Чтение онлайн

Ленин обращался с Мартовым в зависимости от того, как сам Мартов относился к ленинскому пониманию непосредственной революционной задачи текущего момента. В первое десятилетие XX в. Ленин отлично понимал, что Мартов — самый радикально настроенный и неслыханно продуктивный журналист среди всех русских марксистов, так что партии и социал-демократическому движению было бы выгодно с ним сотрудничать. Следовательно, Мартов может быть полезен партии.

В таком случае Ленин готов был временно прекратить нападки на Мартова. Ведь он оценивал своих коллег, в том числе и евреев, с одной-единственной точки зрения: их готовности пожертвовать любыми групповыми, этническими, классовыми или национальными интересами ради того, что сам Ленин считал главной задачей текущего момента.

Проблема не в том, был ли Мартов евреем или нет, а лишь в том, что он был слишком «мягок» для Ленина. Мартов не был готов пожертвовать своими демократическими принципами ради агрессивного, подавляющего человеческую индивидуальность большевизма. Мартовский, отличный от ленинского, взгляд на членство в партии имел далекоидущие последствия. Демократически настроенный гуманист Мартов не принял Октябрьский 1917 г. переворот, призвал к объединению всех подлинно интернационалистских и миролюбивых демократических фракций на Втором съезде Советов и требовал, уже из эмиграции, чтобы европейские интеллектуалы выразили свой протест против жестокости большевистского режима. [79] В разгар этих событий Ленин проклял Мартова как ренегата, а не как еврея.

Многих глубоко русифицированных евреев, таких как Мартов, из среды русских революционеров Ленин знал лично, однако его представление о пятимиллионном народе, запертом в черте оседлости, было поверхностным и опосредованным. В целом Ленин знал о евреях прискорбно мало, а то, что он знал, было по преимуществу ненадежно и предвзято. Ленин черпал свои представления о евреях из русской прессы, а концептуальные понятия заимствовал у немецких социалистов. Ленин, скорей всего, также знал ранние работы Маркса по еврейскому вопросу.

Маркс называет буржуазными все те социо-экономические условия, что радикально ограничивали для евреев выбор профессии и что порождали стереотипные представления об иудаизме — буржуазной системе, где «деньги» служили «мирскому Богу евреев». Остроумно извернувшись в риторике, Маркс совместил этот шаблонный иудаизм с германским капитализмом и призвал к уничтожению социоэкономических условий, порождающих как засилье евреев в одной-единственной хозяйственной торгово-банковской отрасли, так и капиталистическую эксплуатацию в целом. Поскольку эмансипация пролетариата зависела от ликвидации капитализма, «еврейская эмансипация» была связана с «эмансипацией человечества от еврейства». [80]

Самостоятельные исследования, посвященные политической ситуации в многонациональной Российской империи, привели Ленина к более корректному пониманию положения евреев, которых он назвал «наиболее угнетенной и затравленной нацией» в Восточной Европе. Ленин подчеркивал, что режим Российской империи превратил евреев в объект чудовищных преследований, особенно накануне Первой мировой войны. Ленин считал, что евреям в России хуже, чем неграм в Америке. Попутно он обронил, что только в отсталой России может возникнуть кровавый навет — обвинение евреев в том, что они используют кровь христианских мальчиков для приготовления пасхальной мацы (опресноков) — печально известное дело Бейлиса (1911–1913) тому примером. [81]

Ленин выделяет две подгруппы в среде «всемирного еврейства». Одна группа евреев, к которой он относит большую часть 10-миллионного народа, обитает в отсталых, полудиких странах под властью Габсбургов и Романовых. В этих двух странах, Австрии и России, евреев насильно держат в положении касты, класса мелких торговцев. Другая, меньшая часть живет в цивилизованном мире: в Западной Европе и Северной Америке, где евреи пользуются полной свободой и успешно ассимилируются в господствующую культуру. Западноевропейские и североамериканские евреи воплощают, с точки зрения Ленина, истинные национальные черты еврейского народа: интернационализм и восприимчивость к передовым движениям эпохи (читай — социализму).

