Чтение онлайн

После Второй Мировой войны идеология национализма оказалась в Европе вне закона. В конце 80-х годов XX века сдал почти все свои позиции европейский коммунизм. Осталась одна либеральная «свобода», которая, однако, не удовлетворяла и не удовлетворяет потребностей человечества в высшем оправдании жизни. Либерализм в политике и атеизм в духовной сфере порождают у людей душевный вакуум, ощущение внутренней пустоты и бессмысленности существования, которое нельзя «забить» внешним благополучием и материальным достатком — категориями исключительно физического порядка.

Начало XXI века, эпоха постмодерна, характеризуется, с одной стороны, ускорившейся культурно-экономической и политической глобализацией, а, с другой, обратным процессом — возрождением регионализма и центробежных политических тенденций. Казалось бы, в эру Интернета и мгновенных электронных платежей является ли для кого-то принципиальным вопросом независимость Шотландии от Великобритании, Каталонии или Страны басков от Испании, а Гагаузии от Молдавии? Парадоксально, но ответ утвердительный.

Победившая в «цивилизованном» мире либеральная идеология способствует тотальной атомизации общества на отдельных индивидов, не связанных друг с другом иными связями, помимо экономических. Атомизация общества закономерно приводит к снижению доверия между индивидами, ведь доверие основывается на совместном опыте, разделяемых всеми ценностях и единых нормах поведения, которых в условиях понятой в либеральном ключе свободы быть не может.

Вместе с тем состояние постоянной, пусть даже «вытесненной» из сознания, тревоги вместе с недоверием к окружающим крайне болезненно воспринимается «атомизированными» индивидами. Они начинают искать (или же конструировать) те общности, которые они могут назвать «своими» и в рамках которых они смогут чувствовать себя комфортно. В этом причина появления в современности множества новых субкультур и философско-религиозных течений. Так люди постмодерна, лишённые корней в условиях «свободного» общества, ищут себя.

Кто-то «находит себя» в ассоциировании с таким конструктом из эпохи модерна, как «нация», в истории или же мифологии своей большой или малой Родины, в своём языке и культурных корнях. На этом фоне повсеместно в Европе снимается «бан» на национализм вместе с признанием краха попытки построения «мультикультурного» общества в Великобритании и Германии. В данном контексте резкий скачок популярности националистической партии «Свобода» и победные выборы в Верховную Раду Украины соответствует общему тренду современной европейской политики.

Нестабильная экономическая и политическая ситуация в стране, неуверенность в завтрашнем дне способствуют формированию тревожных и тревожно-мнительных черт характера. Особенно ярко эти черты проявляются у людей, чей подростковый возраст пришёлся на конец 80-х и начало 90-х гг. XX века, период распада Советского Союза и разгула «бандитского капитализма».

У граждан более старшего возраста сохранились положительные воспоминания о «старых добрых временах», со спокойной и размеренной жизнью в стабильном, без потрясений, социуме. Старшее поколение, традиционно более консервативное, имеет перед глазами образ того, «как должно быть». Молодые же украинцы, чья личность формировалась в «смутное время», лишены таких положительных воспоминаний о стране. Им знакомы ощущения дискомфорта и «тонкого льда», необходимости постоянной борьбы за «место под солнцем».

Ощущение «свободно плавающей тревоги», как её называют психоаналитики, гораздо труднее переносимо, чем те или иные сфокусированные на чём-то конкретном страхи (фобии). Если, по известному определению, ожидание смерти хуже самой смерти, то свободно плавающая тревога хуже ясного страха по отношению к тому или иному человеку, событию или ситуации.

Свободно плавающая тревога не может долгое время находиться в сознании личности. Такая тревога либо временно «вытесняется» в подсознательное и затем постоянно «всплывает» в повторяющихся ночных кошмарах или навязчивых состояниях, либо «прилепляется» к тем или иным «внешним» объектам, будь то животные, конкретные люди, представители целых субкультур или этносов, ситуации, места, транспортные средства.

Если тревожный человек идёт в политику, рационализация его страхов может проходить через историческую мифологию, через тенденциозно рассматриваемые факты истории или современности. Рационализация — свойство психики искать рациональное (то есть разумное) объяснение любым своим симпатиям и антипатиям, настроениям, предпочтениям, радостям или страхам. Вместе с тем это объяснение вовсе не обязательно будет отражать реальные причинно-следственные связи. Реальные связи зачастую скрыты, «вытеснены» из сознания.

Признать нерациональность собственных фобий для взрослого человека трудно, а указать их (как бы) рациональную вешнюю причину — вполне приемлемо. А вот мушкетёр Портос был открытым человеком, не искавшим рационализации, поэтому прямо заявлял: «Я дерусь… просто потому, что я дерусь». Но в реальной жизни, а там более в политике, бывает, как правило, совсем не так. Не «я дерусь, потому что я дерусь», но «я дерусь, потому что враги внушают мне страх и я должен бить первым, моё поведение обусловлено внешней реальностью, а не моими внутренними, скрытыми мотивами». И «внешние» враги, истинные или, чаще, мнимые, всегда успешно находятся.

Один из способов справиться с тревожным состоянием, с неуверенностью в завтрашнем дне, с ощущением недифференцированного потока пугающих внешних впечатлений, всё смывающего на своём пути, — это строгое соблюдение ритуала. Ритуал структурирует реальность в условиях постоянно меняющегося мира. В первобытной общине, в эпохи Античности и Средневековья жизнь человечества, полная войн, эпидемий, голода, в значительной степени поддерживалась именно ритуалами, связанными с солнцестоянием и равноденствием, со сменой сезонов и сбором урожаев, с половой или профессиональной инициацией, с религиозными праздниками.

В современном же мире формально оставшиеся ритуалы (например, военная присяга или получение аттестата о среднем образовании) больше не имеют сколько-нибудь существенного влияния на жизнь личности и общества. Современность индивидуалистична, здесь каждый живёт по своему расписанию и поступает по своему произволу. Обретение человеком индивидуальной свободы, о чём так мечтали философы эпохи Просвещения, не сделало его счастливее. Напротив, человек XXI века остался один на один с внешним миром. Чтобы выстоять в этой «очной ставке», человеку вновь потребовалось ритуализировать свою жизнь.

Привлекательность германского национал-социализма, на который, как бы они от этого официально не открещивались (впрочем, в личных беседах некоторые социал-националисты это признают), во многом ориентируются радикальные украинские националисты, в известной степени строится именно на восхищении ритуалом. Ночные факельные шествия свастичным строем, величественные парады «белокурых бестий» в чёрной форме от Hugo Boss, торжественные ритуалы принятия в НСДАП или СС с клятвами и освящением «знаменем крови» — важные элементы, позволяющие людям ощущать свою общность с соратниками и единомышленниками и, одновременно, свою причастность к истории, к уходящему в древность ряду поколений героев, к идеям и делам высшего порядка.