Чтение онлайн

Несмотря на все заявления о «самостийности», по факту украинская политика, в том числе украинский политический национализм в интерпретации ВО «Свобода», не может или не желает отделиться от образа «Большого брата» в лице России. Украинские националисты всегда действуют «с оглядкой» на Россию. Россия для них — не только и не столько реально существующее государство, сколько сплетение мифов и объект постоянных проекций страхов, толкиеновский Мордор или даже лавкрафтианские Хребты безумия.

Значительную долю активистов ВО «Свобода» составляют студенты вузов, в том числе и самых престижных. Среди киевских студентов-"свободовцев», с которыми нам удалось пообщаться, большинство живут в общежитиях, так как приехали из других регионов страны. Характерно, что многие из них всерьёз заинтересовались политикой и вступили в партию уже в Киеве, тогда как, находясь на своей малой родине, они были вполне аполитичными. Попав из тихой провинции в современный европейский мегаполис, легко потеряться. Здесь больше стрессов и поводов для тревоги. У ВО «Свобода» же есть наработанный имидж реального братства, своего рода современного «маннербунда»[293], где тебя всегда поддержат, подставят дружеское плечо, не оставят в беде.

Среди причин, побудивших их присоединиться к «Свободе», молодые люди, называли и «культурный расизм» русскоязычных киевлян. То, что в Москве или Петербурге называют снобизмом коренных жителей по отношению к приезжим из «замкадья»[294], украинцами-провинциалами, оказавшимися в Киеве, воспринимается достаточно болезненно. Отсюда, очевидно, проистекает и желание «украинизировать» даже традиционно русскоязычную столицу Украины.

Подростковая обида на русскоязычных киевлян, пусть они будут хоть трижды «этническими украинцами», проецируется на русских, которые, исходя из официальной партийной (да и государственной, как оказывается, тоже) мифологии, «насильно русифицировали украинцев». Иными словами, согласно «свободовской» мифологии, столичные жители выражают своё превосходство по отношению к провинциалам не в силу самого факта своей «столичности» или дурного воспитания, но из-за столетий угнетения и русификации со стороны Российской Империи и СССР.

Приведённая выше цепочка квазилогических рассуждений, кажущаяся абсурдной и совершенно невероятной рядовому жителю, например, России, некритично воспринимается молодыми украинскими хлопцами, понимающими, что окружающий мир устроен как-то не так, и желающими изменить его к лучшему. Из добрых намерений, из сплетения реальных, злободневных и всем понятных проблем и исторических мифов рождается идеология радикального украинского национализма, завоёвывающая всё больше и больше симпатизантов в украинском обществе и за его пределами. (Так, целый ряд российских демократических и национал-демократических движений и отдельные лидеры с энтузиазмом восприняли сначала прохождение «Свободы» в Верховную Раду, а затем победу радикалов в силовом противостоянии с властями во время «Евромайдана»[295].)

Функционеры «Свободы» не похожи на функционеров других парламентских политических партий Украины и всего постсоветского пространства. Побывав на XXVI съезде ВО «Свобода», посвященном подведению итогов победной для партии кампании по выборам в Верховную Раду Украины, один из авторов книги видел не стандартное бюрократическое действо при полном зале людей-статистов в одинаковых деловых костюмах. На съезде комфортно себя чувствовали, выходя на сцену и получая почётные награды из рук лидера партии Тягнибока, мужчины и женщины разных возрастов, одетые кто в традиционную украинскую рубаху-вышиванку, кто в растянутый свитер и синие джинсы, кто в военную форму со множеством наград на груди.

По итогам выборов 2012 года награждались и поощрялись рядовые активисты партии. Такими активистами, не являющимися купленной массовкой, до событий «Евромайдана» не могли похвастаться ни коллеги «Свободы» по оппозиционному лагерю, ни оппоненты из бывшей партии власти. «Свободовцы», не имея больших финансовых ресурсов для материального мотивирования своих активистов, смогли грамотно наладить работу с партийным активом, показывая рядовым партийцам их нужность, значимость и важность для общего дела. В этом — один из главных секретов успеха, к которому партия шла долгие годы.

