Чтение онлайн

Надо ли говорить, что Асатани, занимающая первый стол, управилась за пять. Сложенный листок с заданиями лег на безукоризненно чистую поверхность. Лиюв спокойно развернула его и, ничем не выдав своих эмоций, принялась за работу. У некоторых других столов Авито пришлось иногда задерживаться. Ени просто переложила все свои вещи на подоконник, сидящие на заднем ряду воспользовались пустыми партами, но некоторым так не повезло. Лавендер полыхала от смущения, когда Авито с каменным выражением лица стоял возле неё и ждал, пока она запихнет в свою сумку передатчик, который упорно цеплялся за что-то. Несчастный Калев уронил ручку прямо под ноги профессору. Айения же до самого последнего момента не могла решить дилемму: воспользоваться ли случаем и взглянуть с близкого расстояния прямо в лицо Энзеллеру или просто принять листок с заданиями? Профессор подходил всё ближе, а она никак не могла принять решение. Кроме того, хотя их знаменательная первая встреча подзабылась почти всеми присутствовавшими при этом курсантами Академии, всё же некоторые запомнили нестандартное поведение профессора Авито. Таким образом, Синта и Акарас Лецри краем глаза внимательно следили за передвижениями преподавателя и его возможной реакцией; к ним бы могла присоединиться и Лиюв, но её место было слишком неудобно расположено. Тем временем, Ени чуть не ударилась в панику: Авито был всё ближе, а она всё никак не могла решиться, поэтому, когда он приблизился к её столу, она, глядя в упор на крышку стола, только пододвинула к себе листок с вопросами. И только вышеупомянутые лица, сосредоточенные на этой сцене, могли бы точно сказать, что рука преподавателя чуть задрожала и листок, в отличие от предыдущих, был не положен, а выпал из его пальцев. И что-то слишком пристален был его взгляд, когда он смотрел сверху вниз на светлую голову Айении, да и потом внимательный глаз мог бы заметить, что цвет его лица немного изменился, когда он отошёл к другим студентам.

Ени же, ругая себя за трусость, но всё же чувствуя некоторое облегчение, развернула лист. Всё оказалось лучше, чем могло бы быть, - таков был её вердикт после его беглого изучения. Горестно вздохнув, она откинула прочие мешающие мысли и приступила к работе.

Контрольная состояла из двадцати тестовых заданий и пяти вопросов, на которых требовалось дать пространный ответ. На теорию и на историю приходилось примерно по половине. Ени ещё раз мысленно поблагодарила Синту за подсказку о работе Авито: если бы она не прочла там о многих тонкостях, ей бы пришлось туго. В её голову пришла мысль: не являлось ли это частью контрольной? В любом случае, она её уже сдала.

Авито же, удобно опершись спиной о свой стол, обозревал студентов. Все приняли усиленно-думающий вид и начали покрывать листки текстом. Но профессор явно не был обманут показным усердием и его голос то и дело нарушал столь трепетно им же охраняемую тишину кабинета.

– Карати, если Вы пытаетесь как-то связаться с Саппеном, то прошу Вас немедленно прекратить. Если же у Вас чесотка, прошу принять мои извинения, - Лав сконфуженно перестала скрести свою левую руку.
– Ричкатари, Лецри, то же самое касается и Вас. Попрошу выключить цветовые сигналы на Вашей ручке. Оливин, не подскажете, что же там такого интересного показывают Ваши часы? Если Вас интересует время, можете обратиться к часам на стене, они никакого подозрения не вызывают, да и Вам, наверно, удобнее. Лецри, мне казалось, что перемигивание и показывание пальцев устарело ещё в начале Правления? Или Вы решили обратиться к неувядающим ценностям? Хотя нет, наиболее склонна к примитивизму, как мне кажется, госпожа Ракауни. Проявляющиеся надписи на коже: это, знаете, даже не классика, а скорее свидетельство умственного развития. Прикройте свои колени, пожалуйста. Ричкатари и Лецри. Что ж, видимо, Ваш несгибаемый бойцовский дух поможет Вам в будущем, но явно не сейчас. Забыл сказать, что после трех замечаний нарушители удаляются из кабинета. Господа Лецри, Ричкатари, сдайте, пожалуйста, свои работы.

