Ложится на дниСон черною тенью.Надежда, усни!Усните, стремленья!Поблекла давноЗа краскою краска.Душе — все равно…О, грустная сказка!И я — колыбель,Колышуся в нишеПод скрипы петель…Так тише же, тише!
* * *
«Над кровлей синеву простер…»
Перевод А. Ревича
Над кровлей синеву простерПростор небесный!Листву над кровлей распростерНавес древесный.Воскресный звон плывет в простор,Он льется, длится.С ветвей свою мольбу в просторВозносит птица.О, господи, какой покой,Какой бездонный!Доносит город в мой покойСвой говор сонный.Что ты наделал! Что с тобой?Ты с горя спятил?Скажи, что сделал ты с собой?Как жизнь растратил?
КАЛЕЙДОСКОП
Перевод А. Ревича
Эта улица, город — как в призрачном сне,Это будет, а может быть, все это было:В смутный миг все так явственно вдруг проступило…Это солнце в туманной всплыло пелене.Это голос в лесу, это крик в океане.Это будет, — причину нелепо искать,—Пробужденье, рожденье опять и опять.Все как было, и только отчетливей грани:Эта улица, город — из давней мечты,Где шарманщики мелют мелодии танцев,Где пиликают скрипки в руках оборванцев,Где на стойках пивнушек мурлычут коты.Это будет, как смерть, неизбежно: и сноваБудут щеки в потеках от сладостных слез,Будет хохот рыдающий, грохот колес,К новой смерти призывы, где каждое словоТак старо и мертво, как засохший цветок.Будет праздничный гомон народных гуляний,Вдовы, медные трубы, крестьянки, крестьяне,Толчея, городской разноликий поток,Шлюхи, следом юнцы, в пух и прах разодеты,И плешивые старцы, и всяческий сброд.Будут плыть над землею пары нечистот,И взмывать карнавальные будут ракеты.Это будет, как только что прерванный сон,И опять сновиденья, виденья, миражи,Декорация та же, феерия та же,Лето, зелень и роя пчелиного звон.
* * *
«Я всего натерпелся, поверь!..»
Перевод В. Парнаха
Я всего натерпелся, поверь!Как затравленный, загнанный зверь,Рыскать в поисках крова и мираБольше я, наконец, не могуИ один, задыхаясь, бегуПод ударами целого мира.Зависть, Ненависть, Деньги, Нужда —Неотступных ищеек вражда —Окружает, теснит меня; стерлаДни и месяцы, дни и годаЭта мука. Обед мой — беда,Ужин — ужас, и сыт я по горло!Но средь ужаса гулких лесовВот и Гончая злей этих псов,Это Смерть! О, проклятая сука!Я смертельно устал; и на грудьСмерть мне лапу кладет, — не вздохнуть,Смерть грызет меня, — смертная мука.И, терзаясь, шатаясь в бреду,Окровавленный, еле бредуК целомудренной чаше и влаге.Так спасите от псов, от людей,Дайте мне умереть поскорей,Волки, братья, родные бродяги!
АНАТОЛЬ ФРАНС
Анатоль Франс (настоящее имя — Анатоль-Франсуа Тибо, 1844–1924). — В начале своего писательского пути всерьез занимался стихотворством. Склонность к «объективной поэзии» (так называлась несохранившаяся программная статья Франса 1874 г.) роднила его с «парнасцами», и в литературной борьбе он был их верным сторонником. В стихах Франса, составивших посвященный Леконт де Лилю сборник «Золотые поэмы» (1873), природа, со всем жестоким и страшным, что она в себе таит, подчинена разумным и справедливым законам; в людях, животных и растениях бьется вечная, не прерывающаяся гибелью одного существа жизнь. Дорогая «Парнасу» тема античности в поэтическом творчестве Франса представлена драматической поэмой «Коринфская свадьба» (1876), трактующей тот же сюжет, что и «Коринфская невеста» Гете. (Подробнее о творчестве Анатоля Франса см. в томе БВЛ «Анатоль Франс. Преступление Сильвестра Боннара. Остров пингвинов. Боги жаждут»).
