Чтение онлайн

Деление это заметно и по голосованиям на парламентских и президентских выборах, и по поддержке или осуждению «Евромайдана». На пике киевских вооружённых протестов в феврале 2014 года неонацисты даже начали отправлять «поезда дружбы» (название, достойное Оруэлла!) в те регионы страны, которые «недостаточно активно» поддерживают «Евромайдан» или даже выступают за федерализацию Украины и против новой власти. Несмотря на значительное число вооружённых активистов — «демократизаторов», которых привозили «поезда дружбы», в «небандеровских» регионах юго-востока страны они получали активный отпор и возвращались обратно: кто в Киев, а кто во Львов.

Всякий национализм опирается на ту или иную историческую мифологию. Националистическая мифология любого народа включает в себя три основных составляющих:

• Наш народ был великим и могучим.

• Враги оккупировали наши земли и лишили наш народ величия и могущества.

• Сейчас наш народ расправляет (должен расправить) плечи, чтобы свергнуть ярмо оккупантов и снова стать великим и могучим, как раньше.

Вместо «великого и могучего» народ может быть процветающим, красивым, богатым и каким угодно ещё. Любые исторические события, начиная с былинных времён, в националистическом дискурсе трактуются исключительно исходя их трёх мифологических составляющих. Ввиду того, что народная история — это всегда история войн, порой войн всех против всех, в которых можно и потерпеть сокрушительное поражение, найти претендента на роль «самого главного оккупанта» не составляет труда.

Современный человек, исторически преодолевший стадию «первобытного сознания» и формально являющийся существом рациональным, на самом деле весьма неустойчив перед очарованием тех или иных мифов. Особенно привлекательны мифы, апеллирующие к глубокой древности, позволяющие ощутить себя частью великой цивилизации, наследником благородной культуры, сыном героических пращуров. (Кстати, сюда же относятся современное увлечение городских жителей «традиционной медициной» и «старинными рецептами».)

Также сильны и отрицательные мифы, своего рода античные трагедии, связанные с такими понятиями, как оккупация, геноцид, массовое насилие, депортации. Именно на эти мифы делает упор ультранационалистическая украинская пропаганда, причём способствует ей в этом и сама современная мейнстримовая украинская историография (и либерального, и националистического толка), воспринимающая Россию и русских не в качестве освободителей братской Украины от польских, татарских, немецких и иных захватчиков и строителей фактически всей инфраструктуры страны, но в качестве сугубо отрицательных и злонамеренных персонажей, пришедших грабить, убивать и проводить насильственную коллективизацию украинцев. В чёрно-белом мировосприятии не бывает «немного плохих» действующих лиц.

В качестве возможного объяснения бесчеловечных сербо-хорватских войн XX века, войн между народами, разделёнными по политическим и религиозным мотивам, но при этом говорящими на одном языке и столетиями живущими вместе, психоаналитики выдвинули теорию «нарциссизма малых различий». Суть теории сводится к тому, что взаимная неприязнь, перерастающая в абсолютно слепую и всепоглощающую ненависть, с большей вероятностью может вспыхнуть между близкими, очень похожими друг на друга людьми или целыми народами. В этой связи вспоминается грустный, по большому счёту, анекдот про украинца, который «поубивал бы москалей» за то, что они говорят не «пыво», а «пиво».

Этот анекдот — тонко схваченное понимание «нарциссизма малых различий».

Именно мифологическое сознание могло породить идеи о том, что русские — это не братья украинцам, что постулировалось ещё идеологами панславизма, но «смесь угро-финнов и татаро-монголов, укравшая у настоящих русов (т. е. теперешних украинцев) и имя, и название страны»[296]. Такие фантастические, с точки зрения русских, темы регулярно появляются не только на форумах и в Интернет-сообществах украинских неонацистов (которые сами по себе представляют психологический интерес), но и в речах центральных спикеров той же «Свободы». И если антисемитских высказываний от них слышится всё меньше, то антироссийская и антирусская риторика только усиливается. Действительно, «интегрироваться в цивилизованную Европу» антисемитам трудно, а вот русофобам — гораздо проще.