Культивирование насилия и преклонение перед сильной личностью часто называются в числе характерных составляющих «картины мира» украинских неонацистов. С добродушной улыбкой партиец может рассказать, как они с соратниками отняли и уничтожили листовки у агитатора конкурирующей партии или сорвали выступление «идеологически чуждого» историка или музыкального коллектива. После кровопролитного «Евромайдана», унесшего жизни сотни человек, таких историй стало значительно больше, хотя рассказываются они уже не с улыбкой, а с ненавистью в глазах.

Сама милитаристская эстетика украинских националистов, с прославлением «сечевых стрельцов» (формировавшиеся из жителей Западной Украины части австро-венгерской армии, сражавшиеся против русских императорских войск в Первую Мировую войну), воинов Украинской повстанческой армии и 14-й дивизии ваффен-СС «Галичина», предполагает склонность к силовому решению политических проблем. Это не может не вызвать симпатии к «Свободе» и — в большей степени — к «Правому сектору» со стороны молодых людей, видящих слабость руководства страны (что старого — «авторитарного», что нового — «демократического») как во вешней, так и во внутренней политике. Насилие — асимметричный ответ украинской молодёжи на бессилие центральной власти.

«Слава Украине!» — с митинговой трибуны приветствует своих соратников лидер ВО «Свобода» Олег Тягнибок, поднимая вверх правую руку с соединёнными большим пальцем и мизинцем (образуется фигура из трёх пальцев, символизирующая традиционный символ Киевской Руси, присутствующий и на гербе современной Украины, — тризуб). «Героям слава!» — хором отвечают однопартийцы и сочувствующие. (Другой вопросно-ответный лозунг партии носит более агрессивный характер: «Слава нации!» — «Смерть врагам!».)

«Родина — это не территория, Родина — это набор подвигов», — говорил один из создателей УНА-УНСО Дмитрий Корчинский. При этом «в зачёт» идут подвиги только тех украинцев, которые воевали против Российской Империи, как «сечевые стрельцы», против Советского Союза, как УПА и галицийские эсэсовцы, или против Российской Федерации, как УНА-УНСО. Подвиги же подавляющего большинства украинцев, которые, не будучи ангажированы австро-венгерской монархией или немецкими нацистами, воевали в обеих мировых войнах за Российскую Империю и СССР, умаляются.

«Те украинцы находились под влиянием имперско-московской пропаганды, поэтому шли воевать не за свою страну, а за оккупантов», — не моргнув глазом, объясняют нам молодые неонацисты. Если бы это заявили ребята из Львова или Ивано-Франковска, их можно было бы в какой-то степени понять, однако это говорят студенты из Киева и Черкасс, абсолютно «небандеровских» регионов Украины.

Несмотря на то, что «Свобода» в ходе выборов в Верховную Раду в октябре 2012 года успешно «перешла Днепр» и из региональной (Львовская, Ивано-Франковская и Тернопольская области) стала общенациональной партией, её идеологическая интерпретация истории страны, как нетрудно заметить, носит ярко выраженный «местечковый» характер. Взгляды, переживания и фобии, свойственные малой части украинского народа, в течение длительного времени находившегося под властью Польши и Австро-Венгрии, навязываются всему украинскому народу в целом.

Таким образом, вместо общенациональной украинской идеи получается скорее региональная идея бывших провинций католических королевств Восточной и Центральной Европы. Партия национального большинства оказывается основанной на местечковой, узконаправленной и шовинистической идеологии. Несмотря на то, что «свободовцы» отрицают реальность деления Украины на Запад и Восток, утверждая, что это разделение выдумано врагами украинского народа (кем именно, нетрудно догадаться), с точки зрения серьёзно отличающегося, зачастую диаметрально противоположного восприятия истории единой — на настоящий момент — страны, деление это вполне реально.