Чтение онлайн

Особое внимание Потемкин уделял вопросу развития легкой конницы, приспособленной к стратегической работе на огромных наших пространствах. До Потемкина усилия наших копировщиков Запада были направлены на то, чтобы возможно большую часть кавалерии взгромоздить на тяжелых и дорогих немецких лошадей, более способных для поддержания строя, алинированья и вообще делаемых эволюций. Русские - украинские, донские, низовые - лошади, на которых все же фактически сидела большая часть наших кирасир, имели "всю способность" к этого рода службе, "весьма умеренную", но зато были как нельзя более пригодны "для принужденных (т. е. форсированных - А. С.) маршей, погони и шармицелев (т. е. схваток - А. С.)". Потемкин отменил кирасы, облегчил снаряжение кавалериста вдвое (вес седла - с 65 фунтов до 35, палаша - с 9 до 4, шляпы - с 3 ф. до ф., карабина - с 8 до 6 ф.; лядунки - с 3 ф. до 2), удешевив его на 13 рублей. Конница наша осталась лишь на линейной (и то без кирас), а на 1/3 становится легкоконной и драгунской; последнюю четверть представляли казаки.

Потемкин является настоящим творцом русской казачьей конницы; до Потемкина русская поселенная конница - гусары - формировалась по австрийскому образцу, и в значительном числе даже непосредственно австрийскими славянами с австрийско-турецкой границы - "сербами". Потемкин обратил на наши казачьи области самое существенное внимание и повысил вдвое как добротность, так я количество выставляемых ими формирований. Современники, привыкшие к подражанию другим европейским армиям, находили эту страсть Потемкина к развитию казачества "странной", какой-то необъяснимой прихотью. Но эта страсть вполне укладывалась в гармонизацию Потемкиным подготовки русского государства к войне. В своем плане войны с Пруссией 1785 г., чрезвычайно близком к стратегическим идеям Ллойда, Потемкин требовал от главнокомандования особой предусмотрительности, "убегая, как можно, давать баталию, ибо с ним (Фридрихом Великим - А. С.) они весьма кровопролитны", и умения пользоваться легкой конницей, - "паче же употребляя казаков, которыми, изноровя время, срывать конвой, а паче, если удастся отрезать пекарей хлебных, то сим новым ударом б один день армию разрушить можно". "Главное, уметь пользоваться легкой конницей... такие можно делать извороты, что транспорты его будут безнадежны, или принудят его прикрывать их большими силами, а через то отнимется скорость его движения, что прежде всего было его силой". Это уже не подражание магазинной системе Фридриха Великого, а глубокое понимание ее слабостей и подготовка русской армии к широкой деятельности на театре войны для использования слабой стороны противника. Благодаря урокам, извлеченным Потемкиным из Пугачевского крестьянского восстания, русская армия к концу XVIII века являлась первой в Европе; несмотря на всю ту порчу, которую в нее внесли Павел I и впоследствии Аракчеевщина, русская армия, благодаря полученной прививке, явилась единственной, располагавшей моральной силой и способной дать какой-нибудь отпор сокрушительному натиску армий, вышедших из французской революции. Успехи наших казаков и действия на сообщениях Наполеона в 1812 году были планомерно подготовлены Потемкиным. Школа демократического воспитания армии, намеченная гениальным организатором Потемкиным, получила реальное осуществление и твердый облик в руках великого тактика, Суворова, каждым своим жестом стремившегося подчеркнуть демократическую линию и полное родство полководца со своими чудо-богатырями.

Сражение на р. Треббии. При образовании в 1799 г. второй коалиции против Франции, Суворов, находившийся в опале в царствование Павла I вследствие своей оппозиции реставрации прусских порядков в русской армии, по просьбе австрийцев получил командование соединенными силами австро-русских войск в северной Италии Разбив в конце апреля, слабейшую армию Моро на р. Адде Суворов оказался стесненным австрийскими инструкциями, которые указывали целью его действий овладение всеми ломбардскими и савойскими крепостями, так как Австрия не хотела восстанавливать Савойю, а стремилась аннексировать всю северную Италию. Поэтому Суворов уделил мало внимания преследованию Моро, которому удалось с 25 тыс. ускользнуть в Геную, и занял всю Ломбардию. Суворову было необходимо оставить много войск для защиты своих сообщений, которым французы угрожали как с севера, на Швейцарии, так и с юга; армия Макдональда - до 37 тыс.
– была в движении из Неаполя в Тоскану. Против 52 тыс. обеих французских армий и сверх того французских гарнизонов в Мантуе, Александрии и Турине, Суворов располагал 80 тыс. австро-русских войск, не считая выставленных против Швейцарии заслонов.

Союзные войска представляли к 11 июня{194} две группы - осадный корпус Края - 30 тыс.
– осаждал Мантую, выдвинув на южный берег По авангарды Отта, Гогенцоллерна и Кленау, и главные силы - до 50 тыс.
– в районе Турина и Александрии; сам Суворов с ядром находился в Турине.

Моро и Макдональд составили план - ударить на группу Края, захватить русские сообщения и заставить потом Суворова вступить в бой с перевернутым фронтом. Соединение французских армий намечалось на южном берегу р. По, в районе города Парма, против Мантуи.

Макдональд со слабой артиллерией и кавалерией выступил из Флоренции 4 июня, форсированным маршем, четырьмя колоннами, перешел Апеннины, 13 июня разбил авангарды Гогенцоллерна и Кленау близ Модены и 15 занял Парму. Левофланговая дивизия Виктора потеснила авангард Отта за Треббию и заняла Ньяченцу. Но Моро счел свой маневр чересчур опасным и выслал через Апеннины в верховья долины Треббии, по условленному направлению, только 5-тыс. отряд Лапоипа, а сам с главными, силами (около 15 тыс.) решил сделать диверсию к Александрии, чтобы помешать Суворову поддержать Края.

11 июня, получив донесения об угрозе со стороны Макдональда, Суворов бросился из Турина к Александрии, прошел в трудных условиях 90 километров в 58 часов и 13 июня сосредоточил здесь до 33 тыс. Прочие силы находились еще в пути. Установив разделение сил французов на две группы, Суворов решил оставить до 12 тыс. против Моро, а с остальными силами броситься на Макдональда. Неготовность мостов заставила Суворова задержаться у Александрии до вечера 15 июня. Выступив в 10 час. вечера 15 июня, Суворов с 21 тысячью солдат прошел в 36 часов 65 километров, прибыв в Страделлу, он узнал, что дивизия Отта атакована на р. Тидоне Макдональдом. Несмотря на массу отсталых, Суворов приказал продолжать марш под палящим итальянским солнцем, и сам двинулся с конницей на помощь Отту.

Макдональд, в создавшихся условиях, решил обратиться не против Края, а на запад, против Суворова, что позволяло ему сблизиться с Моро. Последний мог обрушиться на тыл Суворова. 17 июня Макдональд располагал на р. Треббии только тремя из своих пяти дивизий. Он атаковал австрийцев Отта и довольно успешно потеснил их на 5 верст к западу от р. Тидоне, когда увидел подходящую конницу Суворова, которая сейчас же бросилась в яростную атаку на обходившие крылья французов. В этих условиях Макдональд решился прервать бой, чтобы подтянуть остальные две дивизии и подождать подхода Моро. Главные силы французов отошли за р. Треббию, авангарды , остались между реками Тидоне и Треббия. Суворов, заставив Макдональда перейти к обороне, достиг первого успеха. Сам он не ждал для вступления в бой сосредоточения: "голова хвоста не ждет".

В течение дальнейших боев 18 и 19 июня силы Макдональда постепенно возросли до 35 тыс., а Суворова - до 42 тыс. Но мы располагали 62 пушками против 28 французских, к тому же почти не имевших огнеприпасов, и огромным перевесом в кавалерии, что заставляло французов жаться к пересеченным берегам реки Треббии и к населенным пунктам и передавало господство на равнине в наши руки.