В романе «1984» Оруэлла герой после долгих и изощрённых пыток был вынужден признать, что «2+2=5», а «мир — это война». Страшно представить, через какое насилие над сознанием и здравым смыслом нужно пройти, чтобы начать считать русских, которых этнические украинцы каждый день видят на улицах, с которыми ежедневно общаются и которые внешне абсолютно ничем не отличаются от украинцев и других представителей Восточной Европы, — «татаро-монголами»! Другое объяснение этого мифологического «превращения» русских — запрос на миф об «извечном враге». Как писал великий русский поэт Пушкин: «Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад».

Неофитам «Свободы» и «Правого сектора» русофобские и иные идеологические мифы поначалу наверняка кажутся не выдерживающим никакой критики. Но затем, постепенно втягиваясь в круговорот партийной деятельности, со своими особыми ритуалами, сленгом и перманентной русофобией (например, фактическим запретом на русский язык во внутрипартийном общении у «Свободы» и полным запретом на официальном Интернет-форуме партии), новооглашенный украинский националист начинает перенимать принятые в партии формы мышления, начинает воспринимать их всё менее и менее критично. Сами партийцы, кстати, в личном общении признают, что внутри ВО «Свобода» не поощряются дискуссии по идеологическим вопросам. В атмосфере умолчания исторические и русофобские мифы обретают благоприятную почву для роста. Этому, повторимся, способствует и официальный политический и исторический мейнстрим Украины, начиная с 1991 года.

В подтверждение русофобского мейнстрима вспоминается услышанный авторами осенью 2012 года рассказ одного российского дипломата о его дочке-младшекласснице, которая ходила в обычную киевскую школу. «Папа, а ведь мы, русские, — хорошие?» — как-то спросила она, вернувшись с урока истории. «Конечно, хорошие. А почему ты спрашиваешь?» — удивился папа-дипломат. «Если мы хорошие, то почему мы всё время угнетали Украину?» — отозвалась дочка. Что это — государственная политика навязывания русским жителям Украины комплекса вины?[297] Рассмотрение данного вопроса, разрешение которого трудно переоценить, выходит за рамки нашего исследования. Отметим лишь, что все респонденты отвечали на данный вопрос положительно.

Расхожее мнение о том, что от любви до ненависти — один шаг, вполне подтверждается идеологией радикального украинского национализма. Если русский национализм традиционно «широкий», панславистский, обычно государственнический, то вариант украинского национализма «Свободы» и «Правого сектора» представляет практически полную его противоположность.

«Свободовский» национализм не признаёт панславизма, так как не считает самый большой славянский народ — русских — полноценными славянами, для него русские — «смесь финно-угров с татарами». При этом, парадоксальным образом, на международном уровне представители ВО «Свобода» состояли до недавнего времени в дружеских контактах и с венгерскими (угорскими), и с финскими националистами, а с меджлисом крымско-татарского народа объединённая украинская оппозиция, вместе с которой ВО «Свобода» шла на выборы по мажоритарным округам, ещё летом 2012 года подписала соглашение о сотрудничестве.

Одному из вождей Белого движения времён Гражданской войны в России приписывается фраза: «Хоть с чёртом, но против большевиков». Так и украинские националисты, очевидно, будет дружить хоть с финно-уграми, хоть с татарами, лишь бы против русских.

Официально «Свобода» и «Правый сектор» всячески открещиваются от ярлыка русофобов, вновь и вновь подчёркивая, что они «не против русских, но против московско-большевистских оккупантов». Вместе с тем в понятие «оккупации» входит фактически вся история сосуществования русских и украинцев в рамках единого государства, начиная с освобождения Новороссии и Крыма русскими имперскими войсками от владычества татар в XVIII века. К «оккупационным» относятся и русский язык, и русская культура. (Известен скандальный случай, когда в июне 2012 года по инициативе идеолога ВО «Свобода» Ирины Фарион был уволен водитель Львовской маршрутки, который отказался выключить музыку на русском языке по её требованию.)