Если Сайлас поначалу выглядел, как рыба, выброшенная на берег, то Акарас достаточно скоро справился с собой, положил на преподавательский стол свой лист и вышел прочь. С того момента дисциплина царила идеальная.

Ени попала в список тех, кто не получил не одного замечания, исключительно из-за своей лени: ей было проще выучить, чем как-то исхитряться. В школе, где она училась, карались только письменные шпаргалки, подсказывание не поощрялось, но прямо и не запрещалось. Но поскольку в школе у неё было мало близких друзей, а подсказка - это всегда взаимный риск, она предпочитала всё делать сама.

Покинув кабинет, все увидели стоявших рядом Акараса и Сайласа. Они уже вполне справились с собой, но всё же можно было услышать, как Ричкатари сказал сам себе:

– Ну не выгонят же меня из-за этого!

– Да нет, - ободряюще похлопала его по плечу Кстина.
– Но оценка у тебя будет кошмарная.

– Что скажут мои родители?
– простонал Сайлас, а Ени поймала себя на мысли, что ждала подобных слов от Акараса. Но он только молча смотрел перед собой, а потом просто взял и ушёл.

– Странный он какой-то, - как бы сам себе сказал Калев.
– Эй, Сай, как это ты с ним умудрился сговориться?

– Да он, в принципе, нормальный, - пожал плечами тот, ненадолго отвлекаясь от стенаний.
– Но, наверное, это только потому, что моя семья соответствует его требованиям.

– Да, как раз в его репертуаре, - согласился Калев.
– Ну что, пошли?

На следующее занятие по МВД все пришли чуть ли не с трясущимися руками. Ени пыталась всю неделю отвлечь себя от пессимистических мыслей, но, честно говоря, это у неё плохо получалось. Лав уверяла, что была бы осчастливлена и шестеркой, Лиюв язвительно заметила, что эта планка слишком высока. Впрочем, самыми несчастными были Саппен и Ричкатари. Оба уже ни на что не надеялись и утешали друг друга, считая себя собратьями по несчастью. Айения с сомнением смотрела на них, размышляя над причиной низкой самооценки Калева. Но ни к какому выводу она прийти не успела, поскольку дверь в кабинет в последний раз захлопнулась, пропустив Авито. Он, как всегда, не обращая ни на кого внимания, прошел на свое место и достал из портфеля пачку листов, в которых все узнали свои работы. Теперь курсанты Лётной академии напоминали хищников, не способных ни на мгновение взгляд от жирненькой и аппетитненькой дичи.

– Итак, - начал Авито, - результаты первой контрольной. Средний уровень весьма высок, как, впрочем, и должно быть в Друинском Университете. Есть также и высшие баллы. Начнем: у Карати, Саппена, Ракауни, Ричкатари - 7; Асатани, Оливин - 8. Лецри, надо сказать, Вы меня удивили. Не сообщите ли, зачем Вы так упорно пытались воспользоваться подсказками, если Ваши ответы практически полностью верны? Поздравляю, 9, но в следующий раз советую сменить тактику. Шонор и Яминада - тоже 9.

Авито вышел из-за стола и начал раздавать работы, а в это время Айения пыталась переварить тот факт, что она получила высшую оценку. Сияющая Лавендер обернулась и беззвучно проговорила: 'Поздравляю!', Калев тоже что-то сказал, но она не услышала. Она, наконец, осознала, что произошло что-то невероятное и очень хорошее. Ошеломленная, она нечаянно повернулась и увидела нечто совершенно невероятное: в первый раз за почти полгода она увидела, как Акарас Лецри улыбался! Это была немного застенчивая улыбка и он никому её не адресовал, если не считать крышки стола, но у Ени немного перехватило дух. Мысль вроде 'Такое добро пропадает!' проскользнула у неё в голове, но тут же Акарас вернулся к своему прежнему состоянию, когда к нему подошёл Авито.