И 18 и 19 июня Суворов стремился охватить крыло французов, чтобы оттеснить их от Апеннин и окружить, прижав к р. По. С этой целью на правом русском крыле атаковали ударные русские дивизии Багратиона и Повало-Швейковского. Макдональд отвечал ударами по нашему левому крылу, где развернулись австрийцы Meласа; французы грозили отрезать нас от переправы на р. По и отбросить в горы. В этих условиях сражение должно было бы получить самый решительный характер; французская армия должна была бы занять положение тылом к р. По, а русская тылом к горам, с совершенным отказом обеих сторон от сообщений; но австрийский генерал Мелас ставил много выше обеспечение своих сообщений перед перерывом неприятельских и потому систематически не исполнял приказов Суворова о передвижении резервов с левого крыла к правому. Таким образом, сражение сохранило параллельный характер.

Бои 18 и 19 июня характеризуются также поздним началом боевых действий; в виду крайней усталости обеих сторон, подтягивавшихся 60-километровыми маршами, - французы также покрыли в одну неделю 240 километров, - приказы о начале наступательных движений в 10 час. утра оставались неисполненными; лишь после полудня, к часу дня, удается поднять с биваков и построить пехоту обеих, сторон; ожесточенные бои продолжались до одиннадцатого часа вечера. Только неугомонная энергия Суворова толкала усталые войска вперед.

В бою 18 июня русско-австрийским войскам удалось оттеснить французов за р. Треббию; Макдональд, в общем, оборонялся, не произвел энергичную диверсию против австрийцев. Часть русских, перешедших через Треббию, ночью отошла обратно. 19 Макдональд решил перейти в общее наступление, но понесенные потери были уже велики. На южном крыле Багратион быстро расправился с дивизией Домбровского, но оторвался от соседней русской дивизии Повало-Швейковского, которая была полуокружена французскими дивизиями Виктора и Руска. Французские стрелки облепили на удалении 50 шагов наш фронт и расстреливали его. Суворов лично повел освободившиеся части Багратиона и отбросил французов за Треббию. На левом крыле Лихтенштейн, лихой вождь 10 австрийских эскадронов, фланговыми ударами поочередно опрокинул вышедшие на равнину дивизии Монришара и Оливье. На 20 июня не знавший ни физической, ни моральной усталости Суворов готовил окончательный удар. По после очень тяжелого трехдневного боевого состязания измученные форсированными маршами французские войска начали сдавать. Макдональд, отчаявшись дождаться Моро, решил отступить; более 12 тысяч потеряли французы на берегах Треббии; в одной Пьяченце нами было захвачено свыше 7 тыс. раненых. В ночь на 20 июня началось отступление французов; последние еще сохранили достаточно моральных сил для оказания сопротивления арьергардами. Через три недели Макдональд кружными путями привел в Геную 17 тыс. французов - были потеряны 20 тыс. человек - большая половина - и весь Апеннинский полуостров. Наполеон, правда, находил, что этого мало, и что ни один, солдат из армии Макдональда не должен был бы спастись{195}.

Суворов преследовал французов главными силами только на один переход, а для дальнейшего преследования оставил австрийцев Отта; сам же он крупными ночными маршами, в виду жары, двинулся к Александрии, навстречу Моро. Последний 18 июня достиг Александрии и 20 июня собирался начать наступление в тыл Суворова, но, узнав о поражении Макдональда, поспешил уйти за горы в Геную. Потери союзников на р. Треббии превышали 6 тыс., а во всей операции вероятно превышали 12 тыс.

Крепость Мантуя с десятитысячным французским гарнизоном, которую Макдона льду не удалось выручить, сдалась лишь 30 июля. Макдональд, после столкновения с Суворовым, на долгие годы ушел от военного дела.