Чтение онлайн

 Здесь все зависит от того, как истолковать другую фразу Вегеция - о том, что римский флот состоит из кораблей двух видов: либурн и наблюдательных. К наблюдательным несомненно относится второй описываемый им тип судна, заимствованный у британцев,- возможно тот самый, что упоминал Цезарь. Это скафа - сорокавесельное парусно-гребное судно, использовавшееся римлянами для разведки, наблюдения и перехвата посыльных судов или продовольственных транспортов. Такая скафа не имеет ничего общего с маленькой долбленкой. Можно лишь предположить, что лодки чаще других судов использовались для разведки, и название скафы сделалось со временем собирательным для всех наблюдательных судов. Вегеций относит их к тому же классу, что и «более крупные либурны». По-видимому, такого же мнения придерживался и Тацит, когда описывал суда батавов - племени, обитавшего в районе нынешней Зеландии. Боевые корабли батавов имели один или два ряда весел (как либурны), а более мелкие суда - Тацит называет их барками - управлялись тридцатью-сорока гребцами (как скафы), были вооружены «наподобие либурнских кораблей» и несли на своих мачтах «пестрые солдатские плащи, которые варвары использовали вместо парусов и которые придавали всей картине веселый праздничный вид». Эти барки очень напоминают скафы, если не считать разноцветных парусов. Чтобы не обнаружить себя прежде времени и скрыться после нападения, скафы маскировались под цвет средиземноморской лазури: их корпуса, рангоут и такелаж окрашивались «венетской краской», ею же покрывали все оружие и даже одежду моряков и воинов. Эти юркие быстроходные невидимки, должно быть, причиняли много беспокойства неприятелям.

 Если принять, что либурна и скафа - это и есть те два типа судов, из которых состоял весь римский флот, то придется признать, что либурнами называли «корабли вообще» - с числом ярусов весел до пяти (это не противоречит указанию Тацита, что барки вооружены наподобие либурнских кораблей, а следовательно, не являются ими). Если же допустить, что либурна могла иметь не больше двух ярусов весел, то скафа - лишь одна из многих разновидностей остальных судов, но тогда возникает вопрос: можно ли считать наблюдательными судами, скажем, пентеры? Ответ, скорее всего, должен быть отрицательный, следовательно, имя пиратской либурны римляне распространили на весь свой боевой флот, претерпевший при Агриппе ряд изменений - прежде всего в части быстроходности и маневренности. От кораблей с числом ярусов весел свыше пяти римляне отказались окончательно, гексеры и декеры в эскадре Антония во время битвы при Акции уже выглядели анахронизмами, а после его поражения - опасными анахронизмами. Наиболее распространенными стали квинкверемы, заимствованные у карфагенян, и квадриремы - излюбленный тип родосцев: они чаще всего упоминаются древними авторами.

 В 46 году до н. э. Цезарь подарил соотечественникам новое, невиданное дотоле развлечение - театрализованный морской бой. Для этого было специально выкопано озеро на правобережье Тибра и в него введены тирийские и египетские биремы, триремы и квадриремы с множеством воинов на их палубах. Интерес к этому роду зрелищ оказался велик: «давка была такая, что многие были задавлены до смерти, в том числе два сенатора»,- информирует Светоний. Во 2 году христианской эры примеру Цезаря последовал Октавиан - он повелел представить эпизод Саламинского сражения, на столетия поразившего воображение древних. В Риме выкопали водоем размером двести восемьдесят метров на семьдесят, и в нем померились силами два флота, в коих ударную роль играли диеры и триеры - корабли времени Фемистокла. На палубах всех тридцати кораблей разместились около трех тысяч эпибатов.

 Клавдий, с, чьим именем связывают самую внушительную навмахию - быть может, благодаря лучше сохранившемуся ее описанию,- заставил сражаться в Фукинском озере в полутора сотнях километров от Рима «сицилийский» и «родосский» флоты. Каждый состоял из дюжины трирем, нескольких квадрирем и множества малых судов - девятнадцать тысяч приговоренных к смерти преступников бились на сотне палуб. На озере была обозначена плотами акватория, достаточная для навмахии, а на самих плотах разместился «заградотряд» - преторианцы, конница - и построены укрепления с катапультами и баллистами наготове, дабы воспрепятствовать возможному бегству сражающихся. На всех возвышенностях берега разместились зрители, и среди них сам Клавдий с супругой. Все уцелевшие в этом побоище, гладиаторском по существу, были помилованы императором.

 После Клавдия навмахии устраивал Нерон: в деревянном театре близ Марсова поля он повелел еще раз воскресить эпоху греко-персидских войн.

 Тит впервые устроил морское сражение при освящении выстроенного им гигантского амфитеатра, известного теперь как Колизей. После этого его стены не раз еще бывали свидетелями подобных зрелищ.

 Последние навмахии связывают с именем Домициана, построившего для них особый пруд, облицованный камнем (этим камнем Траян подновлял потом стены сгоревшего Колизея) и увековечивший одну из них на специальной медали.

