Чтение онлайн

Прошёл час; я, пыхтя, замешиваю третью миску теста, две предыдущих уже отправились в помойку. Мама и Виола вот-вот потеряют терпение. Первая попытка – тесто водянистое и комковатое, вторая – такое тугое, что не раскатать. Отвратительное на вид тесто липнет к скалке не хуже обойного клея. Фартук, руки и волосы сплошь заляпаны тестом, тесто на столе и даже на ручке насоса. Один кусочек приклеился к липкой полоске от мух, свисающей с потолка высоко над головой. Как он туда попал – ума не приложу.

– В следующий раз наденем косынку, – вздыхает мама.

– Угу, – бормочет Виола.

– Давай так: пусть Виола доделает тесто, а ты займёшься яблоками. Из них надо вырезать сердцевинку. Держи яблоко в одной руке, а нож в другой. Осторожно, не порежься.

Я взяла в руки нож и яблоко, как мне было велено, и сразу же полоснула себя по большому пальцу. К счастью, кровь попала только на пару яблок. Виола их помыла, но они всё равно розоватые. Мы все сделали вид, что так и надо. Мама отправилась искать пластырь. Мы с Виолой молча сели друг напротив друга. Я вздохнула и уронила голову на руки. Мне хотелось положить голову на стол, но тогда в волосах будет ещё больше теста. Идабель, почуяв мои горести, вылезла из корзинки и потёрлась лбом о мою ногу. Не могу её даже погладить – такие грязные у меня руки. Виола не глядя побросала в миску муку, воду и лярд и тут же раскатала идеальное, не прилипающее, не водянистое тесто. Потом она очистила лимон – то ли пожалела мои раны, то ли не хотела дополнительной крови на фруктах, сказать не берусь.

Вернулась мама, заклеила порез.

– Мисс Кэлли, теперь надо проверить температуру в печке, – скомандовала Виола.

– А как?

– Сунь туда руку: если через секунду уже слишком горячо, значит, печка нагрелась до средней температуры.

– Смеешься надо мной? Так прямо и совать?

– Так прямо и совать.

– А как определить, когда высокая температура?

– Ну, это когда совсем не можешь туда руку сунуть. Так горячо.

– А как насчёт термометра? – буркнула я.

Обе рассмеялись, будто я невесть какую шутку отмочила. Смешно, конечно. Я открыла духовку, оттуда пахнуло жаром, как из пещеры дракона.

– Ну давай, – подбодрила Виола. – Ну давай же.

Если она от этого ещё не померла, значит, и со мной всё будет в порядке. Я набрала побольше воздуха и сунула руку в печь. И тут же обратно – жарко!

– Ага, – пришлось помахать рукой, чтобы остыть. – Точно средняя температура. Может, даже высокая.

– Сложи порезанные яблоки в форму, добавь сахару, вот столько, – она зачерпнула ладошку сахара. – Посыпь поверх яблок, не надо размешивать. Вот так. И сверху раскатанное тесто.

Она протянула мне лопатку, чтобы поддеть тесто. Легче сказать, чем сделать. Непослушное тесто расползается, прилипает к рукам, а стоит его отодрать – скукоживается. Добрых десять минут ушло на то, чтобы сделать три пирога. Посмотрела на них – какое жалкое зрелище.

– Как-то не очень, – вздохнула я.

– Защипни края большими пальцами, вот так. Будет красивей. Давай, попробуй.

Я защипывала края пирогов ещё не порезанным большим пальцем. И правда они получшали, но никого не обманешь – сразу ясно, что не Виолина работа.

– Ну, теперь только одно осталось, – сказала Виола.

– Что еще? – я уже еле дышала.

– Слепи букву К – Кэлли – и укрась пироги. Прямо из теста. Прилепи в самую серёдку, чтобы все видели, кто их сделал. И смажь яичным желтком, чтобы корочка блестела.

Я скатала три тестяных червячка, прилепила к каждому по два червячка покороче и пристроила, как велели, на пироги. Смазала желтком. И мы все оглядели результат.

– Готово, – сказала Виола.

– Прекрасно, – сказала мама.

– Ну-ну, – сказала я.

После того как Сан-Хуана унесла грязные тарелки и принесла десерт, мама потребовала тишины и объявила:

– Дети, у меня хорошая новость. Сегодня яблочные пироги испечены вашей сестрой. Надеюсь, они всем придутся по вкусу.

– Мама, я тоже хочу печь пироги! – закричал Джим Боуи.

– Мальчики пирогов не пекут.

– А почему?

– Им пекут пироги жёны.

– А если у меня нет жены?

– Дорогой мой, будет у тебя отличная жёнушка, когда вырастешь, будет печь тебе прекрасные пироги. Кэлпурния, пожалуйста, порежь пирог.

А если и мне завести жену? Неплохая идея. Я принялась резать прямо по подрумянившейся букве К. Тут же обрушилась вся корочка. Хотелось нарезать пирог аккуратными кусочками, но не тут-то было: он развалился, и пришлось накладывать ложкой. Отец улыбался, переводя взгляд с пирога на маму, с мамы на меня. Братья вопили от восторга и смели пирог, как стая бродячих собак. Пекла пироги полдня, результат был уничтожен за четыре минуты ровно. И даже комплименты меня не утешили – полдня потеряно, ни Дневника, ни реки, ни образцов, ни дедушки. Дедушка задумчиво жевал пирог.

– Кэлпурния, – позвал дедушка, – не зайдёшь ли в лабораторию? Мне нужна твоя помощь, если ты ничем другим не занята.

Со вступления в силу приговора к домоводству настроение у меня совершенно испортилось, да и характер тоже. Я старалась держаться подальше от людей и настолько в этом преуспела, что периодически даже возникали разговоры, а не попробовать ли рыбий жир. Но чем поможет рыбий жир, если лапа попала в стальной капкан?

Дедушка позвал меня в тот момент, когда я печально вязала очередной носок из бесконечной череды носков к Рождеству. Но разве это достойное занятие, которое нельзя отложить, если дедушка предлагает временное избавление от домашней тирании? Я бросила спицы, выскочила из комнаты и съехала вниз по перилам.

– Отличный способ передвижения, – улыбнулся дед. – Похоже, пора поговорить о законах Ньютона и об их связи с возможностью съехать вниз по перилам.

– А чем вы – чем мы – сегодня займёмся?

– Помнишь пробу виски, которую мы залили в дубовый бочонок в июле? По-моему, пора посмотреть, как она поживает.

Мы проследовали через кухню, где Виола просеивала муку, а Идабель составляла ей компанию. На столе высились белые холмики. Виола глянула на нас краем глаза и напомнила:

– Ужин через час.

Полки в лаборатории были заставлены бутылками – вдохновляющими или обескураживающими – как посмотреть – результатами многих лет работы. Растение дало семена. Мы собрали крошечные горошинки в конверт, сделали соответствующую надпись, конверт поместили в банку, банку снабдили ярлыком, отнесли в библиотеку и заперли в шкаф. Лаборатория пахла пекановыми орехами, плесенью и мышами. Пора призвать одну из дворовых кошек, пусть займётся мышиным вопросом. Дедушка открыл гроссбух и угрюмо просматривал записи, водя жёлтым ногтем по колонкам цифр.