Чтение онлайн

Тиморцы безжалостно обезглавливали беспомощных мужчин, женщин, детей и даже новорожденных для того, чтобы их назвали «освай», храбрыми. Для папуасов не имело значения, каким способом человек получил голову – убил ли он женщину, спавшую в лесу, внезапно напав на нее, или воина в честном бою. Желание обладать новыми трофеями заходило иногда настолько далеко, что эти племена продавали своих собственных людей. Алфуры приветствовали любого, кто добывал голову, как героя, и не важно, была это голова женщины или ребенка, и по всей Голландской Новой Гвинее аборигены шли на все для того, чтобы каким-либо образом получить голову врага, так сильно было их желание стать «мамбри». «Они не постесняются напасть на спящего врага и сделать его беззащитным, кинув пригоршню извести или пепла ему в лицо; затем в таком беспомощном состоянии они его убивали». Папуасы киваи часто не отрезали, а приобретали головы, обменивая черепа на каноэ. Поскольку ни один мужчина не мог жениться, не обладая головой, юноша должен был добыть ее всеми правдами и неправдами. Нередко молодой человек уходил на значительное расстояние от дома, покупал один или несколько черепов и, возвратясь домой, «совершал торжественный священный обряд, и, хотя его родственники знали правду, все племя считало его великим героем, а девушка, которую он любил, скоро становилась его женщиной».

Тангалы, если добыть голову иным путем не получается, не гнушаются украсть головы уже похороненных людей или же купить их. Вне зависимости от того, как была получена голова, она выставлялась как ценный трофей и позволяла молодому человеку жениться. Уроженцы острова Борнео (Калимантан) считали удачливого охотника за головами очень храбрым, хотя чаще всего головы приобретались самым трусливым способом, который только был возможен, и головы женщины или ребенка были так же хороши, как и головы мужчин. Эванс отмечает случай, когда двое молодых мужчин, для того чтобы получить голову, убили женщину соседнего племени, когда она в одиночестве работала в саду на некотором расстоянии от деревни.

Также и другие мотивы имели значение в экспедициях за головами. Добыча и месть были обычным делом на острове Борнео (Калимантан). Какова бы ни была причина экспедиции, тем не менее она всегда заканчивалась получением голов, и молодежь, тренируясь, всегда имела это в виду. Неизбежным итогом подобной ситуации была межплеменная вражда, которая существовала между этими людьми с незапамятных времен. Поскольку жажда новых голов никогда не иссякает и каждый набег за головами влек за собой повторения, налеты и ответные карательные экспедиции никогда не прекращались.

В Новой Гвинее охота за головами привела к бесконечной межплеменной вражде, и малейший предлог становился началом войны, истинной целью которой было получение этих трофеев. Племена острова Целебес (Сулавеси) до недавнего времени постоянно находились в состоянии войны друг с другом, что являлось результатом их желания получить головы. По всей Малайзии получение вражеских голов являлось главной причиной войны; с этой целью предпринимались и частные экспедиции.

Последствия охоты за головами были особенно серьезны на Соломоновых островах, где одно племя за другим исчезало с лица земли в результате серьезных экспедиций за головами. Люди юго-востока крупного острова Санта-Исабель жестоко страдали от повторяющихся набегов обитателей других частей того же и соседних островов. Аборигены острова Шортленд (Алу) и острова Бугенвиль вели постоянную войну за головы, а жители острова Серам (между островами Сулавеси и Новая Гвинея) по той же причине находились на тропе войны. «На островах Новая Джорджия (Соломоновы острова) хорошо знакомы с экспедициями на каноэ, предпринимавшимися с единственной целью добычи черепов». Обитатели тех островов практически полностью уничтожили коренное население островов Расселл и заставили остатки народа, населявшего побережье острова Санта-Исабель, искать убежище в горах. Аборигенам острова Рендова принадлежит сомнительная честь полного уничтожения населения островов Вана-Вана, Кисо, Тетепари и, за исключением немногих спасшихся, жителей Кулам-Бангара. Из-за них численность племени марово уменьшилась с примерно пяти сотен до менее чем ста. Однажды несколько воинов напали на небольшую деревню и забрали головы всех жителей. Когда в 1891 году остров Рендова был захвачен англичанами, обнаружилось, что все побережье было забросано черепами, скопившимися за годы. Многие народы, жившие на побережье островов Нью-Джорджия, были загнаны в глубь островов из-за постоянных набегов охотников за головами; в то же время население восточной части архипелага очень быстро уменьшалось. «Вероятнее всего, это произошло в большой степени из-за охоты за головами, которая явилась причиной практически полного уничтожения некоторых деревень и заставила несчастные остатки населения вернуться в лесную чащу. Нет сомнений в том, что охота за головами всегда была местным обычаем, но, возможно, знакомство с винтовками и особенно с железными томагавками, происшедшее за последние 40 – 50 лет, значительно увеличило ее фатальные последствия: там, где прежде добывали одну голову, сейчас добывают три и более».

