Чтение онлайн

Помимо физических эффектов, психологические и сексуальные последствия кастрации для евнухов препубертатного и постпубертатного возраста порождают интерес, равно как и неопределенность. Пензер утверждает, что и кастрированные в детстве, и оскопленные во взрослом возрасте страдают от психологической травмы, поскольку последние сразу могут оценить то, что они потеряли, а первые позже понимают, чего они были лишены [299] . Однако, вероятно, это слишком широкое обобщение. Как было установлено, некоторые мужчины хотели быть кастрированы и потому, по-видимому, не жалели о своем поступке, если только позже не передумали. Что же касается тех, кого кастрировали против их воли, то без серьезных личных свидетельств и документов нам приходится лишь строить догадки. Влияние кастрации на сексуальную жизнь индивидуумов вызывает еще больше вопросов. Существует множество историй о сексуальной активности евнухов. Ювенал превозносит сексуальную ценность постпубертатного евнуха: его пенис развит, и (что обычно для евнуха) нет риска оплодотворения [300] . В своем трактате «Об истинной непорочности в девстве» Василий Анкирский, епископ IV века (и бывший врач), предупреждал девственниц об опасностях постпубертатных евнухов, которые всё еще горят желанием, но которым не нужно беспокоиться о том, что женщины от них забеременеют [301] . В той же поздней античности монах Павел Элладик рассказывает в своем письме историю монаха-евнуха Евтропия, который вожделел своего крестника до такой степени, что эякулировал [302] . Поскольку Евтропий первоначально служил в знатном доме, будучи секретарем знаменитой Юлианы Аникии, вполне вероятно, что он стал евнухом еще до полового созревания. Однако в своем труде «В защиту евнухов» Феофилакт Охридский заявляет, что такие евнухи не страдали от ночных поллюций, в отличие от неоскопленных монахов, хотя его утверждение кажется необычным [303] . Имеются многочисленные сообщения о сексуальных связях певцов-кастратов, которые должны были быть евнухами препубертатного возраста [304] . Пешели скептически относятся к тому, что кастрат мог вступать в сексуальные отношения с женщиной до такой степени, чтобы совершать половой акт, однако Барбье признает, что это было возможно, хотя и предупреждает об опасностях обобщений. Современные исследования русских скопцов также рассматривали вопрос о сексуальном влечении у них [305] . Они приходили к противоположным выводам: от его полного отсутствия до сильного присутствия, причем последнее повторяет точку зрения Василия Анкирского. Тот несомненный факт, что кастрация среди скопцов могла происходить в разном возрасте, и что были различия в полноте этой процедуры, и некоторые скопцы мужского пола вообще не подвергались кастрации, лишь усиливает неопределенность. Примечательно, однако, что медик Пеликан подчеркивал утрату ими полового влечения. В ХХ веке предпринимались попытки получить более конкретную информацию, хотя они, как правило, были сосредоточены на постпубертатных евнухах, так как препубертатные евнухи стали более редки с ослаблением феномена певцов-кастратов и придворных евнухов [306] . Обзор Таубера показал, что данные, полученные от других евнухов, с которыми ему приходилось работать, не всегда были четкими, хотя Таубер и заметил, что сексуальные последствия кастрации определялись не только физически: многое зависело от обстоятельств жизни конкретного человека. Однако он смог сделать вывод, что после кастрации может возникнуть «широкий спектр сексуальных реакций». Интересно, что в его рецензии на исследование русских скопцов говорится, что двадцатилетний молодой человек, которому удалили яички на десятом году жизни, смог достичь эрекции. Исследование Вилле и Байера, посвященное кастрации в Германии, выявило разнообразие сексуальных последствий кастрации. Они утверждают, что

Таким образом, ясно, что даже в современном мире качество информации может быть неудовлетворительным [307] , и что все те, кто подвергся кастрации, не обязательно страдают одинаково в плане сексуальной активности. Утверждение о том, что у препубертатных евнухов почти не было сексуального влечения, тогда как у постпубертатных евнухов оно было значительно снижено или отсутствовало, хотя они могли (если у них был пенис) испытывать эрекцию и эякуляцию [308] , может быть, в общем и целом, принято при условии допущения разных вариантов в этом аспекте [309] . Вероятно, это можно объяснить различным уровнем тестостерона, который возможен у человека после кастрации. Следует также признать, что в наше время хирургическая кастрация может быть дополнена гормональной терапией. Например, взрослые мужчины, которые стремятся к кастрации, но хотят оставаться сексуально активными, могут вводить себе тестостерон [310] , а Нанда столкнулась с хиджрой, которая усиливала свою феминизацию, принимая женские гормоны [311] . Таким образом, естественные эффекты кастрации могут быть химически уменьшены или усилены. Наконец, следует также понимать, что, даже если бы евнухи не обладали сексуальной силой, они всё равно могли бы иметь ценность в качестве сексуальных партнеров [312] .