 Едва ли стоит пояснять, что участвовавшие в нав- махиях корабли отнюдь не были моделями. Как новые, так и старые типы хорошо были приспособлены для боя. Их носы были снабжены таранами, окованными медью. Бронированные носы имели, в частности, почти все пиратские корабли, сопровождавшие Митридата. Форштевни с таранами могли быть сменными и изготавливаться отдельно; в случае поломки носовая часть корабля легко заменялась, а иногда такие носы прикреплялись к кораблям другого класса. При большой скорости тараны с силой протыкали корпус неприятельского корабля и увязали в нем, играя по существу роль абордажных крючьев или корвуса.

Навмахия Домициана в Колизее. Изображение на медали.

 Во время сближения кораблей римляне с башен или палуб осыпали неприятеля стрелами, копьями, дротиками и камнями из пращей и фустибалов (метательных палок), камнями и свинцовыми шарами (прообразами пуль) из онагров и баллист, стрелами из скорпионов. Если корабль подлежал уничтожению, стрелы обматывали паклей, смешанной с серой и асфальтом и пропитанной нефтью или маслом, и вонзали в борт или палубу неприятельского корабля, превращая его в пылающий факел.

 По крайней мере со времен Цезаря для этой цели использовали и брандеры: его флотоводец Кассий, «нагрузив грузовые корабли смолой, дегтем, паклей и другими горючими материалами, пустил их при сильном и благоприятном ветре на флот Помпония и сжег все его тридцать пять кораблей, из которых двадцать было палубных».

 Если силы были примерно равны и корабль можно было захватить в качестве приза, римляне подходили к нему вплотную, лишали хода, выводили из строя рангоут и такелаж, рвали паруса, калечили и убивали людей, пуская в дело гарпаги или серпоносные шесты (дорюдрепаны, как называли их греки, или фалкс муралис по-латыни), и сцеплялись борт к борту посредством корвуса. Изобретенный Агриппой гарпаг, или креагра, представлял собой деревянный брус длиной примерно три метра, окованный железом и имевший на концах массивные кольца. Ближнее кольцо системой канатов соединялось с метательным устройством, дальнее оканчивалось большим острым железным крюком (harpago). Если гарпаг впивался в оконечность судна или палубу у ближнего борта, он играл ту же роль, что и корвус; если же он пролетал над палубой и вонзался у дальнего борта, римляне, дав задний ход, могли перевернуть неприятельское судно. Этот большой гарпун (малый был оружием рыбаков) имел существенное преимущество перед обычными абордажными крючьями, забрасываемыми с помощью каната: его невозможно было перерубить.

 Разновидностью гарпага можно считать ассеры - управляемые тараны, тонкие длинные балки с обитыми железом концами, свободно подвешенные на канатах. Если ассер раскачать и с силой толкнуть на приблизившийся вражеский корабль, он сметал с его палубы все живое и мог при удачном попадании пробить борт.

 Заканчивались морские сражения традиционно - рукопашной на неприятельских палубах.

 Торговые суда Рима, по-видимому, претерпели меньше изменений, чем военные. Раннереспубликанские корабли, правда, не дошли до нашего времени, и об эволюции римского торгового флота можно судить по сравнительно небольшому отрезку времени - от III века до н. э. до III века н. э. Но зато здесь мы имеем дело не с беглыми упоминаниями отдельных авторов, а с «живыми» кораблями.

 Груз первого из них, затонувшего между 80 и 50 годами до н. э., был обнаружен в преддверии XX века - осенью 1900 года греческими ловцами губок у острова Антикифера и исследован в 1953 году Жаком-Ивом Кусто. Только груз, от корабля не осталось ровным счетом ничего.

Торговые суда Рима на заре нашей эры. Барельефы.

Римское торговое судно I века. Реконструкция.

 Но семь лет спустя, тоже ловцами губок, был найден поистине бесценный клад. Французский историк и искусствовед Саломон Рейнак сравнил эту находку с открытием Помпей. У берегов Туниса близ мыса Африк с расположенным на нем городом Махдия - бывшей резиденцией проконсула провинции Африка - обнаружили римское судно с грузом, затонувшее чуть раньше, чем судно с Антикиферы. Археолог Альфред Мерлен приступил к его изучению. За шесть лет, в 1907-1913 годах, со дна моря были подняты более тысячи трехсот сорока предметов, занявших шесть залов Национального музея в тунисском дворце Бардо. Это судно, длиной около сорока метров, шириной около шестнадцати и с килем сечением 29Х 23 сантиметра, назвали галерой Махдия. Предполагают, что оно погибло примерно в 86 году до н. э., во время правления Суллы, когда он вывозил из Афин произведения искусства. Пунктом назначения могла быть или Остия, или Иол, переименованный при Августе в Кесарию,- строящаяся столица берберского царя Юбы II. В любом случае путь шел вокруг Сицилии. В 1948 году подводные работы продолжили Жак Ив Кусто и Филипп Тайе. Им удалось проникнуть во внутренние помещения судна, чего не сумел сделать Мерлен, не располагавший аквалангом. Благодаря свинцовой обшивке корпуса груз, уложенный в трюмах, почти не пострадал.