Охота за головами имела ужасающие последствия и для племен нага в Индии. Она породила состояние постоянной враждебности, способствовала полной изоляции племен, которые были вынуждены жить на укрепленных вершинах холмов, и держала всех жителей в состоянии постоянной боевой готовности. Раньше в деревнях стояли караулы, улицы патрулировали и днем и ночью, а все молодые мужчины жили в караульных помещениях, постоянно держа при себе оружие. Со времени британской оккупации эта практика постепенно отмирала, но только при помощи больших денег и постоянно действующей полиции. Набеги за головами у племен гор Чин становятся сейчас (1920-е гг. – Ред.) реже по той же самой причине, но все-таки подобное иногда происходит, поскольку эти люди не могут сразу отказаться от своего пристрастия к подобным акциям. Охота за головами была обычаем, имевшим глубокие корни среди балканских народов, как христиан, так и мусульман, и до сих пор еще существует. Мисс Дархем пишет следующее: «Мой собственный проводник горько сокрушался о том, что не добыл ни одной головы в войне 1876 – 1878 годов (имеется в виду Русско-турецкая война 1877 – 1878 гг., которая, однако, стала следствием восстаний славянских народов на Балканском полуострове в 1875 – 1877 гг., зверски подавляемых турками; Россия в апреле 1877 г. вмешалась, в январе 1878 г. разгромленная Турция заключила перемирие, а 19 марта (3 февраля) подписала Сан-Стефанский мирный договор, принесший многим народам Балканского полуострова освобождение от турецкого гнета, а Румынии, Сербии и Черногории – официальную независимость. – Ред.) и объяснял это тем, что ему было «всего шестнадцать». Он признался в этом неохотно и добавил: «Лучше бы вы меня не спрашивали». Конечно, сейчас в Черногории считается незаконным, как раньше, надевать головы на шесты. Но я слышала о таких фактах в Северной Албании в 1904 году – о головах жителей Черногории, взятых на границе. Огромное число голов было отрезано во время последней войны обеими сторонами. Епископ Кастории (в греческой Македонии) оставил свидетельства о том, что охота за головами продолжалась вплоть до 1903 года; он фотографировал головы и посылал копии снимков своим друзьям в качестве поздравительных открыток на Рождество или Пасху».

Мужчины любят войну. Они часто сражаются из-за любви к захватывающим ощущениям, которые дает война, или просто из жажды сражаться. Если правдой является то (как сказал кто-то), что любой будет сражаться, если он «достаточно сумасшедший», то не менее справедливо, что люди будут сражаться даже если они не по какой-то причине пробуждены от мирной жизни, но и просто для удовольствия. Война дает своего рода развлечение и отдых от скуки. Она является способом бегства от монотонности обыденного существования. Первобытная жизнь, очевидно, предоставляла мало развлечений и способов отдыха; дикари настолько были поглощены суровой борьбой за существование, что в их жизни оставалось очень мало времени для развлечений. Следовательно, люди всегда любили сражаться. Наиболее захватывающими вещами, известными им, были охота, скотоводство и военное дело. Они наслаждались этими занятиями, и эти их занятия приносили достаточно удовлетворения и наслаждения.

Война также предоставляла готовые способы получения известности, поскольку боевые подвиги всегда почитались и превозносились. Как мы уже видели, женщины предпочитали мужчин, которые предоставляли доказательства своей доблести, они приветствовали возвращающегося воина победными песнями, устраивали в его честь празднества и толпились вокруг, чтобы услышать о его подвигах. Все это подогревало мужское тщеславие и давало мужчинам дополнительные мотивы и поводы для сражений.

