Европейская поэзия XVII века
Шрифт:
X
Смерть, не кичись, когда тебя зовут Тиранкой лютой, силой роковою: Не гибнут пораженные тобою, Увы, беднянжа, твой напрасен труд. Ты просто даришь временный приюг, Подобно сну иль тихому покою; От плоти бренной отдохнуть душою Охотно люди за тобой идут. Судьбы, Случайности, царей рабыня, Ты ядом действуешь и топором, Но точно так смежает очи сном И опиум; к чему ж твоя гордыня? Пред вечностью, как миг, ты промелькнешь, И снова будет жизнь; ты, смерть, умрешь. XII
Зачем вся тварь господня служит нам, Зачем Земля нас кормит и Вода, Когда любая из стихий чиста, А наши души с грязью пополам? О конь, зачем ты сдался удилам, О бык, зачем под нож пошел, когда Ты мог бы без особого труда Топтать и пожирать двуногих сам? Вы совершенней, вы сильнее нас, Где нет греха — и страха кары нет… Но трепещите: мы стоим сейчас Над всем, что произведено на свет. Ведь Он, кому мы дети и враги, Погиб за нас, природе вопреки. ЭПИТАФИЯ САМОМУ СЕБЕ, — КО ВСЕМ
Мой Жребий мне уклад сломать велит, Когда мы, смолкнув, длимся в речи плит, Но скажет ли моя — каким я был Внутри моих прижизненных могил? Сырою глиной мы ютимся тут, Покуда Смерть не обожжет сосуд. Рожденье — мрак, но спеет свет души, Стать слитком золотым в земле спеши. Грех вкрадчиво сверлит в душе ходы, Полны червивой мякоти плоды, Так просто исчерпать себя тщетой, А здесь телам, с не меньшей простотой, Дана удача высоты достичь, Когда раздастся труб небесных клич. Твори себя — твой свет меня спасет, Пусть смерть моя — тебе добро несет. Уже спокоен я — ведь я, живой, Успел прославить час последний свой. ДЖОРДЖ ГЕРБЕРТ
ИОРДАН
Когда стихи сравнялись с небесами Таинственностью, нежно побежав Причудливости пенными волнами, Мой мозг стал пышен, буен, величав, Метафор драгоценными камнями Разубран и цветами запылав, Вились, лились, переливались мысли, На пиршество спеша, хоть я был сыт, Иные я отбрасывал: прокисли, Прогоркли или плакали навзрыд, Но не было единственной — в том смысле, Что солнце и судьбу она затмит. Как буря ветра, пламени и пепла, Меня завьюжил вихрь моих забот, Но друг шепнул: «Рука твоя ослепла И золота любви не признает. Черпни! Любовь в поэзии окрепла, А та пускай предъявит дивный счет!» ЦЕРКОВНАЯ МОЛИТВА
До звезд молитва превознесена. Стареют ангелы, а человек Юнеет; пусть душа изъязвлена, Но небо завоевано навек. Машины против Бога. Власть греха. Христовы раны вновь кровоточат. Отброшен старый мир, как шелуха, От стольких перемен трепещет ад. Всё: нежность, радость, доброта и мир, Ждет манны с неба, славит чудеса, Предвидя в будущем роскошный пир И райских птиц. Ветшают небеса. Над звездами гремят колокола. Душа в крови, но разум обрела. СУЩНОСТЬ
О Господи, мой грешный стих Не пир, не сладостный напев, Не милый абрис или штрих, Не меч, не лютня и не хлев; Он не испанец, не француз, Он не скакун и не танцор, Презрев забот житейских груз, Он рвется на морской простор: Не холст, не слов набор пустой, Не биржа; он — мои крыла, Он — способ пребывать с Тобой, Тебе извечная хвала. ТРУДЫ
Тот, кто устал, пусть отдохнет, А ты, душа, Отверзи кладезь тайных вод, Пой не спеша — Уставший силы обретет. Как угль, пылает человек, Он не звезда. Желаньем сладострастных нег Объят всегда, Но вот в скорбях проводит век. Он жаждет лучшего. В трудах И в суете, Забыв, что обратится в прах, Плоды тщете Приносит он — насилье, страх. Жизнь — торжище, дом пыток, ад. Здесь все товар. Лучи ласкают спящий сад, Полдневный жар, А звезды заговор таят. О, если б деревом я стал! — Мне б пел ручей. Я странникам плоды б раздал, А меж ветвей Ночами б соловей свистал. Покамест жив, не забывай — Ты прах и тлен. Коль одарен — трудись, дерзай, Верь, что взамен Погибели обрящешь рай. ЧЕЛОВЕК
