кров. А в 600 году от рождества Христова по повелению папы, Григория Великого, в Иерусалиме аббат Проба построил монастырский госпиталь, для лечения христианских пилигримов на Святой земле. Его небесным покровителем стал святой Иоанн Креститель.

Монастырь несколько раз разрушали и восстанавливали, а в 1080 году в нем обосновался вновь созданный военный странноприимный орден Святого Иоанна, в просторечии названный орденом госпитальеров.

Ко времени описываемых событий Иерусалимское королевство, после двухсотлетнего существования, скукожилось до нескольких оставшихся городов-крепостей на берегу Средиземного моря. Генрих II де Лузиньян, последний король Иерусалимского королевства, находился в крепости Акко, окружённой несметными войсками свирепого и беспощадного султана, восемнадцатилетнего Халил аль-Ашрафа. Надежды на то, чтобы победить мусульман не существовало, несмотря на то, что папа, Николай IV, всячески стремился помочь королю Генриху II. В итоге, 4 мая молодой король привёз в Акко небольшой кипрский отряд, после чего недолго пробыл и ночь, с 15 на 16 мая, убежал на Кипр, вместе со своим войском.

В эту же ночь рабочие султана засыпали, чем могли рвы возле Королевской башни, которую покинул Генрих II, используя трупы, камни и песок, а прямо с утра, после фаджра [9] бросились в атаку. Проломленные стены огласили крики: «Аллаху Акбар» — и под покровом щитов для защиты от стрел, оббитых войлоком и поднятых за ночь, как паруса, прорвались внутрь города. Командовать обороной Акко остался Великий Магистр госпитальеров Жан де Вильер, имевший в Акко самое большое войско, и Великий Магистр тамплиеров Гильом де Боже. Они направили на ворвавшихся сарацинов конных рыцарей в полном облачении, которые легко вытеснили неприятеля.

Обозлённый султан Халил аль-Ашраф снова и снова посылал мамелюков на штурм Королевской башни, не прекращая атаковать разрушенные ворота святого Антония, где мужественно сражался маршал госпитальеров, Матье де Клемон.

Так закончился этот день, который не дал преимущества ни защитникам Акко, ни султану Халил аль-Ашрафу.

Утро 17 мая оказалось ненастным, так как с моря дул сильный ветер, а темные волны угрюмо вздымались вверх, словно впитали в себя всю ярость, которая витала вокруг города. Понимая, что город им не удержать, Великий Магистр тамплиеров Гийом де Боже настоял на том, чтобы отправить женщин и детей в Сидон или в Кипр.

Итальянские суда, стоящие на рейде не осмеливались заходить в гавань, поэтому все лодки и ялики использовали для того, чтобы переправить людей на борт судна. Не всем удавалось преодолеть бурные волны и многие нашли свою смерть, отправляясь на дно. В городе тоже витал дух смерти, так как кровавая битва не останавливалась даже на миг, используя ночи для подкопов и неожиданных вылазок, а день для ожесточённых стычек.

Сержант госпитальеров Гуго де Монтегю, как всегда, сражался возле ворот святого Антония, которые, несмотря на разрушения, стойко сдерживали натиск мамелюков. Баррикады, сложенные из обломков разрушенных стен, отряды мамелюков атаковали с иступленной настойчивостью. Рядом, не отставая от командира, сражался высокомерный на вид рыцарь Раймонд де Торн, который, не прикрывая забралом своего лица, с презрительной улыбкой разил врагов. Своей стойкостью и напором он словно подражал маршалу Матье де Клермону, который сражался вместе с ними, удерживая в одной руке обычный талевас [10] , а в другой не благородный меч, а сарацинский буздыхан [11] .