Чтение онлайн

Афракт. На корме - отбивающий такт гортатор. Миниатюра Кодекса Вергилия.

Наплавной мост. Рельеф колонны Антонина.

Сходня, поданная на понтон. Фреска гробницы Назонов.

Трап, поданный на триеру. Фреска виллы Фарнезе.

 Наиболее популярными классами, являвшими большое разнообразие типов, были navis actuaria, или просто actuarium (быстроходное), navis longa (длинное) и navis oneraria (грузовое).

 Под актуарией римляне разумели легкое быстроходное беспалубное судно, приводимое в движение веслами или парусом, использовавшееся в военных флотах как вспомогательное - дозорное, посыльное, транспортное, разведывательное. То, что актуария заимствована у греков,- несомненно. Но какое греческое судно явилось ее прообразом - трудно сказать. Может быть - чисто весельный эгшкоп, где к веслам добавили парус. А возможно - парусно-весельный гистиокоп или эпактрида, где была введена «гребная часть». Актуарии часто можно было увидеть в пиратских эскадрах. Использовали их и в качестве транспортных или рыболовных. На этих судах было не менее восемнадцати весел, а в ватиканском Кодексе Вергилия изображена двадцативесельная актуария (по десять весел на каждом борту), доставившая Энея и его спутников к берегам Италии.

Наблюдательное судно в бухте, оборудованной маяками. Помпейская фреска.

 Если весел было менее восемнадцати, судно (и даже челнок) такого типа называли актуариолой. На ней можно было ставить и парус, но только при умеренном и благоприятном ветре, что, быть может, говорит о неустойчивости актуариолы на волне. Десятивесельную актуариолу упоминает Цицерон в письмах к Аттику, а ее миниатюрное изображение есть в Кодексе Вергилия. Это судно, судя по всему, принадлежало к navigium и navigiolum.

Актуарий. Миниатюра Кодекса Вергилия.

Актуриола. Миниатюра Кодекса Вергилия.

 К классу актуарий относился заимствованный у греков акатий, или аката, известный еще Геродоту и Фукидиду и продержавшийся до конца античности. Особенно его любили греческие пираты. Нос акатия был вооружен тараном, а крутая корма плавно загибалась вовнутрь. Сколько на нем было мачт - неизвестно, но, судя по описанию Ксенофонта, не менее двух: он упоминает один главный парус и один вспомогательный, косой, управлявшийся только одним шкотом и тоже называвшийся акатием, как и носовая мачта, специально для него предназначенная. По-видимому, это был долон левантийского покроя: он имел форму перевернутого треугольника и своим основанием крепился к рею, как это изображено на помпейской фреске, повествующей о похищении Ариадны Тесеем. Правда, писатель VII века Исидор утверждает в своих «Этимологиях», что акатием считался как раз главный парус, но возможно, что эта деталь относится именно к его времени, ибо не верить Ксенофонту у нас нет оснований. Акатий, по-видимому, явился следующим, и весьма логическим шагом от египетского паруса с урезанным углом времен фараона Сахура. А это может означать только одно: тот, первый парус египтяне не изобрели, а попытались заимствовать - скорее всего у финикиян. Потому-то он и не прижился в консервативном Египте, но был сохранен и развивался в странах Благодатного Полумесяца, пока не попал в поле зрения римлян, охочих до разного рода заимствований. Афинский военачальник Ификрат, склонный к изобретательству в части ратного дела, по свидетельству Ксенофонта, переоснастил свой корабль следующим образом: он заменил тяжелую мачту с обычным большим парусом на более высокую и легкую и поднял на ней маленький акатий - возможно, вместе с марселем. Это позволило ему заметно увеличить скорость судна и обойтись меньшим количеством гребцов.

 К актуариям принадлежал и лемб - морское особо быстроходное остроконечное судно небольших размеров, изобретенное жителями Кирены, но применявшееся главным образом пиратами Иллирии и Лигурии и через греков перенятое римлянами. Плавт и Вергилий вслед за греками именуют лемб «челноком», но это, скорее, поэтический образ маленького суденышка. Невероятно, например, чтобы челнок мог буксировать груженые большие корабли, да еще и с пассажирами, а такие случаи известны. Кроме того, Тит Ливий едва ли назвал бы челнок «многовесельным». И действительно, лембы обычно имели шестнадцать весел, а иногда и более, и очень часто использовались на посылках и непосредственно в военных действиях на море и реках. Другое дело - разновидность лемба, относящаяся к малым судам и носившая у римлян уменьшительное имя лембункул, или ленункул. Это и впрямь были самые настоящие челноки, их хорошо знают Цезарь, Тацит, Саллюстий - вплоть до Аммиана Маркеллина, последнего римского историка. Рыбачьи же лембы, упоминаемые античными авторами,- это, скорее всего, сходные с ними самнитские долбленные челны каудики, ходившие некогда по Мозелю. Каудики принадлежали к navigiolum или navia. В них, кроме всего прочего, перевозили бочки с вином. К этому же типу относились заимствованная у греков финикийская кимба («чаша Гелиоса») и каупул, упоминаемый писателем II века Авлом Геллием и известный нам лишь на названию.

Римские рыбаки. Фреска дворца Тита.

Перевозка вина.

