Чтение онлайн

Мне нужен расклад по генералам. А конкретно, кто из них очень сильно не любит Чан СонТхека? Мордовороты обеспечивают охрану, дежурные таскают личные дела, а я продираюсь через канцелярский слог. Пытаясь увидеть личность. Начала с Пхеньянского округа, время поджимает, у меня есть только ночь, пока все спят. Операция утром, или днем. Отобрала в оружейке охраны себе ТТ, положила в ящик стола. Стрелять из пистолета ни разу не пришлось во все три жизни, но справлюсь. Это на крайний случай, мозги себе вышибить, если что. В упор, не промахнусь. А сейчас надо знать, откуда искать поддержку, или кого бояться больше всех.

Отвлекаюсь на шум в коридоре, короткий спор и в архив вваливается полковник ГБ с расстегнутой пустой кобурой, сопровождаемый охранником. А этому-то чего не спится.

— Дежурный по городу полковник Но ЧонИн, — представляется тот.

— Исполняющий обязанности председателя ЦК Трудовой Партии Кореи Ким Александра, — отвечаю ему.

Юмора полковник не принимает, а протягивает мне толстенькую синюю папочку:

— Мне кажется, что вы ищете именно это.

— Простите, полковник, но откуда вы знаете что я вообще что-то ищу? И что меня надо искать в ОИО? — интересуюсь я, не торопясь брать папочку.

— Как дежурный по городу, имею сведения о перемещениях главы государства.

Какая прелесть, моя охрана на меня же, в ГБ стучит! Хотя может так оно и должно быть, рутинная процедура? Порядки здесь Ким ЧенИр налаживал, знал что делал. Ладненько.

Беру бумаги и сажусь читать. Бинго! Искала я совершенно не это. Но и это не плохо. Личное гебистское дело на Чан СонТхека. И какое интересное, тут и контрабанда и хищения и даже изготовление метамфетамина. Даже контрабанда оного по дипломатическим каналам. И три миллиарда долларов, распиханных по заграничным фирмам, холдингам и счетам. Ну нихрена же себе! Да тут на тыщу лет расстрела без права переписки. И кто-то десятки лет за ним следил и бумажки в дело подшивал. Жизнью рискуя. И всплыла папочка, когда можно стало. Сейчас стало можно, и она у меня. А в прошлой истории стало можно, и она попала к Ким ЧенЫну, много позже. И был этот знаменитый расстрел из зенитки! Если не подделка… А даже если и подделка, это охрененный туз в моей колоде.

Забавно, я думала что у нас здесь 1937 год, а оказалось что 1917. Имеем один в один "свору великих князей", неподсудных никому, творящих что хотят, и недоступных даже для критики. Доедающих страну.

Полковник, ты кто? Идеалист, "Янбан" или просто карьерист, поставивший все на мою лошадь? Плевать, об этом будем думать завтра вечером. Если будем живы, а пока:

— Но ЧонИн, вы тут лучше разбираетесь в персоналиях. Мне нужны военные в высоких чинах, не связаные с СонТхеком, которые сейчас находятся в столице.

— Хон ДжуЕн, Ю СокВа, и наверное Хён ЁнЧхоль.

Досье ложатся на наш стол. Уже наш, полковник в моей команде, условно, до вечера. Сегодняшнего вечера. Планы меняются и корректируются.

г. Пхеньян. ЦК ТПК. 23.01.1995.

Пак ХаЧой не поверил. Объявил все подделкой агентов империализма и заговором спецслужб. При этом злобно косился на полковника. Требовал судебного разбирательства. И это один из высших чиновников! Не оскудела идеалистами земля корейская. Планы пришлось переделывать еще раз, под ХаЧоя. Не расстреливать же его.

Позвонила секретарше ГенХи, и пожаловалась на трудности и на необходимость срочно посоветоваться с сестрицей и СонТхеком. Заперлась в бывшем кабинете ЧенИра, никого не принимаю, пока с сестрицей не посоветуюсь.

К полудню гости пожаловали. Изложила свое видение продовольственной ситуации.

— Если прямо сейчас не закупить рис за границей, начнется голод. А голода мы себе позволить не можем, будет коллапс системы. Я знаю что у дипломатической службы, что вы, Ким Ген Хи возглавляете есть некий резервный фонд. Нам надо оплатить миллион тонн риса за этот год, мы должны использовать этот фонд.

— Я не знаю, кто там тебе чего говорил. У нас действительно есть деньги, но использовать их так нельзя. Это запас на черный день.

— Уважаемая, но если это запас на черный день, то какой день сейчас?

Чернее не бывает. Скоро люди умирать начнут.

— А говорили ты умная, а оказывается… Это на НАШ черный день, а не на ИХ черный день! Так понятно?

— Но что же тогда можно сделать?

— Придумай что-нибудь, для этого тебя и поставили, придумывать… А на чужие деньги рот не разевай! Не тобой заработаны!

Ну все, надеюсь для ХаЧоя, который слушает наш разговор через селектор, достаточно.

— Хорошо, сестрица. (панмаль) Я уже придумала.

Беру со стола документ и начинаю зачитывать:

— Согласно указу о введении чрезвычайного положения в Корейской Народно Демократической Республике, подписаным исполняющим обязанности Председателя ЦК ТПК Ким Александрой. Назначается военный трибунал в лице: Председатель — Ким Александра Члены трибунала — генералы Хон ДжуЕн, Ю СокВа, Хён ЁнЧхоль.

Заходят мои генералы-заговорщики с охраной, за ними ХаЧой и полковник.

Подсудимые — Ким ГенХи и Чан СонТхек обвиняются в измене родине с отягчающими обстоятельствами.

— Девчонка, ты рехнулась? — шипит ГенХи. СонТхек уже все понял, лихорадочно ищет выход, по глазам видно. Не успеет.

— Члены трибунала? Вы ознакомлены с материалами дела?

— Да.

— Да.

— Да.

— Ваш вердикт?

— Виновны.

— Виновны.

— Виновны.

— Подсудимые — Ким Ген Хи и Чан Сон Тхек, признаются виновными в государственной измене и проговариваются к расстрелу. Приговор привести в исполнение немедленно. Боец, приступайте!

Охранник, которому я кивнула, обозначая приказ растеряно крутит головой.

Зараза. Достаю припрятанный ТТ.

— Дай-ка мне, сынок, — вдруг включается генерал Ю СокВа, выхватывает у бойца этот дурацкий калашников и отсекает короткую очередь. Сон Тхек оседает в кресле. Генерал переводит ствол на ГенХи и впадает в ступор. Бля! Как тот боец. Пекту Хельтхон — священная кровь. Табу.

Придется самой. Встаю и выпускаю обойму в сестрицу.

Спи спокойно, Ким Ген Хи, на этот раз ты проиграла на 20 лет раньше.

Бывает. Ты еще свое возьмешь, только нужно ли тебе то, к чему стремишься?

Я планировала тупо завалить парочку, не вступая в переговоры, но пришлось устраивать этот мартышкин суд специально для Пак ХаЧоя, любителя законности.

Перемещаемся всем заговором в соседний кабинет, пока охрана выносит трупы, и прибирается. Паркет придется менять.

Задумываюсь.

Мое первое убийство. А никакого мандража нет. Наверное потому что я эту сцену все утро в разных вариантах в голове крутила. Меняюсь я, однозначно. То ли холодный подсчет количества возможных трупов, то ли избранность поперла. Начинаю воспринимать людей как предметы.