Кастрация, впрочем, порождала не только физические последствия: она оказывала влияние и на то, как евнухи воспринимались с точки зрения пола и характера. Например, Миллан отмечает согласие большинства современных авторов в том, что «евнух – это существо, деградировавшее морально так же, как и физически, и его двойственность, инстинкт крови, трусость и зависть составляют саму основу его темперамента» (хотя на самом деле он рассуждает шире, чем кажется, и считает, что евнухов следует судить как личностей и следует принимать во внимание их обстоятельства [313] ). Идеи о поле и характере евнухов будут подробно рассмотрены в последующих главах, а настоящая глава завершится несколькими предварительными комментариями об идейных последствиях оскопления.

С точки зрения пола факт кастрации может привести к тому, что евнухи будут рассматриваться как нечто сродни женщинам. Это особенно ясно видно в греко-римской медицинской традиции, особенно в аристотелевском корпусе [314] . В Древней Греции считалось, что между телами мужчин и женщин существуют основополагающие различия, которые выражались в обычных терминах для их описания: тела мужчин были горячими и сухими, тогда как тела женщин – холодными и влажными [315] . В своем труде «О возникновении животных» Аристотель прямо заявляет, что из-за своего увечья евнухи переходят в женское состояние [316] . Это становится ясно также, когда он пытается объяснить, почему мужчины могут облысеть, но с женщинами, детьми и евнухами этого не происходит. Он пишет так:

Такое отождествление евнухов с женщинами можно найти и у римских писателей, например в стихотворении Катулла об Аттисе: как только этот галл оказался кастрирован, его называют уже не «он», а «она» [318] . Мнение о том, что евнухи феминизированы, имело последствия в том, как они должны были себя вести. Им приписывается поведение, которое обычно ассоциировалось с женщинами.

Всё это подводит нас к вопросу о характере евнухов, и самое устойчивое суждение по этому поводу проистекало из того факта, что они не могли иметь потомства. Одно из таких мнений заключалось в том, что евнухи были заняты накоплением денег для себя, так как у них не было детей, которым они могли бы их завещать. По сути, скопцы были скупцами [319] . Эта точка зрения имела очень долгую историю: она встречается и у позднеантичного историка Аммиана Марцеллина [320] , и в представлениях о русских скопцах [321] . Интересно, что в греко-римском мире евнух, по всей видимости, ассоциировался с ролью казначея. Атталиду Филетеру царь Лисимах доверил крепость Пергам, где хранились его богатства, так как Лисимах был разгневан тем, что царь-соперник описывал его как казначея, ибо это пятнало его сравнением с евнухом [322] . В позднеантичный период евнухи всё еще выполняли роль казначея (сакеллария) – например, Нарсес, более известный своими победами над готами [323] . Эту роль они сохраняли и в Византии: евнух Лев, заказчик Библии Льва, был сакелларием [324] .

Кастрация занимает центральное место в изучении евнухов, но это предмет, исследование которого весьма проблематично. Информации об этой операции недостаточно, а степень и последствия кастрации могут различаться. Кроме того, относительно недавние разработки в области химической кастрации и химической терапии, связанной с кастрацией, внесли совершенно новый вклад в эту тему. Ясно то, что она была распространена на протяжении всей истории человечества по целому ряду причин, а не только из-за желания создавать евнухов. Очевидно также, что тема кастрации всегда вызывала сильные реакции, и не только на саму операцию, но и на ее последствия. Все эти факторы необходимо учитывать, когда мы пытаемся понять феномен евнуха.