А когда Энзеллер приблизился к Ени, у той уже не оставалось времени на раздумья, кроме того, у неё было ощущение, что в этот день всё обязательно будет хорошо. Поэтому она взяла свой листок из его рук, пока он ещё не успел его опустить, подняла голову и взглянула ему прямо в глаза, забыв, что всё ещё улыбается светлой, 'не-верящей-своему-счастью' улыбкой. Как оказалось, он был ещё красивей, чем можно было судить издали, и вначале девушка была сама немного ошеломлена, впервые увидев его так близко, и поэтому не заметила его несколько странное поведение. Причём странное - это слабо сказано. Авито отшатнулся и в его глазах проявился тот самый ужас, который впервые показался, когда он увидел её фамилию. Впрочем, он скоро совладал с собой и, повернувшись, направился обратно. Свидетелями этой сцены стали Акарас, Синта и Анджей, сидящий за Айенией. Если последний практически ничего не понял в произошедшем, то на лицах первых отразилась гамма чувств и, прежде всего, любопытство. Ени же начал яростно читать свою работу, ругая себя на все корки. 'Что, доэкспериментировалась?! Поближе посмотреть захотелось?! Ну вот, опозорилась на всю катушку. Вечно смелость вылезает, когда не надо. Нет, но он тоже хорош', - продолжила она кипятиться, - 'отскочил как ошпаренный, как будто я ему какая-то жаба в соусе!' Так она себя и накручивала, поэтому, когда Авито рискнул посмотреть в её сторону, то натолкнулся на абсолютно зверский взгляд. Из-за полученного преподавателем шока подробный разбор контрольной был скомкан и Ени покинула кабинет в столь же раздраженном состоянии, которое продержалось до самого дома. Что-то буркнув в ответ на приветствие Хэл, она зашла в свою комнату и упала на кровать.

– Не понимаю, - почти отчаянно прошептала она.
– Что происходит?
– неожиданно глаза наполнились слезами и девушка начала всхлипывать.
– Нет, это надо прекратить, - она собралась и продолжила разговаривать с собой уже уверенным голосом.
– Подведём итог: я, кажется, влюбилась в первый раз в жизни в довольно неподходящий момент, как раз после поступления, причем, в своего преподавателя, естественно, намного старше меня, страдающего мизантропией и асоциальностью в тяжелой форме, не общающегося практически ни с кем. И сверх того: он шарахается от меня как будто я заразная. Нет, ну не дура ли?
– удивлённо спросила она сама себя.
– Влюбиться в кого-то только из-за внешности? Интересно, это со всеми так бывает? Может, у девчонок спросить? Хотя нет, лучше не надо. И так дурдом полный, - тут Айения спохватилась и закончила с подобными шизофреническими разговорами, пока они не развились в более тяжелую стадию.

Впрочем, подобная самопсихотерапия особой пользы не принесла: Айения ходила по дому как мрачное привидение и практически не реагировала на окружающих. Подруги пытались выяснить, что происходит, но наталкивались на непонимание. Поэтому было решено прибегнуть к окольным путям.

В один из дней, когда Ени с хмурым видом сидела в гостиной и пыталась вдуматься в понятия исторического процесса, в комнате появилась Оро, свежая и подтянутая как никогда. Ее преподаватель по боевой практике не соврал и теперь она приближалась по комплекции к Акации, во всяком случае, размеры её одежды поменялся радикально. Хэл под это дело собиралась затеять новый крестовый поход по магазинам, но это дело быстро пресекли, а Оролен заявила, что её шмотки обойдутся перепрограммированием.

Итак, Оро заглянула за плечо Айении:

– Что, всё учишься?

Та лишь недовольно пробурчала.

– Для лучшего усвоения материала необходимо сменить характер деятельности. Ну-ка, пошли!
– и она энергично дернула её за руку.

– Куда?
– удивилась Ени.

– На тренировку по стрельбе. Зарываешь свой талант в землю, дорогуша! Жду-не дождусь, когда смогу продемонстрировать тебя своему тренеру и курсу. Как ты собираешься уничтожать противника без тренировки прицельности?