ЕВРЕИ И ХРИСТИАНСТВО
Шрифт:
Для того чтобы доказать преемственную связь между Ветхим Заветом (то есть еврейской Библией — ТаНаХом) и Новым Заветом — книгой новой религии, уже в раннюю эпоху существования христианства был составлен целый список стихов, взятых из еврейского Священного Писания, якобы свидетельствующих, что события, произошедшие с основателем христианства — Иисусом, были предсказаны библейскими пророками. Евреев, которые продолжали читать ТаНаХ в оригинале и, конечно, не находили в нем никаких доказательств христианства, обвиняли в "жестоковыйности", в "упрямом отрицании очевидных фактов, свидетельствующих о Христе". На протяжении многих веков иудаизм находился на положении ответчика перед господствующей христианской церковью. В бесконечных диспутах с евреями [8] проповедники христианства из поколения в поколение повторяли одни и те же аргументы "списка свидетельств", совершенно игнорируя разъяснения и ответы своих оппонентов [9] .
8
[7] Следует отметить, что диспуты с евреями и в новейшее время рассматривались христианами как миссионерская деятельность с целью обращения евреев в христианство, а вовсе не как совместный поиск истины. Либеральный протестантский богослов (кстати, дружелюбно относившийся к евреям), Карл Людвиг Шмидт, откровенно высказал это евреям во время диспута с еврейским философом Мартином Бубером в 1933 году: "Евангельский богослов, которому приходится говорить с вами, должен говорить с вами как член церкви Иисуса Христа, должен стремиться говорить таким образом, чтобы передать еврейству послание Церкви. Он должен это делать даже тогда, когда вы бы не стали приглашать его делать это. Утверждение христианской миссии в разговоре с вами может иметь у вас несколько горьковатый привкус и рассматриваться как нападение. Однако такое нападение как раз и влечет за собой заботу о вас, евреях, — дабы вы могли жить вместе с нами как братья на нашей германской родине и во всем мире…"
9
[8] Типичным примером является "Диспут Нахманида", один из наиболее известных и хорошо документированных диспутов, имевший место в XIII веке в Испании. Отрывки из книги Нахманида, в которой он пересказывает ход диспута, см. в Дополнении в конце нашей книги.
Для человека, который верит в то, что еврейское Священное Писание — это величайшее откровение Бога миру, содержащее в себе пророчества на все времена, жизненно необходимо найти в нем подтверждение своим религиозным воззрениям. Именно поэтому христиане, и в особенности иудео-христиане, всегда приводят эти пророчества как одно из обоснований своей веры; на них же опирается провозглашенное христианами право считать себя "Новым Израилем".
Подробная критика христианского "списка доказательств" требует детального анализа еврейского текста Библии. Поэтому мы разберем здесь только одно из них — самое известное и наиболее широко цитируемое. Анализ некоторых других, наиболее часто выдвигаемых христианскими миссионерами "доказательств", см. в конце главы в "Дополнении".
2.2. Предсказание о "непорочном зачатии". Один из основных догматов христианства — положение о чудесном рождении Иисуса. Согласно христианскому вероучению, Иисус родился от девственницы, чудесным образом зачавшей его без мужчины. Этот догмат основан на известном тексте Евангелия от Матфея:
Да сбудется реченное Господом через пророка (Исайя, 7:14): "Итак, Сам Господь даст вам знамение: Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут ему имя Иммануэль" [10] .
10
[9] Следует напомнить, что написание слов "Дева" и "Сын" с заглавной буквы существует только в христианских переводах книги Исайи на греческий и другие европейские языки. В оригинальном еврейском тексте Библии этих заглавных букв нет, поскольку в иврите вообще нет заглавных букв. Написание с заглавной буквы слов "Дева" и "Сын" в евангелиях само по себе является христологической интепретацией библейского текста.
Таким образом, христиане обосновывают догмат о "непорочном зачатии" ссылкой на книгу Исайи. Утверждение о том, что Исайя "предсказал" непорочное зачатие Иисуса, играет важную роль в христианском богословии. Проблема, однако, в том, что ивритское слово 'алма', которое употребляет Исайя, однокоренное с ивритскими словами 'элем' — 'юноша', 'отрок' (см. Самуил I 17:56) и 'алумим' — 'юность' (см. Исайя 54:4; Псалмы 89:46) и означает не именно 'девственница', а вообще 'юная, молодая женщина'. Это особенно ясно видно, например, из контекста, в котором употребляется это слово в "Притчах Соломона" (30:19):
Три вещи сокрыты от меня, и четырех я не знаю: путь орла на небе, путь змея на скале, путь корабля среди моря, путь мужчины в юной женщине ('алма'). Таков и путь блудницы: поела, обтерла рот свой и говорит: "Не сделала я ничего худого".
Четыре "пути", о которых говорится в начале стиха, потому и сходны с "путем блудницы", что они не оставляют видимых следов. Но ведь "путь мужчины в женщине" не оставляет следов именно в том случае, если она уже утратила девственность. Вот почему никак нельзя перевести слово 'алма' у Исайи как 'Дева' [11] : это очевидная ошибка в понимании еврейского текста — либо же подтасовка [12] .
11
[10] "Девственница" на иврите — 'бетула' (см.: Левит 21:3; Второзаконие 22:19; Иезекииль 44:22; Йоэль 1:5). Если бы Исайя имел в виду именно необычайный факт рождения ребенка у девственницы, он бы, несомненно, употребил именно это слово.
12
[11] Эту же ошибку мы находим в греческом переводе Исайи, в котором слово 'алма' переведено как 'партенос', то есть 'девственница'. Как уже указывалось выше, в Септуагинту (наиболее старый и авторитетный перевод Святого Писания на греческий) Книга Исайи не входила, и ее перевод на греческий был сделан позже и неизвестно кем. Этот перевод сохранился только в христианской традиции — и, по-видимому, прошел редактирование в нужном христианам направлении.
Таким образом, текст Исайи не имеет никакого отношения к догмату о непорочном зачатии. Это становится еще более очевидным при обращении к тому контексту, из которого взят стих о рождении ребенка по имени "Иммануэль". Пророк Исайя выходит навстречу иудейскому царю Ахазу и говорит ему, что он не должен бояться выступивших против него соединенных армий северного Израильского царства ("Эфраима") и Рецина, царя Арама, и ни в коем случае не должен обращаться за помощью к Ассирии. Он вскоре сможет победить их собственными силами, и вот ЗНАК, который подаст царю Ахазу Всевышний: эта молодая женщина — 'алма' — забеременеет и родит сына, которому нарекут имя Иммануэль (дословный перевод: "С нами Бог"), и прежде, чем этот сын вырастет, не останется следа от армий фраима и Арама. Вообще говоря, Божественный знак (ивр. 'от'), на который указывают пророки в подтверждение своих слов, отнюдь не всегда является чудом, нарушающим законы природы (как, например, в книге Исход 3:12); зачастую обычное событие, предмет или человек могут стать символами, напоминающими людям о Божественном Провидении, о пророчестве и о его исполнении. В данном случае рождение мальчика (близкое будущее) должно стать знаком будущего падения фраима и Арама (далекое будущее). Далее (стих 8:18) Исайя говорит отступникам: "Держите совет, но он расстроится; изрекайте решение, но оно не осуществится, ибо с нами Бог (ивр. 'иману эль'). Вот я и дети, которых дал мне Господь, как знак ('от') и знамение в Израиле от Господа, Бога Воинств, обитающего в Сионе" (8:18) [13] .
13
[12] Отсюда большинство комментаторов делает вывод, что мальчик по имени Иммануэль, долженствующий быть знаком Божественной воли, — не кто иной, как сын самого Исайи, а его мать, жена пророка Исайи, — та самая 'алма', о которой говорится в пророчестве.
Итак, Евангелие от Матфея приводит ошибочную версию стиха из Исайи, основанную на искаженном понимании библейского иврита. Интересно, что в недавнем издании "Новой английской Библии" этот стих из Исайи в разных местах переводится по-разному: в переводе самой книги Исайи слово 'алма' переведено как 'young woman' ('молодая женщина'), а в переводе Евангелия от Матфея — как 'Virgin' ('Дева'). Это поучительный пример противоречивой установки переводчиков: с одной стороны — требования языковой точности и научной добросовестности, с другой стороны — верность христианскому догмату. Переводчики Евангелия от Матфея не могли перевести это слово иначе как "Дева", — в противном случае у них разрушалось все обоснование христианского догмата о непорочном зачатии.