ОЛЕНИ
Перевод Валентины Дынник
В тумане утреннем, средь пожелтелой чащи,Где ветер жалобный шуршит листвой дрожащей,Сражаются в кустах олени — два врага.Всю ночь, с тех самых пор как тягою могучейОбоих повлекло за самкою пахучей,Стучат соперников ветвистые рога.В рассветной мгле, дымясь, они одной тропою,Чтоб горло освежить, спустились к водопою,—Потом еще страшней был новый их прыжок.Под треск кустарника, с хрустеньем града схожий,В изнеможении под увлажненной кожейИграют мускулы их сухопарых ног.А в стороне стоит спокойно, в гладкой шубке,Лань с беленьким брюшком, и молодые зубкиКусают дерево. Отсюда двух бойцовЕй слышно тяжкое, свирепое храпенье,И ноздри тонкие в горячем дуновеньеУчуяли, дрожа, пьянящий пот самцов.И, наконец, один, для схватки разъяреннойСамой природою слабей вооруженный,В кровавой пене пал на вспоротый живот.С губы слизнул он кровь. Тускнеет взор лучистый.Все тише дышит он: то на заре росистойУспокоенье смерть уже ему несет.И, перед будущим сомнения не зная,Рассеялась в ветвях душа его лесная.Жизнь беспредельная раскрылась перед ним.Он все вернул земле — цветам, ручьям студеным,И елям, и дубам, и ветрам благовонным,Тем, кто вскормил его и кем он был храним.Средь зарослей лесных извечны эти войны,Но не должны они смущать нам взор спокойный:Природы сын, олень родился и исчез.Душа дремотная в лесной своей отчизнеЗа годы мирные вкусила сладость жизни,—И душу тихую в молчанье принял лес.В священных тех лесах безбурно дней теченье,Не знает страха жизнь, а смерть — одно мгновенье.В победе, в гибели — единый есть закон:Когда другой олень, трубя кровавой мордой,Уходит с самкою, покорною и гордой,—Божественную цель осуществляет он.Всесильная любовь, могучее желанье,Чьей волей без конца творится мирозданье!Вся жизнь грядущая исходит от тебя.В твоей борьбе, любовь, жестокой и ужасной,Мир обновляется, все более прекрасный,Чтоб в мысли завершать и постигать себя.
ЖАН-БАТИСТ КЛЕМАН
Жан-Батист Клеман (1836–1903). — Прежде чем стать поэтом-песенником, испробовал множество рабочих профессий. Активный участник Парижской Коммуны, после ее разгрома он был вынужден покинуть Францию и почти десять лет провести в эмиграции. Вернувшись на родину, Клеман продолжал работать в социалистическом движении. Всегда злободневные и доходчивые, песни Клемана 60-х годов разнообразны по настроению и близки к традициям фольклора; после гибели Коммуны его поэзия становится суровее, сосредоточиваясь почти исключительно на политических мотивах.
ВРЕМЯ ВИШЕН
Перевод М. Ваксмахера
Отважной гражданке Луизе [320] , которая была санитаркой на улице Фонтен-о-Руа в воскресенье, 28 мая 1871 года
Когда в садах настанет время вишен —Веселый соловей и пересмешник-дроздЗальются трелью звонкойНад захмелевшей от любви девчонкойИ парень воспарит душой до звезд.Когда в садах настанет время вишен,Засвищет звонко пересмешник-дрозд.Но, словно миг, промчится время вишен,Когда вы с ней бредете, как во сне,По саду, а над вамиПылают вишни алыми серьгамиИ вы их рвете в чуткой тишине.Ах, словно миг, промчится время вишен,Кораллов сладких, сорванных во сне.Когда опять настанет время вишен,Спасайтесь от любовного огня,Бегите от девчонок!Не слушал я друзей своих ученых,И вот тоска преследует меня.Когда опять настанет время вишен,Бегите от коварного огня.Но я люблю, как прежде, время вишен.Хоть непрестанно с давней той порыИсходит сердце болью,Я берегу с признательной любовьюСудьбы благословенные дары.Да, я люблю, как прежде, время вишен,Мила мне память давней той поры.
320
Отважной гражданке Луизе… — В сборнике 1885 г… Клеман снабдил «Время вишен», самую популярную из своих песен, этим посвящением и кратким рассказом о том, как на одной из последних парижских баррикад, среди защитников которой был и он сам, появилась юная санитарка Луиза; она делила с коммунарами все опасности и покинула баррикаду только после того, как было принято решение отступить.
ЭЖЕН ПОТЬЕ
Эжен Потье (1816–1887). — История жизни автора «Интернационала» тесно связана с историей революционной борьбы трудящихся по Франции и за ее рубежами. Он сражался на баррикадах 1848 года, весной 1871 года был избран членом Парижской Коммуны, после ее падения, приговоренный заочно к смертной казни, скрывался за границей (несколько лег он провел в США, где продолжал заниматься революционной деятельностью); вернувшись в 1880 году во Францию, невзирая на тяжелую болезнь, активно сотрудничал с Рабочей партией Геда и Лафарга.
