Чтение онлайн

Нас тяготит скорее стыд, чем страх

Сквозь горестные вздохи-междометья.

Ни слов опроверженья ни сыскать,

Ни страсти для достойного ответа.

Чего ж нам ждать, коль вновь смогли мы стать

Объектами бредового навета.

И понимаешь избранность свою,

Как знак отличья от живущих рядом,

Как участь жить у бездны на краю

Перед летящим в эту бездну стадом.

Они сорвутся следом за тобой,

Ты просто будешь в этой бездне первый.

Палач и жертва с общею судьбой

Единство, так щекочущее нервы.

Бегут за веком век, за годом год,

И не учась у прошлого нимало,

История свершила оборот,

Опять все начинается сначала.

II

Мне нет нужды твердить, что я - еврей,

И без того об этом всем известно,

И ждать не стоит у чужих дверей

Мне ни наград, ни откровений лестных.

Не нужно обольщаться или льстить

И этим добиваться благ не нужно,

Не нужно славословить и хулить

В едином хоре лживом и натужном.

Имею право быть самим собой,

Без чьей-либо награды и пощады,

Наедине с непраздничной судьбой,

Без глупого лакейского наряда.

Мне все равно, мне это ни к чему,

Оно мне вряд ли чем-нибудь поможет,

А потому лишь Богу одному...

Да и ему не все отдам я тоже.

Оставлю все же главное себе.

Сам - суд и исполнитель приговора.

Упьюсь и ядом в мстительной злобе,

И правотой горячечного спора.

Но убедившись в тщетности сует,

Не прокляну безжалостного мира,

А отыщу мучительный ответ,

На жизнь глядя с едкостью сатира.

Утешу душу гибелью врага

И все отдам, коль нужно будет, другу,

И новые познаю берега,

Судьбу погнав безжалостно по кругу.

Я буду верен участи своей,

Мне не пристало ею тяготиться.

И буду знать и помнить: я - еврей,

Чтоб знанием, как званием гордиться.

III

Я противоположный, я - "иври",

Я с берега далекого, иного,

Я беззащитен, вот он я, бери,

Во всех грехах вини меня ты снова.

Уж я и в том и в этом виноват,

Уж я и так, и эдак провинился.

Гони меня, гони меня назад,

Я явно задержался, загостился.

Пора домой, давно пора домой,

Припомним, что мы здесь всего лишь гости

И с поднятою гордо головой

Уйдем домой без горечи и злости.

Мы все поймем, ведь мы же не глупцы,

Поймем, что есть у времени граница.

"Жевали кислый виноград отцы,

А нам теперь оскомой сводит лица".

Пускай враги нам карами грозят,

Не просим ни пощады, ни прощенья.

Настало время для пути назад,

Дороги вверх, дороги возвращенья.

Притча

Когда-то давно все мы жили в Египте рабами

И были тогда, как всегда, у господ не в чести,

И вздумал Мойсей всех евреев, а значит, нас с вами,

В страну, что сам Бог обещал, за собой увести.

За рабскую нашу покорность Мойсей на нас злился,

Но всех убедить не сумел, хоть того и желал,

Хоть долго всех звал и грозил, и корил, и молился,

И казни одну за другою на всех посылал.

И вовсе не все, как об этом написано в Торе,

А все же ушли с ним однажды в пасхальную ночь.

Не знамо за чем: то ль за счастьем, а то ли за горем,

Не столько себе, сколько детям желая помочь.

Была непростой и нелегкою эта дорога.

То прямо лежала, то вкривь устремлялась, то вкось

И хоть получили святое ученье от Бога,

Но счастья увидеть в пустыне им все ж не пришлось.

И только их дети дошли до страны Ханаана,

Страны, что господь еще праотцам их обещал.

И каждый трудился на этой земле неустанно,

И частью народа стал, частью земли этой стал.

А те, что остались в Египте, что сталося с ними,

И где на земле их далеких потомков следы,

Славны ль они, прокляты ль в мире делами своими,

Дождались ли счастья, а может, дождались беды?

"О чем это ты?" - вы мне скажете, правильно, впрочем.

"К чему эти старые притчи ты вспомнил опять?"

А просто о том, что хоть буду стараться я очень,

Но тех, кто остался, мне в мире уже не сыскать.

Мне их не сыскать ни по Африкам, ни по Европам,

А время к векам прибавляет еще один год,

Но так же, как прежде, по трудным истории тропам

Идет, не старея, мой древний и вечный народ.

– --------------------

И снова мы, Израйлевы колена,

В страну обетованную идем

И ожидаем доброй перемены

В извечном ожидании своем.

Мы на судьбу надеемся и верим,

Что предстоит нам в ней другая роль,

А потому прощаем ей потери

И разочарований злую боль.

Израиль, 1993 г.

***

С. Ш.

К народу иному душой прикипев

В восточном сверкающем гуле,

Ты, верно, забудешь родимый напев:

"Ой люли, ой люшеньки-люли".

И новым напевом гортанно-живым

Утешишь ты слух свой привычно.

Ведь он для тебя скоро станет своим,

Знакомым и очень обычным.

И новые струны в душе зазвучат,

Душа поменяет покровы,

И как по весне пробудившийся сад,

Цветами украсится снова.

А жизнь к новым далям и целям помчит

В восточном немолкнущем гуле...

Но вдруг среди гула в душе зазвучит:

"Ой люли, ой люшеньки-люли".

И чем-то несказанным сердце сожмет,

И ты замолчишь, цепенея.

А это душа на свиданье придет

С родимою песней своею.

Израиль I993 г.