Кто б мог, но не в мечтах, Здесь, на земле, воздвигнуть дивный храм И пребывать привольно в нем? Какой рукотворенный дом Сравнится с храмом тела? Верь слезам: Все обратится в прах. Вокруг — цветущий рай! Ты — яблоня под бременем плодов, Но знай, что лишь тебе даны И речь и разум. Попугай Не ведает произносимых слов — Его слова смешны. Как ладно скроен, сшит, Как крепко сделан человек! Рука, Плечо — весь мир ему под стать! И даль становится близка, Когда шагают ноги, ум не спит, На сердце благодать, И пустоту сумел, Как мышь, поймать всесильный человек, Средь множества небесных тел Узреть звезду, в песчинке — мир. Нас травы лечат, продлевая век, И радует эфир. Ласкает ветерок, Луг нежит, и слагает песнь поток, Но мы спешим насытить чрево, Наш бог — оно, ему кажденья Давно утратив райские напевы, Влечемся к наслажденью. Слагает хор светил Нам колыбельную, но поутру, Когда ты бодр и полон сил, Пусть устремится мысль твоя К познанию законов бытия, К извечному добру. Природа наш должник: Хлопочет, по весне ломая лед. Она суда по рекам шлет, Росой омоет утром лист, Подарит дождь. О, как прекрасен лик Природы, как он чист! Повсюду столько слуг! Взгляни, они таятся под листвой, На тропке, мы же топчем их. В лесу тоска стихает вдруг. Мир в человеке! Рядом мир другой, Он так послушен, тих, О Господи, с тех пор, Как Ты воздвиг сей храм, в нем чудно жить, Вести с Тобою разговор, Страдать, неистово любить. С природою послушной наравне Дай потрудиться мне! ЖЕМЧУЖИНА
Матф., 13
Мне ведом путь познанья: почему Бессонный ум печатным прессом движет; Что от природы явлено ему; Что сам открыл и домовито нижет На нить законов; в чем секрет светил; В чем пыл огня природу укротил; Недавние и давние открытья; Итог, в причине видящий себя,— Все мне доступно, все могу открыть я. Но я люблю тебя. Мне ведом путь отваги, по душе Задор и ум, схлестнувшиеся в споре, Хоть разобраться — оба в барыше, Когда влеченью к славе сердце вторит И, в свой черед, ревнует к славе дел Того, кто в мире славу углядел, Плоды ее беря себе в заслугу. В метаньях духа молодость губя, Я доверялся недругу и другу. Но я люблю тебя. Мне ведом путь страстей, соблазн утех, Блаженного восторга трепетанье, Горячей крови неуемный бег, Любви с рассудком вечное ристанье На протяжении двух тысяч лет, Музыка, мирт, призывный звон монет. Я — только плоть, а плотью правят чувства. Их целых пять, и я ропщу, скорбя, Что тщетны воли воля и искусство. Но я люблю тебя. Я все постиг и все в себе ношу. Не наобум — со знанием товара И фурнитуры я к тебе спешу. Платя по таксе, вовсе не задаром, Твою любовь я, может, получу, Хотя ручаться, право, не хочу. Но мой рассудок слаб и безответен. Лишь нить небес, тобою свитый шелк Ведет меня сквозь лабиринты эти, Чтоб я к тебе пришел.ПРИРОДА
Я мог бы, как мятежник, пасть в бою С оружием в руках, — но власть твою И в смерти не признал бы над собой: Мой дух смири! Гордыню покори; Все крепости падут перед тобой. Но если затаится этот яд, Перебродив он станет злей стократ; И пузырями изойдет душа,— И вихрь любой Умчит ее с собой; Так подави зародыш мятежа! Страх и Закон свой сердцу передай; Или, пожалуй, новое создай, Раз прежнее так сделалось черство: Ему под стать Уж не тебя вмещать, А урной быть для праха моего. ЛЮБОВЬ
Меня звала Любовь; но я не шел, Жгли душу грех и стыд. Тогда Амур, поняв, как был тяжел Мне первый мой визит, Приблизился и ласково спросил, О чем я загрустил. «Я недостоин!» Но Амур в ответ: «Входи и гостем будь». — «Я? Злой, неблагодарный? Духу нет В глаза твои взглянуть!» Амур с улыбкой отвечал: «Мой взор Ты помнишь до сих пор». «Но мною суть его извращена; Вели мне прочь идти». В ответ Амур: «Так знаешь, чья вина?» «Я отслужу — прости!» «Сядь, — он сказал, — отведай яств моих!» И я отведал их. Поделиться с друзьями: