Чтение онлайн

Тревис не мог глаз отвести от её улыбающегося лица.

– Только маму надо спросить. Может, завтра после школы посмотрим котят?

– Давай, – он так и захлебнулся от восторга.

Вот те на, мой десятилетний братишка назначил свидание. Я обернулась и поймала свирепые взгляды его старших братьев.

Ну и ну.

Уроки тянулись медленно. Я чувствовала себя как кошка, в которую каждый норовит швырнуть камнем. После школы мы с Лулой встретились на обычном месте. Там уже стоял Тревис, лицо светилось надеждой. А неподалёку неприкаянно бродили обиженные старшие братья.

– Привет, Лула, привет, Кэлли, – сказал Тревис. – Можно я с вами?

Я только хмыкнула. Тревис счёл это согласием и пошёл рядом с нами. Они с Лулой не переставая болтали о котятах. Сзади тащились братья, явно замышляя недоброе.

– Чего молчишь, Кэлли? – спросила Лула.

– Я? Думаю, какую книгу выбрать по внеклассному чтению.

И ещё о том, как предупредить убийство – одного брата двумя другими. Может, с Гарри посоветоваться, хотя на самом деле я не сильно ему доверяла в любовных делах с тех пор, как он запутался в сетях этой отвратительной мисс Минервы Гудекер. Мне хотелось поскорее убежать и от Тревиса, и от Лулы, и от их идиотской беседы, но нельзя же бросать братца на произвол судьбы, когда вокруг бродят разбойники с большой дороги.

– Решила, какую книжку? – спросила Лула.

– А? Книжку? Да. Ещё не решила. Наверно, «Похищенный». Или «Таинственный остров». А ты?

– Наверно, выберу «Последнюю розу лета». Или «Любви старинный напев». – Уж такой теперь у Лулы литературный вкус – старые добрые истории забыты, настало время сладенькой романтической поэзии. Тревис с нетерпением ждал возможности вставить в разговор своё слово, но на эту тему ему сказать было нечего.

После некоторого размышления он выдавил из себя:

– А о чём эти книги, Лула?

Молодец братишка, отлично разыгрывает свою партию. Теперь придётся выслушивать длинное цветистое описание несчастной любовной истории и сложнейшего самопожертвования. Наконец мы дошли до главной улицы. Здесь Луле надо сворачивать к дому. Тревис усердно махал ей на прощание и кричал «пока». Мы пошли дальше, и брат вдруг погрустнел. На горизонте счастья вдруг появилось облачко.

– А если мне придётся отдать ей Джесси Джеймса? Он мой самый любимый. Может, сказать ей, чтобы она выбирала из всех, кроме него? Сказать ей?

– Не волнуйся, Лула его не возьмёт.

– Ты уверена? Откуда ты знаешь?

– Не возьмёт она твоего любимца. Она не такая.

Он ещё несколько раз меня переспросил, пока наконец не успокоился, а я каждые пять минут оглядывалась – как там Ламар и Сэм Хьюстон, не подобрались ли поближе.

– А почему они с нами не пошли? – спросил Тревис, когда мы свернули к дому.

У меня сердце сжалось от боли. Бедный братишка, не понимает, что родные братья – старше, сильнее, здоровее, умнее – ничуть не меньше него мечтают о Луле. От него же мокрое место останется, по сравнению с ними он просто цыплёнок – каждый может обидеть. Что же делать? Как уберечь его от неприятностей?

За ужином Ламар сидел с каменным лицом, а Сэм Хьюстон хранил гробовое молчание. Я всё ждала, что они начнут цепляться к Тревису. Брат без умолку трещал о том, как он шёл домой вместе с Лулой. Папа смеялся, а мама хмурилась – очевидно, по её мнению, Тревис ещё мал для таких глупостей. Дедушка, как всегда, ни на что не обращал внимания. Застольная беседа его ничуть не занимала. Мне почему-то казалось, что он был бы рад ужинать один в библиотеке. Мама, наверно, тоже бы не возражала; тем не менее всё оставалось по-старому. Мы ели в семейном кругу, и всем (кроме деда) полагалось вносить посильную лепту в общую беседу.

– Кэлли, – обратилась ко мне мама, – что сегодня было в школе?

– Ничего особенного.

– Кэлли сегодня поставили в угол, – поспешил сообщить Ламар.

Ябеда!

Мама положила вилку и осведомилась:

– Это правда?

– Да, мамочка.

– Мисс Харботтл поставила тебя в угол?

– Да, мамочка.

– За что?

– Сама не знаю.

– Так не бывает, – голос мамы звучал угрожающе.

– Она не слушала учительницу, – наябедничал Ламар.

Ненавижу его!

– Я прошу прощения, мама. Я… я задумалась о книге по внеклассному чтению и прослушала вопрос учительницы.

– Чтобы больше такого не было, Кэлпурния. Понимаю ещё, мальчишки. Но ты! Такое поведение – пятно на репутации семьи.

– Это несправедливо, – выпалила я.

Тяжёлое молчание. Ой. Все смотрят на меня, даже дедушка. Вдруг дед откинул голову назад и расхохотался. Вот так сюрприз! Теперь все глядят на него. Громкий, весёлый хохот, не какое-то там старческое хихиканье. Только что подвески в люстре не звенят. Я чуть тоже не засмеялась.

– Девочка права, Маргарет, – сказал дед. – Передай, пожалуйста, соус.

Напряжение спало, теперь мне вряд ли грозит наказание. Гарри подмигнул, а Ламар показал мне язык. Но, конечно же, блюстители дисциплины за столом этого даже не заметили.

После ужина я попросила Тревиса снова показать мне котят, и мы отправились в сарай, где усталая Мышинда, устроившись на соломе, караулила своё пушистое семейство. Котята ползали по ней, натыкались друг на друга.

– Понимаешь, Кэлли, Джесси Джеймс – самый лучший. И урчит громче всех. Его издалека слышно.

Тревис поднял котёнка, сунул его за клапан комбинезона. Уютно устроившись, котёнок громко-громко заурчал. Небывалая сила звука для такого размера.

– Ты уверена, что Лула его не выберет?

– Конечно нет, Тревис, она не такая.

– Правда она милая?

– Послушай, Тревис, – вздохнула я. – Ты же знаешь, что Ламар и Сэм Хьюстон тоже на неё заглядываются?

– Да ну?

– Просто хотела тебя предупредить.

– Небось на неё многие заглядываются.

Интересная мысль. Я присела на солому и погладила Мышинду. Ей, наверно, приятно.

– Тревис, а ты-то на неё заглядываешься?

– Выходит так.

– И тебя не огорчает?..

– Что? – Он почесал котёнку шейку.

– Что Ламар и Сэм Хьюстон…

– А чего тут огорчаться. – Он снова уставился на котят. – Если не считать Джесси Джеймса, какой из них самый лучший? Бэт Мастерсон, да? Как ты думаешь?

– Это который?

– Рыженький. У него глаза, как у Лулы. Вроде зелёные, а вроде и голубые. Видишь? Хорошо бы она его выбрала.

Он протянул мне протестующего котёнка. Правда, глазки у него – а может, у неё – такого же цвета, как у Лулы.