Война, вызванная подобными причинами, часто была не серьезней, чем игра, но иногда она вела к ужасным последствиям. В Британской Колумбии война на самом деле была формой развлечения; она состояла главным образом из поединков, и во время «битвы» две «армии» танцевали и пели. Это было хорошей потехой, и обе стороны получали от нее удовольствие. В неблагоприятных условиях Аляски у тлинкитов было мало развлечений, поэтому неудивительно, что желание отвлечься от обыденности служило одной из причин войны между ними. Гипуринас, жившие в дельте Амазонки, как говорят, «восхищались войной», хотя и не только из любви к кровопролитию. Низкая ценность человеческой жизни (очевидно, главная характеристика первобытных народов) часто вела, в сочетании с жестокостью, к человекоубийству как таковому. Очевидно, это справедливо и в отношении гаучо Центрального Уругвая, и эквадорских сапарос, о которых Симсон говорит: «Одной из наиболее известных особенностей этих примечательных людей – это их стремление убивать и отчетливое наслаждение от уничтожения жизни. Они всегда готовы (и жаждут) убивать, вне зависимости от того, будет ли это животное или человеческое существо, и наслаждаются этим занятием». Ангус говорит о вожде маканга, что его самым большим удовольствием было «убивать беззащитных людей или обращать их в рабство». Этот забияка начал войну против всех вокруг, против «каждого, кого он считал слабее себя». Рутледж говорит о воинственных масаи: «Сражения, или, более точно, процесс отнимания жизни во время войны, они любят как таковые, и они абсолютно готовы рискнуть своей жизнью ради получения удовольствия от процесса войны и надежды на признание и добычу». О племени фанг также говорят как о любителях войны, тогда как кафры (т. е. банту. – Ред.), подобно многим другим африканским племенам, считали войну и охоту своими любимыми занятиями.

Война – это хороший спорт. Она не обязательно должна быть серьезной, как это видно из примеров притворных боев, обычных для индейцев омаха, африканцев ба-мбала и различных племен Восточной Африки. Ба-мбала называют это занятие «кутана», или «маленькая война». Для нее выжигается специальная «арена», и противоборствующие стороны, вооруженные только луками и стрелами, маршируют, двигаясь цепочкой к назначенному месту, оскорбляют друг друга, затем стреляют и маневрируют, пока им не будет достаточно ощущений (и ранений). Тем не менее, если следует кого-либо убить, немедленно начиналась «гемби» – большая война.

В Австралии война – преимущественно развлечение. Одна из игр племени юалайи является вариацией шуточных боев, в которых один человек со щитом из коры пытается защитить себя от игрушечных бумерангов, которые бросают другие. В Виктории бой обычно проводится, чтобы испытать силу племени. Иногда одни и те же племена проводили турниры или дружеские соревнования в умении использовать бумеранг и щит, которые прекращались, когда кого-нибудь ранили или когда все были удовлетворены. «Аборигены, кажется, получают огромное удовольствие от этих состязаний. Эти соревнования позволяли им проявить свои спортивные умения и мастерство использования различного оружия, а также доказать свое превосходство не только над врагами, против которых оно могло использоваться, но и перед воинами собственного племени. Состязания позволяли храбрым пробовать свои силы, и во время наслаждения настоящим боем они с готовностью рисковали своей жизнью».

Среди племен гор Чин (современный запад Мьянмы (Бирмы) набеги часто совершались юнцами, которые хотели заняться чем-то захватывающим. Уроженцы Саравака и Британского Северного Борнео (север острова Калимантан, ныне входит в состав Малайзии) часто шли на войну просто потому, что им нравилось сражаться. Говорят, что убийство было наслаждением для папуасов. «Настоящая страсть к сражениям» представляется обычной причиной войны среди новозеландских маори. «Война была просто времяпрепровождением, которое маори в глубине сердца истинно любили», и им никогда не нужен предлог для сражений. Если на острове Ротума (к северу от Фиджи) вождь хотел сражаться и не находилось подходящего повода, он создавал причину сам, крадя женщину из соседнего селения.

Большинство полинезийских племен часто участвовало в войне только из-за удовольствия, получаемого от сражений. То, что корейцы считали войну одним из развлечений, проявляется в обычае метания камней. «Каждую весну людям было гарантировано право сражаться камнями, и мужчины (и даже мальчики) двигались на открытые пространства, где было много камней. Там они разбивались на команды – обычно город против пригорода – и регулярно проводили ожесточенные битвы. Каждый год большое число людей погибало, а количество раненых исчислялось тысячами».