Чтение онлайн

Хрюн крутился на месте как юла. Он изрыгал пламя во все стороны, стараясь испепелить как можно больше зараженных. Запах горелой плоти разнёсся по округе, а в небо взметнулись белёсые облака дыма.

Спустя мгновение мы с червячком врезались в землю. Он затылком, а я — лбом в его переносицу. Послышался хруст ломаемых костей. Если честно, я думал, что сверну шею; нет, конечно же, не себе. У меня всё-таки куча доминант, укрепляющих тело, так что насчёт себя я не переживал.

А вот Королю Червей и правда пришлось худо. Грудину пробили сломанные рёбра, кровь из раздробленного затылка быстро растекалась по мостовой. Однако он всё ещё был жив и улыбался.

— Я же говорил, что за вкусняшки всегда прикрою! — раздался издалека голос Хрюна.

— В таком случае, оставляю этот сброд на тебя, — сказал я, рывком поднимая Короля Червей с земли.

Пёс кивнул, и его маленькое тело начало меняться, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Кожа на спине вздулась, треснула, из трещин наружу пробились щупальца, покрытые чешуёй и заканчивающиеся острыми лезвиями, похожими на гигантские бритвы. Всего их было восемь штук, по четыре с каждой стороны.

Голова Хрюна увеличилась в три раза, челюсти раскрылись, обнажив несколько рядов зубов. Из пасти пса текла кислота, оставляя на асфальте дымящиеся дыры. По всему телу пробежали разряды молний, синеватые искры перескакивали с одной чешуйки на другую, создавая электрические дуги. Одним словом, Хрюн выглядел впечатляюще.

Когда трансформация завершилась, Хрюн превратился в огромное чудовище размером с грузовик. Он бросился вперёд и врезался в толпу заражённых с такой скоростью, что позади него раздался сверхзвуковой хлопок.

Щупальца мелькали, с неимоверной ловкостью рассекая плоть, оставляя после себя изуродованные тела, разрубленные пополам. Разряды молний соскакивали со щупальц и перепрыгивали с зараженного на зараженного, заставляя их дёргаться в предсмертных конвульсиях.

Хрюн двигался сквозь толпу, как комбайн по пшеничному полю, оставляя за собой только смерть, кровь и обугленные останки. При этом он радостно похрюкивал. Разумеется, зараженные сопротивлялись, точнее, пытались сопротивляться. В пса стреляли, рубили его топорами и мечами, забрасывали огненными шарами и прочими заклинаниями, но регенерация Хрюна тут же восстанавливала повреждённые участки тела.

Я стоял, заворожённо наблюдая за этим побоищем, и понимал, что Хрюн справится и без моей помощи. Возможно сейчас он, если и не на ранге абсолюта, то очень близок к нему. Подумать только, первая псина, превзошедшая человека в мощи. Нужно ему памятник поставить и отдать на опыты Преображенскому. Пусть сделает мне сотню таких пёсиков, и тогда никакой Туз Крестов будет не страшен.

— Ну всё, идё… — начал было я, дёрнув на себя Короля Червей, но осёкся на полуслове.

В моих руках была иссушенная мумия, да и то не вся, а только верхняя часть тела. Нижняя же куда-то испарилась. Я заозирался по сторонам и увидел алый силуэт, бегущий за зданиями в сотне метрах от меня.

— Знаешь, как говорят? Не нужно бегать от кашевара, умрёшь уставшим, — улыбнулся я и заметил на земле лежащую винтовку.

Ложе винтовки порядком обгорело, но остальной механизм был исправен. Я передёрнул затвор, убедился, что патрон есть в патроннике и выстрелил вертикально вверх. Подождав пару секунд, пока пуля замедлится, я использовал пространственный обмен.

Мир размылся, и я очутился в небе, на высоте примерно в пятьсот метров. Я на секунду завис в воздухе, словно время остановилось, что позволило мне осмотреть всё вокруг.

Улицы кишели миллионами зараженных. Все они направлялись к тому месту, где я был минуту назад, туда, где Хрюн продолжал собирать кровавую жатву. Но моё внимание привлекло другое место, расположенное к северо-западу от Биг-Бена. Примерно в километре от него, может, чуть дальше.

Это было городское кладбище, огромный участок земли, заполненный надгробиями, склепами, памятниками, старыми деревьями с голыми ветвями. Должно быть, летом там красиво, но самое главное — там практически не было заражённых. От силы десяток существ бродили между могилами.

— А вот и сцена для финального аккорда, — улыбнулся я и выстрелил в сторону кладбища.

Раздался выстрел, пуля полетела вниз, рассекая воздух. Она попала в чей-то памятник, выбив сноп искр, это и стало сигналом для активации пространственного обмена.

Памятники стояли рядами, большие и маленькие, простые каменные плиты и сложные скульптурные композиции, изображающие ангелов, скорбящих женщин, кресты всех форм и размеров. Некоторые памятники покосились или вовсе были сломаны. Всё это припорошил снег, пытаясь скрыть разруху.

Атмосфера тут была гнетущей, по крайней мере, для меня. Тот же Муэдзин нашел бы это место весьма приятным и даже уютным. Чёртов любитель некротики.

Я остановился в центре кладбища у большого старого дуба, растущего рядом со старинным склепом. Достал последний патрон из винтовки и усмехнулся, представляя, как удивится Король Червей. Я использовал пространственный обмен и тихо сказал:

— Давно не виделись. Пора пить глистогонные, братишка.

Сознание, распределённое между миллионами тел одновременно, воспринимало мир совершенно иначе. Ни одно существо, ограниченное оболочкой из плоти и костей, не в силах понять этой эйфории, этой едва уловимой гармонии, когда чуть ли не весь мир подчиняется твоей воле.

Король Червей видел Лондон сразу из миллиона точек. Каждая марионетка передавала ему картинку, которая складывалась в единое грандиозное полотно, охватывающее весь город целиком. Он чувствовал каждую улицу, каждый переулок, каждый дом, словно всё это было частью его собственного тела, гигантского организма, простирающегося на десятки квадратных километров.

Причём он не просто всё это видел, а именно чувствовал. Миллионы тактильных, слуховых, обонятельных и прочих ощущений вливались в его разум со страшной скоростью.

Растворившись в толпе заражённых после прыжка с Биг-Бена, он не испытывал ни малейшего беспокойства. Наоборот, чувствовал себя в полной безопасности, защищённый армией из миллионов марионеток. Одно тело разбилось об асфальт? Не проблема, осталось ещё девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять марионеток. К тому же, он мог использовать зараженных для ускорения регенерации.

Так он поступил и в этот раз. Оставил в руках Михаила кусок плоти, а сам выскользнул из него, словно змея сбрасывает старую кожу. Ловкий трюк позволил сбежать.