Одна из отличительных черт поздней Римской империи – появление института евнухов при императорском дворе. Это новшество особенно отмечалось многими авторами IV века и нашло отражение в карьере нескольких выдающихся главных спальничих, например Евсевия и Евтропия. В настоящей главе мы проследим этот феномен на протяжении Поздней античности (IV–VI века), но особое внимание уделим изучению того, почему придворные евнухи стали столь характерной чертой Римской империи в этот период. По этому поводу было выдвинуто несколько теорий, и все они будут здесь рассмотрены и оценены, прежде чем сделать окончательный вывод.

Как уже отмечалось, римские императоры, правившие до IV века, были хорошо знакомы с евнухами [325] . Императорский дворец, как и другие элитные дома, мог иметь среди прислуги и рабов-евнухов. Однако общепризнано, что в Поздней античности евнух стал институциональной особенностью двора [326] . Евнухи образовывали особую группу, постоянно служившую при императорах. Они обычно классифицируются как спальничие (кувикуларии), во главе которых стоит главный спальничий (praepositus sacri cubiculi) [327] . Как этой группе, так и отдельным придворным евнухам позднеантичные источники приписывают обретение политической власти благодаря влиянию на римских императоров.

Одно из наиболее ярких описаний положения и власти евнухов при позднем римском дворе – рассказ историка Аммиана Марцеллина о правлении Констанция II (337–361) [328] . Хотя Аммиан писал свою историю в конце IV века, в царствование Констанция он активно участвовал в военных и политических делах, будучи офицером при военачальнике Урсицине. Много внимания он уделяет Евсевию, главному спальничему императора [329] . Ведущая роль евнуха в управлении империей и его влияние на Констанция и его коллег-чиновников ярко подчеркнуты. Евсевий был ключевой фигурой, он предупреждал императора об опасностях, которые исходили от таких влиятельных лиц, как военачальник Урсицин и цезарь Галл, и принимал меры против них [330] . Значение Евсевия при дворе было таково, что другие чиновники искали его благосклонности и старались угодить ему [331] . Ведущая роль этого евнуха в царствование Констанция подтверждается тем фактом, что после смерти Констанция Евсевий участвовал в спорах о том, кто должен быть следующим императором. При следующем императоре, Юлиане (361–363), который инициировал судебные процессы над ведущими должностными лицами предыдущего царствования [332] , Евсевий был казнен. Описывая судьбу главного спальничего, Аммиан размышляет о той степени власти, которой он достиг при Констанции, и утверждает, что власть его была почти равна власти императора [333] . Широкое присутствие евнухов при дворе Констанция и их влияние также упоминаются этим историком, который однозначно идентифицирует их как евнухов или спальничих. Он пишет, что они смогли спасти спальничего Горгония от наказания, добиться прекращения дела против магистра конницы Арбитиона и настроить Констанция против Урсицина [334] .

Хотя Аммиан сосредоточен, прежде всего, на описании той власти, которой евнухи обладали при Констанции, ибо это часть сознательного очернения им этого императора и параллельного восхваления Урсицина и Юлиана [335] , он тем не менее указывает, что евнухи были общей чертой позднего римского двора. Как цезари, Галл и Юлиан имели своих собственных главных спальничих, Горгония и Евферия соответственно, причем последний появился в императорском дворце при Константине Великом (306–337) и уже служил Константу (337–350) [336] . Спальничие имелись, согласно источникам, и у Валентиниана I (364–375), евнухи прямо упоминаются как часть двора его брата Валента (364–378) [337] . Множество других авторов IV века лишь усиливают наше представление о том, что евнухи были неотъемлемым элементом позднего римского двора и что они составляли могущественную силу. В своем рассказе об ужасных судьбах тех императоров, которые преследовали христиан, и об изменении религиозной обстановки при Константине и Лицинии в 310-х годах Лактанций кратко, но драматично описывает придворных евнухов [338] . Упоминая меры, принятые Диоклетианом (284–305) в своем собственном доме, Лактанций сообщает, что они включали в себя казнь евнухов, хотя те «некогда пользовались большой властью» и «Диоклетиан и весь дворец зависели» от них. Столь же краткий, но важный комментарий дает антиохийский софист Либаний, рассказывая о судебной реформе Юлиана после его вступления на престол в 361 году. Император избавил дворец от тех, кого считал ненужной челядью, включая евнухов, которые «по численности своей превосходили мух вокруг стад весной» [339] .