Чтение онлайн

Павский отвечал Синоду, что он безусловно верит во все догматы церкви. Что же касается его лекций и переводов, то как профессор древнееврейского языка он не мог в них вносить ничего догматического. Уроки догматики ведет другой профессор; его же, Павского, задача — воспроизвести только "ход речи и содержание Пророков". Но что касается хода речи и содержания текста Святого Писания, то в пророческих книгах говорится, разумеется, о другой эпохе, а не о пришествии Христа!

В пророчестве Даниила о "семидесяти седьминах" протоиерей Павский делает еще одно открытие, сенсационное для христиан. В церковнославянском переводе здесь употреблен термин "Христос Владыка". "Древние толковники, — пишет Павский, — построили свое толкование на основании неверного греческого перевода и особенно на имени "Христос" — "помазанник", прилагая его к Искупителю рода человеческого. Но кто нынче не знает, что имя сие относится и вообще к царям? И именно у пророка Исайи сим именем назван Кир, царь персидский — 45:1".

В том же ключе — то есть беря за основу не христианскую интерпретацию текста, но непредвзятое прочтение еврейского оригинала — были переведены и истолкованы и другие спорные стихи из "Ветхого Завета": главы 10–12 и 40–46 из Исайи, в которых, согласно толкованию Павского, говорится об избавлении еврейского народа, а вовсе не о "пришествии Христа", и пророчество из Йоэля, в котором "пророк в восторге предрекает иудеям Божье благословение, а всем врагам их гибель" — вопреки новозаветному толкованию об "излиянии святого духа на апостолов".

За подобные взгляды Павский был осужден церковным судом. После длительных допросов он покаялся, "признав" свои ошибки, а экземпляры его перевода было предписано "разыскивать и изымать" по всем епархиям, а также "принять надлежащие меры, чтобы означенный перевод не имел пагубного действия на понятия воспитанников духовных учебных заведений". Все это должно было делаться в строжайшей тайне, без огласки. Синод православной церкви хорошо сознавал, с каким взрывчатым материалом он имеет дело.

3.1. Психологические аспекты неприятия евреями концепции "богочеловека". Выше мы говорили о том, почему евреи не могут согласиться с христианской концепцией Иисуса как Мессии. Однако не вопрос о Мессии, а вопрос о "богочеловеке" является проблемой, наиболее радикально разделяющей иудаизм и христианство и делающей христианство совершенно неприемлемым для евреев. Поклонение Иисусу Христу как "Богу в образе человека", само объявление Иисуса тождественным Богу вызывает у евреев категорическое неприятие. Здесь мы хотели бы рассмотреть сначала психологические, а затем теологические аспекты этой проблемы.

Иудаизму свойственно представление о величии человека — самого совершенного из творений Всевышнего, создавшего человека по Своему образу и подобию. Человек неизмеримо выше всех остальных творений, ибо только он наделен Божественной душой, внутри которой сияет "Божественная искра", непосредственно связанная с Творцом. Тора называет человека (всякого человека!) "сыном Божьим", подчеркивая его особую близость к Создателю. Человек должен стараться увеличить эту близость, подражая Всевышнему в своих делах ("Будь милосерден, ибо Он милосерден; будь свят, ибо Он свят"). Более того, на человека возложена обязанность быть как бы со-Творцом мироздания. Согласно учению иудаизма, Всевышний создал мир "незавершенным" — для того, чтобы человек мог, выполняя свое Божественное предназначение, исправить этот мир и завершить Творение, заслужив Спасение как награду за этот труд.

И при всем этом неизмеримая пропасть лежит между Творцом и Его творением, между Богом и человеком. Связь Всевышнего с миром, Божественное воздействие и руководство мирозданием осуществляется как трансцендентно ("извне мира"), так и имманентно ("изнутри мира"); но все эти проявления Бога в мире (т. е. проявления Его "Воли", которые мы могли бы попытаться описать) — являются лишь проявлениями и признаками, но никак не Им Самим. Нам не дано "описать" Самого Бога в словах — потому что любой язык приспособлен к явлениям и категориям этого мира и не может "ухватить" Его абсолютности и трансцендентности. Любая попытка "представить" Бога в каком бы то ни было образе, "воплотить" Его в каком бы то ни было существе является, с точки зрения иудаизма, примитивизацией Божественности и граничит с идолопоклонством.

Ощущение непреодолимой дистанции между Богом и человеком не должно приводить нас в отчаяние — напротив, оно позитивно и конструктивно. Сознание, что Он неизмеримо выше человека, является источником возвышенного трепета перед Богом; в то же время сознание того, что человек может — и даже обязан — установить через эту пропасть непосредственную и прямую связь со своим Творцом возвышает человека и является проявлением Его любви к Своему созданию. Если Бог хочет, чтобы я предстоял перед Ним без всяких посредников, то это свидетельствует о моих возможностях, о моем собственном величии. А кто велик — с того много и спросится; и потому в этом прямом предстоянии перед Богом — источник моей ответственности перед Ним и созданным Им миром.

Для того, чтобы мы осознали меру этой ответственности, Тора заповедует нам обращаться непосредственно к Творцу вселенной — и только к Нему — в своих молитвах и просьбах. Бог добр — но не всепрощающ. Он наделил человека огромными возможностями и потому требует от человека реализации этого потенциала, а за пренебрежение человеком своими возможностями — карает. Человек, предстоящий перед Создателем и Хозяином мироздания, должен знать, что Его невозможно ни задобрить, ни подкупить, — поэтому, обращаясь к Нему с молитвой и просьбой, нужно сначала ответить самому себе на вопрос, поступаешь ли ты сам достаточно ответственно с тем потенциалом, который Он тебе предоставил; реализуешь ли ты сам свою ответственность по отношению к Богу и сотворенному Им миру. Такова психологическая основа строгого еврейского монотеизма, не терпящего "посредников" и "сопутствующих Богу образов".

Поклонение "богочеловеку" имеет совершенно иную психологическую природу. Для того, кто обращается в молитве к "Богу в человеческом образе", Бог предстает более "человечным", более доступным и снисходительным к человеческой слабости и ограниченности. В сознании христианина Иисус — это "заступник" за человека перед Богом-Творцом, покровитель "нашего несовершенного мира". Так смягчается экзистенциальное напряжение контакта между Творцом и творением, снижается сознание неизмеримой личной ответственности.

Психологической основой концепции "богочеловека" является понижение уровня ответственности. Фигура "богочеловека" необходима для христианина именно потому, что Бог-Творец представляется ему слишком строгим, слишком требовательным к моральному и духовному уровню самого молящегося.

Сходную психологическую атмосферу создает идолопоклонство, представляющее собой обращение к посредникам между человеком и Творцом вместо прямого обращения к Нему. Идол-посредник более "снисходителен" к человеку, его легче "задобрить", чтобы уже он — а не я сам — обращался ко Всевышнему с просьбами за меня.