Евреи, знакомые с еврейским текстом Исайи, видели подтасовку в христианской ссылке на "Ветхий Завет" и не могли согласиться с тем, что "чудесное рождение Иисуса" якобы было предсказано древними еврейскими пророками, в то время как другие народы, желавшие присоединиться к монотеизму, принимали эти доводы на веру.
Остается только поражаться тому факту, что в течение почти двух тысяч лет в качестве "обоснований" христианства использовались элементарные подмены в переводе. Именно на это рассчитано большинство христианских ссылок на Ветхий Завет: они строятся на неточностях перевода и на произвольных толкованиях отдельных стихов, вырванных из контекста.
2.3. Дополнение: КАНОНИЗАЦИЯ ИСКАЖЕНИЙ В ХРИСТИАНСКИХ ПЕРЕВОДАХ БИБЛИИ
Сомнения в истинности "списка свидетельств", долженствующего свидетельствовать о преемственной связи между иудаизмом и христианством, возникали и у наиболее образованных людей в кругах самих христианских богословов. В этой связи немалый интерес представляет книга профессора Петербургской Духовной Академии И.А.Чистовича "История перевода Библии на русский язык" [14] , в которой, в частности, рассказывается о докторе богословия протоиерее Г.П.Павском. Протоиерей Г.П.Павский был профессором древнееврейского языка в Петербургской Духовной Академии с 1818 по 1827 гг. Он был одним из тех редких христианских богословов, которые хорошо знали язык Писания. Работая со студентами, он — в основном в учебных целях — стал переводить Библию с древнееврейского на русский язык и постепенно довел свой перевод до конца пророческих книг. Напомним, что любая попытка перевода Библии на русский язык в России в то время была строжайше запрещена: церковнославянская Библия была канонизирована православной церковью, и любое отклонение от ее текста уже считалось расколом. Студенты Г.П.Павского умудрились, вопреки запрету администрации, отпечатать несколько сот экземпляров отдельных его переводов Библии под видом студенческих лекций. При этом строго предупреждалось, что ни один экземпляр не должен попасть в руки "светских лиц". Экземпляры переводов студенты хранили у себя и пользовались ими в классе на лекциях по Священному Писанию и по древнееврейскому языку.
14
[13] И.А.Чистович. История перевода Библии на русский язык. СПб, 1873. История с переводом Библии Г.П. Павского приводится нами по статье Б.Хаскелевича "Переводы Библии".
Однако все это недолго оставалось тайной. Киевский митрополит Филарет получает из Владимира длинное анонимное письмо, написанное, как позднее оказалось, монахом Агафангелом, будущим архиепископом Волынским. В письме говорилось: "Высокопреосвященнейший Владыко! Змий начал уже искушать простоту чад св. православной церкви и конечно станет продолжать свое дело, если не будет уничтожен блюстителями православия… Ужели допустить, чтобы враг сеял более и более свои плевелы посреди пшеницы, чтобы яд его беспрепятственно распространялся между верующими!"
Чем же провинился протоиерей Г.П.Павский, что возбудил к себе столь ревностный гнев? Во время разбирательства в Синоде Г.П.Павскому было задано пять вопросов, содержание которых сводилось к следующему. Признает ли он, что пророчество Исайи (7:14) "Се Дева во чреве приимет…" говорит о "рождении Иисуса Христа от Девы Марии", и если признает, то почему в заголовке к своему переводу данной главы он написал, что Исайя говорит о событиях, связанных с временами древнеиудейского царя Ахаза? Признает ли он, что пророчество Даниила о "семидесяти седьминах" (Даниил 9:24) относится ко времени "пришествия Христова", и если признает, то почему же он в примечаниях написал совсем другое? В том же духе следовали и остальные вопросы относительно тех мест Писания, которые церковь относит к "списку свидетельств об Иисусе в Ветхом Завете" и которые в переводе протоиерея Павского потеряли всякий намек на "явление Христово". Показательно, что члены комиссии не обвиняли Павского в незнании библейского языка (для подобного обвинения их собственных знаний не хватило бы) или в преднамеренном искажении перевода. Преступление Павского заключалось в преподавании и распространении перевода, противоречащего догматам церкви. Ведь его переводы недвусмысленно свидетельствовали о том, что "список свидетельств Ветхого Завета о пришествии Христовом" лишен всякого смысла.