Потье работал в различных жанрах: ему принадлежат несколько поэм — «Парижская Коммуна» (1876), «The Workingmen of America to the Workingmen of France» («Рабочие Америки к рабочим Франции», 1876), сонеты; но высшим достижением его поэзии остаются песни. «Он был одним из самых великих пропагандистов посредством песни», писал В. И. Ленин в статье, посвященной Э. Потье (Полн. собр. соч., т. 22, с. 274).
Вставай, проклятьем заклейменный,Весь мир голодных и рабов!Кипит наш разум возмущенныйИ в смертный бой вести готов.Весь мир насилья мы разроемДо основанья, а затемМы наш, мы новый мир построим,Кто был ничем, тот станет всем!Это есть наш последнийИ решительный бой.С ИнтернационаломВоспрянет род людской.Никто не даст нам избавленья,Ни бог, ни царь и не герой:Добьемся мы освобожденьяСвоею собственной рукой.Чтоб свергнуть гнет рукой умелой,Отвоевать свое добро,—Вздувайте горн и куйте смело,Пока железо горячо!Это есть наш последнийИ решительный бой.С ИнтернационаломВоспрянет род людской.Довольно кровь сосать, вампиры,Тюрьмой, налогом, нищетой!У вас — вся власть, все блага мира,А наше право — звук пустой!Мы жизнь построим по-иному —И вот наш лозунг боевой:Вся власть — народу трудовому,А дармоедов всех долой!Это есть наш последнийИ решительный бой.С ИнтернационаломВоспрянет род людской.Презренны вы в своем богатстве,Угля и стали короли!Вы ваши троны, тунеядцы,На наших спинах возвели.Заводы, фабрики, палаты —Все нашим создано трудом.Пора! Мы требуем возвратаТого, что взято грабежом.Это есть наш последнийИ решительный бой.С ИнтернационаломВоспрянет род людской.Довольно, королям в угоду,Дурманить нас в чаду войны!Война тиранам! Мир народу!Бастуйте, армии сыны!Когда ж тираны нас заставятВ бою геройски пасть за них,—Убийцы, в вас тогда направимМы жерла пушек боевых!Это есть наш последнийИ решительный бой.С ИнтернационаломВоспрянет род людской.Лишь мы, работники всемирнойВеликой армии труда,Владеть землей имеем право,Но паразиты — никогда!И если гром великий грянетНад сворой псов и палачей,Для нас все так же солнце станетСиять огнем своих лучей.Это есть наш последнийИ решительный бой.С ИнтернационаломВоспрянет род людской.Париж, июнь 1871 г.
321
Гюстав Лефрансе (1826–1901) — французский социалист, участник революции 1848 г., видный деятель Коммуны.
На бой с жестокой нищетой,На бой с неволей вековойИдя вперед,Он, инсургент, ружье берет.Он — инсургент, он — Человек.Он от ярма ушел навек.Он только разуму покорен.И, солнцем знанья озарен,Алеет ясный небосклон,И мир пред ним лежит просторен.Смельчак, защитник баррикад,С товарищем шутить он рад,В его глазах отваги пламя,Которое всех звезд светлей.Сияет в них огонь идей,В них отразилось наше знамя.Он в дни Коммуны рвался в бой,Дабы земля была одной,Единой. Было бы не просто ль?Природа — общий капитал.Всем человек бы обладал,Всем по потребностям и вдосталь.Он спину выпрямит в борьбе,Машины он возьмет себе:Паровики, станки в движенье.А ведь хозяина рукаТворит из каждого станкаОрудие для угнетенья.Он социальную ведетВойну — с богатыми расчет;И этот бой не прекратится,Пока не всем земля как мать:Рабочий должен голодать,Богач-бездельник веселиться.Буржуазии ренту в пастьОн не желает больше класть,—Мильярды вековечной дани.Так было прежде, так сейчас:Сдирают по три шкуры с вас,Шахтеры, грузчики, крестьяне!Скорбь нашей матери-землиЕму понятна. Мы в пыли,Ярмом придавленные, ропщем.Бороться будет он, покаЗемля из круглого соскаВсех не накормит благом общим.На бой с жестокой нищетой,На бой с неволей вековойИдя вперед,Он, инсургент, ружье берет.Париж, 1884 г.по возвращении из изгнания
322
Жорж Прото — французский поэт и драматург, автор посвященных Коммуне стихотворений.