 Из разведывательных или дозорных судов (римляне называли их спекулаториями) весьма популярным был катаскоп, заимствованный, судя по названию, у греков, и его уменьшенный чисто римский вариант - катаскопий. Вероятно, в этой роли использовался также легкий быстроходный келет, изобретенный пилосцами и мессенцами и получивший в Риме еще одно название - келок. Из многочисленных упоминаний этого судна античными авторами от Геродота и Фукидида до Геллия и Исидора можно заключить, что оно было беспалубным, многовесельным (на рельефе колонны Траяна видно, что каждым веслом келета управляет один гребец), имело иногда мачту с парусом и из-за своей быстроходности весьма благосклонно было принято пиратами - как, впрочем, и все суда, относящиеся к актуариям. Келет мессенских пиратов упоминает, например, Фукидид: он был тридцативесельным, как греческая триаконтера, мог перевозить одновременно до сорока тяжеловооруженных воинов и служил по мере надобности посыльным или транспортным судном.

Келет-бирема. Рельеф колонны Траяна.

Навис лонга. Мозаика гробницы близ Поццуоли.

 Лонги (греческие макры) - «длинные» суда с острым килем - имели до полусотни гребцов, по двадцати пяти с каждого борта. Изображенное на мозаике одной гробницы близ Поццуоли судно с сорока восемью гребцами вызвало даже поначалу споры о возрасте этой мозаики, ибо именно такое количество весел имели средиземноморские галеры в средние века. В общем случае navis longa были переходным классом между актуариями и многорядными кораблями. В обиходе же это было родовое понятие для всех типов военных кораблей независимо от количества рядов весел, так как в их основе лежал единый конструктивный принцип - острый киль, наличие палубы и длинный корпус, резко отличавшие лонги от короткокорпусных «купцов» с округлым днищем. Из многорядных кораблей римляне в разное время брали на вооружение триеры, тетреры, пентеры и декеры, причем наряду с греческими названиями использовали латинские - соответственно триремы, квадриремы, квинкверемы и декемремы. Только гексеры и гептеры именовались всегда по-гречески - так, как звали их первые учителя сынов Ромула, их наставники в морском искусстве.

Либурна. Изображение на медали.

 Все типы лонгов использовались также для морского разбоя. Поэтому неудивительно, что преобладающим типом в этом классе, если не считать многорядных кораблей, была либурна, изобретенная иллирийскими пиратами, опробованная Гнеем Помпеем в войне с эвпатридами удачи, заимствованная у них и усовершенствованная Агриппой, ставшая ударной силой римского военного флота. Ее изображение сохранилось на медалях императоров Клавдия и Домициана, но оно слишком обобщенно, чтобы Судить о деталях. Либурна принадлежала к очень длинным бипрорам - кораблям с «двойным носом», то есть имела одинаково заостренные штевни, как пентеры и гептеры карфагенян, как быстроходные индийские проа, как суда свионов, о которых Тацит писал, что они «могут подходить к месту причала любою из своих оконечностей, так как и та и другая имеют у них форму носа. Парусами свионы не пользуются и весел вдоль бортов не закрепляют в ряд одно за другим; они у них, как принято на некоторых реках, съемные, и они гребут ими по мере надобности то в одну, то в другую сторону». Кроме весел с двумя-тремя гребцами на каждом либурны имели мачту, установленную в середине корабля и несущую парус, формой напоминающий акатий. Либурнам приходилось воевать с либурнами, так как ими пользовались и государства, и пираты, и защищать самих себя, ибо маленькие либурны нередко эскортировали флоты, состоящие из больших либурн. Впоследствии из них развился не менее быстроходный дромон («бегун»), чьи гребцы назывались дромонариями.

Пистрис. Помпейская фреска.

 Либурны пришли на смену старым типам, таким, например, как небольшой быстроходный пистрис, или пристис, известный Полибию, заимствованный у греков римлянами и как раз во времена Августа уступивший морскую арену либурнам: последние упоминания пистриса принадлежат Ливию и Вергилию. Пистрисом греки именовали разных морских чудищ вроде акулы, кита или пилы-рыбы. Судно получило это название, вероятно, благодаря гипертрофированно высокой носовой части, возвышавшейся над водой наподобие головы сказочного дракона, увенчивающей круто выгнутую шею, тогда как низко сидящий корпус был неразличим даже на небольшом расстоянии. Так строили потом своих «морских драконов» викинги...

В «Энеиде» пистрис - не тип судна, а имя корабля, «быстроходного», но в то же время и «огромного». Последнее - очевидная дань эпосу. В Кодексе Вергилия это место проиллюстрировано изображением фантастической головы, высоко взметнувшейся на форштевне и заменившей собою обычную носовую фигуру. Эти фигуры, установленные на носу корабля или нарисованные возле форштевня, были отличительным знаком военного флота. По ним корабль получал свое имя, они были его знаменем и гербом, украшением и символом. (Эту традицию продолжили в Средние века и в Новое время мореходы Европы, украшавшие носы своих кораблей фигурами святых.) Потому-то отпиливание носов у вражеских кораблей было у римлян актом не только возмездия, не только обескровливания чужого флота, но и знаком несмываемого позора для побежденных.

Бирема-дикрот. У подножья башни - ящик с изображением тутелы. Деталь мраморного барельефа.

 Название носовой фигуры или изображения - insigne - переносили иногда и на кормовое украшение, хотя корма была местом божества, под чьим покровительством находились корабль и его экипаж. Оно называлось тутелой - богом-хранителем, гением-хранителем. У Овидия тутела - это рисованное изображение Минервы. Такие изображения обычно помещались на слегка выступающем за линию борта четырехугольном ящике, как показано на одном мраморном барельефе. Тутела у Сенеки изваяна из слоновой кости. Петроний упоминает вложенную в руку тутеле оливковую ветвь - на ней клялись, как на Библии. По- видимому, тутелой можно считать и изображение самого корабля, доставившего греческого бога-врачевателя Асклепия из Эпидавра в Рим: эта сценка обнаружена на древнем фундаменте садовой ограды монастыря Сан-Бартоломео на тибрском острове Тиберин (в античности - остров Эскулапа) в центре Рима...