Чтение онлайн

— Прокула, — просящим голосом произнёс Пилат, — сейчас решается моя жизнь. Как ты не поймёшь этого.

— Сейчас решается и моя жизнь Понтий. Как ты этого не поймёшь тоже?

— Да как я тебя могу понять? — воскликнул Пилат, — я дал тебе всё, я добился этой должности, а ты меняешь меня на какого-то еврея.

— Ты? Ты добился этой должности? К твоему сведению, это я добилась того, что Тиверий назначил тебя прокуратором.

— Ты?

— Да милый, в спальне императора. Понял? А теперь скажи мне сколько стоит в Израиле раб, — спросила она.

— Тридцать сиклей, — машинально ответил Пилат, сражённый признанием жены.

— Я покупаю его жизнь. Ты мне должен в сотни раз больше. Он мой. Я забираю его и уезжаю в Рим.

— Прокула, Прокула, — вдруг вмешался Лукреций, — успокойся. Всё будет как ты хочешь. Иди к себе, а мы с Понтием обсудим ситуацию. Минут

114

через несколько, я приду к тебе и расскажу всё, что мы решили. Хорошо?

— Хорошо Лукреций, только не вздумайте играть со мной.

С этими словами Прокула вышла.

— Кажется всё сошлось Понтий, — улыбаясь сказал Лукреций, — я нашёл то, что искал.

— О чём ты? — простонал Пилат, — тут хоть в петлю, а ты радуешься.

— Помнишь я рассказывал тебе о своей книге? Я нашёл великолепную идею, как завершить сюжет.

— Вы что издеваетесь надо мной? Та стерва влюбилась, ты только о своей книге печёшься, а обо мне вы подумали?

— Понтий, я придумал не только, как завершить свою книгу, но и как тебе выкрутиться из этой поганой ситуации.

— Лично я не вижу никакого выхода, — ответил Пилат, — не приму условий Антипы- крах карьеры, не приму условий Прокулы- крах всей жизни. И то, и другое страшит меня до глубины души.

— А ты прими условия Антипы и Прокулы!

— Смеёшься? Они противоречат друг другу.

— Сделаем так Понтий, — засуетился Лукреций, — ты принимаешь условия Антипы и приговариваешь Иисусика к смертной казни. Но! — Лукреций в знак важности поднял указательный палец. — Не к побитию камнями, как у них принято, а к смертной казни через распятие. В этом весь фокус Понтий. Ты прекрасно знаешь, что люди на кресте умирают на третий-седьмой день, в зависимости от погоды.

— А какая разница Лукреций, — воскликнул разочарованно Пилат, — какая разница на какой день он подохнет, на третий или на пятый? Что из этого?

— А то, что, как стемнеет, охрана снимет его с креста и доставит к твоей ненаглядной живым и невредимым. Пусть она забирает его и отваливает в Рим. Дай ей развод и пусть облизывает своего еврея, а ты себе без труда другую дуру найдёшь.

— Хорошо, хорошо, — в задумчивости проговорил Пилат, — хитро конечно, но как мы обьясним исчезновение тела так сказать усопшего?

— Ага! радостно вокликну Лукреций, — именно этого мне и не хватало для моей книги. Мне нужна была потрясающая идея и я нашёл её- он воскреснет!

— Не пойму, нахмурив брови, — ответил Пилат.

— В моей книге он Сын Бога. Помнишь? Я всё время думал, как это

115

приподнести так, чтобы все поверили, что он действительно тот, за кого он себя выдаёт? Как? И тут меня осенило. Путь Понтий только один-он умерает и воскресает! Каково! Воскрес, кто ж тогда не поверит, что он Сын Бога? Гениально, не правда ли Понтий? Мне кажется, что моя книга переживёт века.

— Я тебя умоляю Лукреций, — завопил Пилат, — мне бы сегодняшний день пережить, а ты века, века. Давай конкретно по делу.

— Зови Марка, сейчас всё обстряпаем, комар носа не подточит.

Вошедший Марк вопросительно посмотрел на Пилата.

— Кто ожидает моего суда? — спросил его Понитий.

— Три разбойника, что были арестованы накануне, одного, который главарь, зовут Варава, а имена его приспешников я не запомнил.

— Всё?

— Ну, и эта делегация во главе с Каиафой. Претащили Иисуса и ждут, что ты решишь.

— Значит так Марк, — начал Лукреций, — Вараву мы освободим. Да не перебивай ты, — заметив протестующую гримассу на лице Марка отмахнулся Лука, — а его друзей и Иисуса Понтий приговорит к распятию.

— Слушай Марк, что тебе говорит Лукреций, — сказал Пилат, — мы всё уже решили.

— Дальше так Марк, — продолжил Лука, — перед казнью ты должен напоить Иисуса в стельку, понял?

— Напоить?..Хорошо, напою, — ответил озадаченный Марк.

— Потом, после того как вы их вздёрните на просушку, поставь охрану к крестам. Да таких чтобы молчали, понял?

— Понял. Такие ребята у меня имеются.

— Как только стемнеет, этих двух прибить, а Иисуса снять с креста и в глубокой тайне отправить в Кесарию на галеру Понтия. Иди и выполняй, а к вечеру мы все детали утресём. Да и скажи Каиафе, что Понтий через пять минут будет судить.

Когда Марк вышел Пилат бросился к Лукрецию:- Спасибо Лука, не знаю, чтобы я без тебя делал. Я никогда этого не забуду.

— Нечего терять время, — отмахнулся Лукреций, — ты иди судить, а я пойду поговорю с Прокулой, а потом присоеденюсь к тебе и мы обдумаем всё до мелочей.

— А можно мне ему отомстить, а Лука, хоть маленько?

— Кому?

— Иисусу. Присосался змеёныш к моей жене. Натурщик хренов. Я хочу

116

перед тем, как он исчезнет в Рим всыпать ему сорок ударов бичом, а?

— Да всыпь, если тебе от этого полегчает, — согласился Лука.

Они разошлись в разные стороны, Лукреций направился на переговоры с Прокулой, а Понтий вышел к народу.

При его появление толпа заволновалась и вперёд вышел Каиафа.

— Уважаемый прокуратор Палестины Понтий Пилат! Сегодня, синедрион приговорил Иисуса из Назарета к смертной казни. Он обвиняется в богохульстве, грабежах и попытке захватить власть в Израиле. Он называл себя царём и сыном бога. Мы просим тебя утвердить смертный приговор синедриона-побить камнями.

Пилат огляделся. Во двор набилось человек двести. Между шестью стражниками стоял осуждённый Иисус. Он смотрел прямо в лицо Пилата и в его глазах Понтий прочитал уверенность человека наперёд знающего, что произойдёт дальше.

— Подожди Иисусик, — ухмыльнулся про себя Пилат, — ты ещё не знаешь что тебя ждёт.

Он отвернулся от Иисуса и обьявил: — Я хочу начать с трёх грабителей, что были арестованы моими солдатами.

В это время из тюрьмы пригнали Вараву и двух его сообщников.