В начале 1900-х гг. Ленин рассматривает евреев России как угнетенное изолированное этническое меньшинство с четкими социоэкономическими характеристиками, а евреев в Европе — как ассимилированных левацки настроенных интернационалистов. Ленин считает, что на пути к эмансипации евреи должны непременно отказаться от зашоренной восточноевропейской идентичности и принять западноевропейскую, социалистически-ассимилянтскую. По большому счету, восточноевропейские евреи для Ленина оказываются неудобной классовой сущностью: мелкой буржуазией. Чтобы покончить со своим угнетенным социально-экономическим положением, евреи должны вырваться из средневекового гетто и присоединиться к социалистической революции.

Социал-демократы успешно разрешат еврейский вопрос, предложив евреям спасительную ассимиляцию. Поэтому евреи, полагал Ленин, должны во что бы то ни стало ассимилироваться во вне- и наднациональную пролетарскую культуру, а не в русскую имперскую. Как и другие поборники эмансипации евреев, Ленин считал ассимиляцию исключительно позитивным явлением, единственно возможным выходом из тупика. Культурная ассимиляция, дескать, наполнит смыслом еврейскую интеграцию в цивилизованное общество. Ей отводится особая роль еще и потому, что она «составляет один из величайших двигателей, превращающих капитализм в социализм». Словом, чем больше евреев ассимилируется, тем лучше для мировой пролетарской революции. [82]

Именно те евреи-марксисты, которые не подписывались под сепаратистскими устремлениями еврейских социал-демократов, продолжали, по Ленину, лучшие традиции еврейского народа. Марксисты и революционеры с интернационалистскими установками, отказавшиеся от своего еврейства и личностно, и политически, были настоящими евреями; все те, кто исповедовал марксизм, но при этом защищал права еврейских рабочих в черте оседлости, — неподлинными евреями. Ленин пошел еще дальше, он задавался вопросом, нужна ли вообще еврейскому пролетариату «независимая политическая партия». [83] С точки зрения Ленина, конечно, не нужна, поскольку пролетариат и рабочее движение — наднациональные, интернационалистские понятия, обрекающие буржуазное понятие национальности на забвение. Поэтому Владимир Медем — дурной еврей; да, разумеется, он принял православие и был русскоговорящим марксистом — но ведь он вернулся, что называется, к своему народу и даже возглавил отдельную еврейскую социал-демократическую партию — Бунд. С другой стороны, Лев Троцкий порой бывал хорошим евреем — как закоренелый марксист, поборник ассимиляции и подлинный социал-демократ. Чем меньше еврейского в человеке, тем лучший он еврей, полагал Ленин.

Ассимиляцию Ленин считал важнейшей миссией евреев. Не он ее изобрел. Он буквально заимствовал эту мысль у западноевропейских социалистов, поборников полного растворения евреев в европейских культурах. Когда Ленин говорил, что знаменитые европейские евреи не протестуют против ассимиляции, он имел в виду денационализированных социалистов: австрийских, как Отто Бауэр, и немецких, как Карл Каутский. В заметках к статье по национальному вопросу Ленин пишет: «Национальные курии в школьном деле. Вред. […] евреи — торговцы главным образом. В России кастовая обособленность евреев. Выход? (1) закрепление ее так или иначе (2) сближение с демократическим и социалистическим движением стран диаспоры», и затем как бы для того, чтобы подчеркнуть главную идею будущей статьи по национальному вопросу, Ленин пророчит, прибегая к цитате, а может быть, закавычивает собственную мысль: «Вышибать евреев из числа наций!» [84]

Вот, собственно, что Ленин и предлагал сделать с евреями: ассимилировать их в такой степени, чтобы ничего в них национального не осталось. И тогда евреи присоединятся к левому движению и вольются в социал-демократию. Всего этого можно достичь уже сейчас: необходимо ассимилировать евреев в социалистическое движение и убедить их, что они никакая не нация и что называть евреев нацией — мелкобуржуазная чушь. И тогда как Маркс придавал особое значение всему тому, что мешало еврейской эмансипации, — например, еврейской социоэкономической деятельности, по слову Маркса, «практическому иудаизму», Ленин видел единственное препятствие на пути еврейской эмансипации — а именно, группу евреев-марксистов, бундовцев, сильно осложнявших его жизнь.