Европейская поэзия XVII века
Шрифт:
ГОСПОДИ, БЛАГОДАРЕНЬЕ
О господи, благодаренье За все добро, что ты мне даришь, За то, что ты свое творенье Не по заслугам награждаешь; За то, что я бывал утешен На свете тварями земными, Что Заной озарен, взлетевшей Над рукописями моими. О господи, будь мой водитель И книги дай послать в Албанию, Чтоб каждый храм или обитель Усерднее стремились к знанию. А коль вкрадется опечатка, В том нету умысла и цели. Ибо душа моя так сладко Цветет, как дерево в апреле. Когда поутру птичье пенье В чащобе бога восхваляет, Птиц голоса, как вдохновенье, Меня всего переполняют. ПЬЕТЕР БОГДАНИ
ДЕЛЬФИЙСКАЯ СИВИЛЛА
Оплакиваю я ужасные дела,— Христа на крест воздели, и терзали, И унижениям подвергли без числа, И старцев семь его, еще живого, очерняли. Сыны Израиля, вы, порожденье зла, Отточенный клинок в распятого вогнали; И матери глава в пыли пред ним легла, И чернь в округе бесновалась, весела. ПЕРСИДСКАЯ СИВИЛЛА
Ловлю благую весть и зрю дорогу в рай, Мне слышен рокот гор, и слабый крик в пустыне, И мощный глас веков: судьбе не уступай, Пусть гнев небес крещеным будет страшен, ныне В стране Париса оставайся, поступай Как знаешь, но живи без кривды и гордыни, Предательство, и страх, и зверство отвергай, Ходи прилежно в храм и людям помогай. ЛЮКА БОГДАНИ
Пьетеру Богдани, епископу Скопле,
моему любимому двоюродному брату
* * *
Гур выходит ланью — Заной, Нет такого уголка Ни в Венеции туманпой, Ни на склонах Пештрика. Жены, юноши и девы На него в поту лица Трудятся, а их напевы Ублажают все сердца. Македонец строил рати, Царь Саул погиб от скверн, Скандербег страну утратил, Был погублен Олоферн. Где-то Зана распевает На вершине, а под ней Радость в сердце навевает Равномерный бег коней. С гиацинтом вместе розы Собираются в пучки, Розы скручивают косы В благовонные венки. Зана — горная пастушка Подарила мне букет И танцует, так воздушна, Что повсюду льется свет. Как пройдешь ты мимо рынков И увидишь молодцов, Что годны для поединков, Ты восславишь край отцов. Шкодер закрепил границы, Горы-долы покорил И под власть своей десницы Леж с Задримой захватил. Ловят в озере форелей И огромных осетров. Все умельцы в этом деле Еле тащат свой улов. Скопле — город епископский И имперский — градам град. И царицею Родопской Назван он — Призрена брат… Здесь епископом поставлен Сын вардарских берегов. Он обилием прославлен Копей, руд, земель, лугов. Он не распри собирает, А меха, сафьян и мед. Пчел по пущам рассылает И от них подарка ждет. Есть три города большие, На морских они брегах, Сербия и Арберия Дружат в этих городах. Арберешка с выси горной На руках несет венок. Турок ходит непокорный, А при нем большой клипок. Богоматерь из Призрена, Патронесса этих мест, Да пребудут неизменно Знамя и господний крест. Боже, пастухов спаситель, Взором землю охвати И людей своих обитель Светом счастья освети! НИКОЛЕ БРАНКАТИ
ТЕКЛА ТА СТРУЙКА
Текла та струйка, Тонка, как струнка, В траве бежала, Цветок питала И так премило Заговорила: «Благодаренье Отцу творенья!» И соловей Среди ветвей Не отдыхает, А воспевает Хвалу тому, Кто дал ему Крыла, и перья, И жизнь, и пенье. И ветр гудящий, Над всем парящий, Поет трубою Над головою: «Где ветер веет, Нет травки лишней — Всему всевышний Благоволеет». И эта роза С росою вешней Как бы сквозь слезы Поет утешно: «Весь небывалый Наряд мой алый, И цвет, и плоть Мне дал господь». И эти лилии, Что на воскрылия Надели жемчуг, Безмолвно шепчут: «Всю красоту, Всю лепоту И цвет наш млечный Нам дал предвечный». И даже солнце На горизонте Мир светом полнит И так нам молвит: «Лучистым златом. Венцом богатым Меня облек Великий бог». Теперь взгляни на Скотов домашних — И все едино В лугах и пашнях Своим наречьем Нечеловечьим Ревут, приветствуя Отца небесного. Любая птица, Небес жилица, Летает в небе том С хвалебным щебетом: «Бог дал обычай И песнью птичьей И шелком крыл Нас одарил». И вот, все сущее И все живущее Так на свободе Поет о боге: «Он созидает И сострадает, За все дела Ему хвала». Лишь человек Грешит весь век И, всюду скотствуя, Не славит господа. Глядел бы хоть — Куда ступает, И знать не знает, Что есть господь. Он горд собой, Как вал морской, Что бьет по скалам Прибоем шалым. Творит он грех И хочет всех Перебороть, Но тверд господь. Когда премного Все славит бога, Земли создателя И благ подателя, И все земное Поет о чуде, Одни лишь люди Творят дурное. Как мотылек Сжигает крыльца, Решив спуститься На фитилек, Так род людской В огне измучится Иль знать научится, Кто он такой. АНГЛИЯ
НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР
РОБИН-ВЕСЕЛЬЧАК
Князь Оберон — хозяин мой, Страны чудес верховный маг. В дозор ночной, в полет шальной Я послан, Робин-весельчак. Ну, кутерьму Я подыму! Потеха выйдет неплоха! Куда хочу, Туда лечу, И хохочу я: — Ха, ха, ха! Промчусь я, молнии быстрей, Под этой ветреной луной, И все проделки ведьм и фей, Как на ладони, предо мной. Но я главней И ведьм и фей, Мне их приструнить — чепуха! Всю суетню Я разгоню Одним внезапным: — Ха, ха, ха! Люблю я в поле набрести На припозднившихся гуляк, Морочить их, сбивать с пути И огоньком манить в овраг. Ay, ау! — Я их зову. Забава эта неплоха! И, заманив, На воздух взмыв, Смеюсь над ними: — Ха, ха, ха! Могу я подшутить и так: Предстану в образе коня, И пусть какой-нибудь простак Вскочить захочет на меня — Отпрыгну вмиг, Он наземь — брык! Клянусь, проделка неплоха! И прочь скачу, Куда хочу, И хохочу я: — Ха, ха, ха! Люблю я, невидимкой став, На погулянки прилететь И, со стола пирог украв, Нарочно фыркать и пыхтеть. Кого хочу, Пощекочу — Подпрыгнет девка, как блоха! Ой, это кто? — А я: — Никто! — И, улетая: — Ха, ха, ха! Но иногда, хоть раз в году, Чтоб тем же девкам угодить, Чешу им шерсть и лен пряду, Кудельку ссучиваю в нить. И коноплю Я им треплю, Тружусь, покуда ночь тиха. В окно рассвет — Меня уж нет, Простыл и след мой: — Ха, ха, ха! Случись нужда, потреба в чем — Мы можем одолжить на срок, Лихвы за это не берем, Лишь вовремя верни должок! А коли взял И задержал, Да будет месть моя лиха: Щипать, стращать, И сон смущать Ужасным смехом: — Ха, ха, ха! И если мелют языком Неугомонные ханжи, Злословят на людей тайком И упражняются во лжи, Подстрою так, Чтоб знал их всяк И сторонился от греха! Разоблачу И улечу, И пусть их злятся: — Ха, ха, ха! Мы ночью водим хоровод И веселимся, как хотим. Но жаворонок запоет — И врассыпную мы летим. Детей крадем — Взамен кладем Мы эльфов — шутка неплоха! Готов подлог — И наутек! Ищите ветра: — Ха, ха, ха! С тех пор, как Мерлин-чародей На свет был ведьмою рожден, Известен я среди людей Как весельчак и ветрогон. Но — вышел час Моих проказ, И с третьим криком петуха — Меня уж нет, Простыл и след. До новой встречи: — Ха, ха, ха! ТОМАС КЭМПИОН
* * *
Что из того, что день, а может, год В чаду удач тебя кружмя закружит? Всего лишь час, всего лишь ночь — и вновь Вернутся беды, и тебе же хуже. Деньги, юность, честь, краса Бренны, что цветенье. Жар желанья, пыл любви Пронесутся тенью. Злой обман — их дурман, Суета пустая. Пожил час — и погас, Без следа растаял. Земля лишь точка в мире; человек — Прокол пера в полузаметной точке. И точка точки тщится одолеть Стезю, что не по силам одиночке? Для чего копить добро, Коль ничто не вечно? Дни утех протекут Речкой быстротечной. Плачь не плачь, время вскачь Мчит, листая годы. Тайный рок нам предрёк Радости-невзгоды. * * *
Безгрешный человек, В чьем сердце места нет Для нечестивых дел И всяческих сует, Чьи дни текут в тиши Спокойно и светло, Кому не лгут мечты, Кого обходит зло,— Не строит крепостей И не кует брони, Чтоб от громовых стрел Спасли его они, Но может посмотреть Без страха он один На демонов высот, На дьяволов глубин. Отринув рой забот, Чины и барыши, Он к мудрым небесам Возвел глаза души. Молитва — друг ему, А доброта — доход, А жизнь — кратчайший путь, Что к господу ведет. * * *
Когда сбежишь под землю, в мир теней, Спеша усопших восхитить собой, Елена и другие дамы с ней Придут, чтоб окружить тебя гурьбой И о любви, угасшей миг назад, Узнать из уст, пленявших самый ад. Я знаю — ты начнешь им про пиры, Турниры, славословия, цветы И паладинов, павших до поры Для полного триумфа красоты… Но хоть потом, без пышных фраз и лжи, Как ты меня убила, расскажи. ДЖЕК И ДЖУН
Ни Джек, ни Джун не знают зла, Заботы, шутки и дела Привычно делят пополам, Творят молитвы по утрам, Весной на пашне в пляс идут, Царицу лета шумно чтут, Под праздник шутят не хитро И ставят пени на ребро. По нраву им хороший эль И сказка вечером в метель, И сушка яблок, — свой чердак Блюдут они не кое-как. