Чтение онлайн

Англійскіе, французскіе, бельгійскіе, нмецкіе, американскіе, австралійскіе наемные рабочіе понимаютъ, что отъ нихъ зависитъ въ одинъ и тотъ же день отказаться отъ работы на своихъ хозяевъ, захватить заводы и фабрики въ коллективное пользованіе и сознавая или, по крайней мр, предчувствуя это сегодня, почему не могли бы они завтра осуществить это, въ особенности, если бы къ стачк рабочихъ примкнули и солдаты? Газеты единодушно и весьма благоразумно замалчиваютъ военные бунты и массовые уходы со службы. Консерваторы, ршительно игнорирующіе факты, несоотвтствующіе ихъ желаніямъ охотно склоняются къ мысли, что подобная общественная гнусность невозможна, но массовое дезертирство, частичные мятежи, отказы стрлять — факты, часто повторяющіеся въ плохо организованныхъ войскахъ и случающіеся также въ самыхъ прочныхъ военныхъ организаціяхъ. Т изъ насъ, кто помнитъ Коммуну, живо представляютъ себ еще и теперь, какъ разоружены были народомъ и легко склонялись на его сторону тысячи солдатъ, оставленныхъ Тьеромъ въ Париж. Когда большинство солдатъ проникнется необходимостью стачки, то рано, или поздно представится возможность осуществленія ея.

Стачка или скоре даже только идея стачки, въ самомъ широкомъ смысл этого слова, пріобртаетъ особое значеніе въ особенности тмъ, что она вноситъ солидарность въ ряды борцовъ за свои права. Борясь за общее дло, они научаются любить другъ друга. Но кром того существуютъ и профессіональныя организаціи, работа которыхъ все въ большей и большей мр также содйствуетъ соціальной революціи. Правда, такія ассоціаціи, объединеніе силъ пролетаріевъ, земледльческихъ или промышленныхъ рабочихъ, встрчаются съ очень большими затрудненіями вслдствіе недостаточности у нихъ матеріальныхъ средствъ: необходимость заработка, обезпечивающаго существованіе, принуждаетъ нкоторыхъ изъ нихъ покидать родину, чтобы выгодне продать свою рабочую силу, другихъ оставаться на мст, соглашаясь на самыя низкія условія, которыя предлагаются нанимателями. Они порабощаются всми способами и ежедневная работа не оставляетъ времени на размышленія о будущемъ или на свободный выборъ товарищей въ жизненной борьб. Такимъ исключительнымъ образомъ имъ приходится осуществлять сравнительно скромное дло, носящее тмъ не мене по отношенію къ окружающему міру зародыши новой жизни. И дйствительно, въ жизни рабочихъ мы наблюдаемъ многочисленные признаки будущей жизни, если условія благопріятствуютъ и если идеи проникли въ соціальныя группы, принадлежащіе къ привиллегированнымъ классамъ.

Насъ часто спрашиваютъ съ сарказмомъ о тхъ опытахъ боле или мене коммунистическихъ ассоціацій, которые уже длались въ различныхъ частяхъ свта, и мы плохо бы понимали дло, если бы отвтъ на такіе вопросы насъ хоть сколько нибудь затруднилъ.

Дйствительно, исторія этихъ ассоціацій гораздо чаще говоритъ о неудачахъ, чмъ объ успхахъ, въ этихъ случаяхъ не могло быть иначе, такъ какъ дло идетъ о полной революціи, о замн труда индивидуальнаго или коллективнаго въ пользу одного — трудомъ всхъ для блага всхъ. Лица, вступающія въ одно изъ такихъ обществъ, организованное соотвтственно новому идеалу, сами еще не вполн освободились отъ предразсудковъ, старыхъ привычекъ, закоснлаго атавизма; они еще не «сбросили съ себя ветхаго человка». Въ своемъ «анархическомъ» или «гармоническомъ» мірк имъ постоянно приходится бороться противъ тхъ разлагающихъ и разъединяющихъ силъ, которыя представляютъ собой привычки, нравы, семейныя связи, всегда очень сильныя, дружба съ льстивыми совтами, любовь съ ея дикой ревностью, проявленія суетнаго честолюбія, жажда приключеній, страсть къ перемнамъ. Самолюбіе, чувство достоинства могутъ еще нкоторое время поддерживать новичковъ, но при первомъ разочарованіи въ нихъ зарождается тайная надежда, что предпріятіе не удастся и они вновь погрузятся въ мятежныя волны вншней жизни. Напоминаютъ о попытк поселенцевъ Brok-Tarn въ Новой Англіи, которые, оставаясь врными ассоціаціи только изъ привязанности къ добродтели и врности своему первому влеченію, тмъ не мене мечтали о томъ, что случится пожаръ, который разрушитъ у нихъ общественные дворцы, освободивъ ихъ такимъ образомъ отъ связывающаго ихъ клятвеннаго договора, хотя и не заключеннаго по монашескимъ обрядамъ. Очевидно, ассоціація была осуждена на гибель, хотя бы и не случилось пожара, котораго втайн желали многіе, потому что внутренняя воля членовъ общества находилась въ противорчіи съ дятельностью ихъ колоніи.

Большинство коммунистическихъ ассоціацій погибло по причинамъ аналогичнымъ, т. е. неприспособленности къ сред: он не управлялись, какъ казармы или монастыри, неограниченной волею духовныхъ или военныхъ властей, державшихъ въ безусловномъ повиновеніи подчиненныхъ имъ солдатъ, монаховъ или врующихъ. Съ другой стороны у нихъ не было развито достаточно то чувство глубокой солидарности, которое связано съ уваженіемъ къ другой личности, съ умственнымъ и художественнымъ развитіемь, съ перспективой широкаго и безконечно развивающагося идеала. Случаи такихъ разногласій и распаденій тмъ боле возможно предвидть, что колонисты, увлеченные миражемъ обтованной земли, направились въ страну, совершенно отличную отъ ихъ родины, гд все казалось имъ чуждымъ, гд приспособленіе къ свойствамъ почвы, климату и мстнымъ нравамъ сопряжено было съ величайшими испытаніями. Основатели фаланстерій, сопровождавшіе вскор посл установленія второй имперіи Виктора Консидерана по равнинамъ свернаго Техаса, шли на врную неудачу, предполагая поселиться среди народа съ грубыми и жестокими нравами, которые не могли не шокировать утонченныя чувства парижанъ, въ особенности при соприкосновеніи съ такимъ позорнымъ институтомъ, какъ рабство черныхъ, относительно котораго, въ силу мстнаго закона, они не могли даже выражать свое мнніе. Точно также попытка основать колонію Фриланда или «свободную землю», предпринятая подъ руководствомъ одного австрійскаго доктора, въ странахъ, извстныхъ только по неопредленнымъ разсказамъ, и съ трудомъ завоеванныхъ посл истребительной войны, могла казаться только смшной въ глазахъ историковъ: напередъ нельзя было сомнваться, что вс эти разнородные элементы не могли объединиться въ гармоническое цлое.

Эти неудачи не должны насъ смущать; послдовательно повторяясь, он указываютъ на непреодолимое стремленіе соціальной воли. Ни насмшки, ни неудачи не могутъ заставить отказаться отъ такихъ попытокъ. Съ другой стороны у всхъ на глазахъ примръ «кооперативовъ» и другихъ потребительныхъ обществъ, которыя также вначал встрчали затрудненія, а теперь въ большинств случаевъ они достигли цвтущаго состоянія. Безъ сомннія, большинство такихъ ассоціацій получили очень дурное направленіе, въ особенности наиболе процвтающія, въ томъ смысл, что достигнутое благополучіе и желаніе увеличить прибыль разжигаютъ корыстолюбіе у членовъ кооперацій или, по меньшей мр, охлаждаютъ революціонный пылъ молодости. Это наиболе угрожающая опасность, такъ какъ человческая природа склонна пользоваться малйшимъ поводомъ, чтобы избжать борьбы, сопряженной съ рискомъ. Легко уйти въ свое «доброе дло», избгая вмст съ тмъ тревогъ и опасностей, сопряженныхъ съ преданностью революціонному длу во всей его широт. Говорятъ себ, что важне всего способствовать успху предпріятія, съ которымъ связана коллективная честь столькихъ товарищей, и понемногу вовлекаются въ мелкую практику обыкновенной торговли. Имя вначал твердое намреніе преобразовать міръ, они невольно превращаются въ простыхъ лавочниковъ.

Тмъ не мене, серьезные и искренніе анархисты могутъ многому научиться у такихъ кооперативныхъ союзовъ, во множеств возникающихъ повсюду, которые соединяются одни съ другими, образуя все боле растущій организмъ, захватывающій самыя разнообразныя области: промышленность, транспортъ, земледліе, науки, искусства, развлеченія; они стремятся даже образовать организмъ, охватывающій производство, потребленіе и ритмъ эстетической жизни. Научная практика взаимопомощи распространяется и облегчается, остается только придать ей ея истинный смыслъ и нравственное значеніе, упростивъ всякій обмнъ услугъ, сохранивъ только простую статистику производства и потребленія вмсто всхъ этихъ толстыхъ книгъ съ «приходомъ» и «расходомъ», сдлавшихся совершенно безполезными.

И такой коренной переворотъ не только близокъ къ осуществленію, но мстами уже и осуществляется. Однако совершенно излишне приводить примры попытокъ, какъ кажется, все боле и боле приближающихъ насъ къ нашему идеалу, такъ какъ ихъ шансы на успхъ могутъ возрастать только при условіи молчанія и если шумъ рекламы не смущаетъ ихъ скромнаго начала. Вспомните исторію небольшого общества друзей, извстнаго подъ именемъ «Монтрейльской коммуны». Маляры, столяры, садовники, экономки, учительницы, соединились съ цлью работать только другъ для друга, не давая никакихъ прямыхъ расписокъ и не спрашивая совта ни у сборщиковъ податей, ни у сельскихъ нотаріусовъ. Кому нужны были столы или стулья, тотъ бралъ ихъ у своего товарища, который ихъ длалъ; у кого домъ требовалъ окраски, — увдомлялъ объ этомъ товарища, и тотъ на слдующій же день приходилъ съ кистью и ведромъ съ краской. Въ хорошую погоду гражданки развшивали для просушки хорошее чистое блье или ради прогулки отправлялись за свжими овощами къ товарищу садовнику, и ежедневно мальчуганы учились грамот у учительницъ, членовъ общества. Это было слишкомъ хорошо! Подобный скандалъ надо было прекратить. Кстати, «анархистское покушеніе» испугало буржуазію и у министра, жалкое имя котораго напоминаетъ намъ о «преступныхъ сообществахъ», явилась мысль предложить консерваторамъ, пользуясь благопріятнымъ случаемъ, издать декретъ о массовыхъ арестахъ и обыскахъ. Смлые коммунары Монтрейля подошли подъ этотъ декретъ, и наиболе виновные, т. е. самые лучшіе, подверглись всмъ испытаніямъ, такъ называемаго, секретнаго предписанія.

Такъ была убита маленькая грозная коммуна; но не бойтесь, она оживетъ!

Мн вспоминается, какъ если бы я еще теперь переживалъ тотъ мучительный часъ моей жизни, когда горечь неудачи смягчалась нсколько глубокой мистической, почти безсознательной радостью при мысли, что я поступалъ, слдуя голосу сердца и по собственной вол, что я былъ самимъ собой, — наперекоръ людямъ и судьб. Съ того времени прошло уже треть вка.

Парижская коммуна сражалась съ версальскими войсками; батальонъ, въ которомъ я былъ, попался въ плнъ на Шантильонской возвышенности. Это было утромъ; насъ окружалъ кордонъ; солдаты и офицеры, прохаживаясь мимо насъ, насмхались и даже оскорбляли насъ: одинъ изъ нихъ, сдлавшійся позже безъ сомннія однимъ изъ говоруновъ собранія, ораторствовалъ о безуміи парижанъ; мы были слишкомъ удручены, чтобы слушать его. Другой изъ нихъ, наиболе поразившій меня, былъ человкъ неразговорчивый, съ угрюмымъ видомъ и фигурой аскета, вроятно, деревенскій дворянчикъ, воспитанный іезуитами. Онъ медленно прохаживался по крутому краю плато и его мрачный силуетъ ложился черною тнью на свтломъ фон Парижа. Лучи восходящаго солнца бросали золотые снопы свта на дома и куполы церквей: никогда прекрасный городъ, городъ революціи, не казался мн такимъ прекраснымъ! «Видите, вотъ вашъ Парижъ!» сказалъ этотъ мрачный человкъ, указывая своей саблей на ослпительную картину; «знайте же, отъ него не останется камня на камн!»

Повторяя за своими учителями библейское изрченіе, обращенное нкогда къ Ниневіи и Вавилону, офицеръ—фанатикъ надялся безъ сомннія, что его слова ненависти будутъ пророческими. Однако, Парижъ не разрушенъ; не только уцллъ «камень на камн», но и люди, изъ за которыхъ его проклинали — т тридцать пять тысячъ убитыхъ на улицахъ, въ казармахъ и на кладбищахъ погибли не напрасно, и изъ ихъ праха возстали мстители. А сколько новыхъ, такихъ же какъ Парижъ, очаговъ революціи возникло повсюду! Куда бы мы не явились — въ Лондонъ или Брюссель, въ Барселону или Сидней, Чикаго или Буэносъ-Айресъ, везд мы найдемъ друзей, чувствующихъ и думающихъ одинаково съ нами. Подъ великою крпостью, построенной наслдниками императорскаго и папскаго Рима, почва всюду минирована и всюду можно ожидать взрыва. Найдутся ли еще въ наше время, какъ въ прошломъ вк, Людовики XV, настолько же индифферентные, чтобъ, пожимая плечами, сказать: «Посл насъ, хоть потопъ!» Сегодня или завтра можетъ разразиться катастрофа. Валтасаръ пируетъ, но знаетъ, что Персы взбираются на городскія стны.

Подобно тому, какъ художникъ, постоянно думающій о своемъ произведеніи, создаетъ его цликомъ въ голов, прежде чмъ его написать или нарисовать, точно также и историкъ предвидитъ соціальную революцію: для него она уже совершилась. Тмъ не мне мы нисколько не обольщаемся иллюзіями: мы знаемъ, что окончательная побда будетъ стоить намъ еще новыхъ потоковъ крови, новыхъ жертвъ, новыхъ страданій. Интернаціоналу угнетенныхъ противостоитъ Интернаціоналъ угнетателей. Повсюду организуются синдикаты, чтобъ все захватить въ свои руки, продукты, прибыль, чтобы создать изъ всего человчества одну огромную армію наемниковъ. И эти синдикаты милліардеровъ и дльцовъ, обрзанныхъ и необрзанныхъ, совершенно уврены, что благодаря всемогуществу денегъ, они будутъ имть въ своемъ разпоряженіи правительства и ихъ орудія репрессіи: армію, суды и полицію. И кром того, они надются, что, искусно вызывая расовую и племенную ненависть, имъ удастся держать эксплуатируемыя массы въ невжественномъ состояніи слпого патріотизма, поддерживающаго рабство. Дйствительно вс эти старыя язвы, эти традиціи прежнихъ войнъ и надежды на реваншъ, эта иллюзія отечества съ его границами и его жандармами и постоянныя подстрекательства шовинистовъ по ремеслу, солдатъ или журналистовъ, все это предвщаетъ еще намъ много страданій, но у насъ есть то преимущество, что насъ нельзя переубдить. Наши враги знаютъ, что они преслдуютъ дурныя цли, а мы знаемъ, что наше дло правое, они презираютъ другъ друга, а мы любимъ; они стараются повернуть колесо исторіи, а мы идемъ вмст съ ней.

Великіе дни приближаются. Эволюція совершилась, революція не замедлитъ наступить. Помимо того, не совершается ли она постоянно на нашихъ глазахъ въ вид сложныхъ потрясеній?

Сознаніе, представляющее собой истинную силу, растетъ, ассоціаціи стремятся охватить всхъ, рабочіе, составляющіе большинство, все боле проникаются сознаніемъ своего значенія, и революціи будутъ совершаться все легче и боле мирнымъ путемъ. Въ конц концовъ всякая оппозиція должна будетъ уступить и уступить даже безъ борьбы. Наступитъ день когда эволюція и революція, непосредственно слдуя одна за другой, отъ желанія къ факту, отъ идеи къ ея осуществленію, сольются въ единое и цльное явленіе. Такимъ именно образомъ функціонируетъ жизнь въ здоровомъ организм, будетъ ли то отдльный организмъ, или все человчество.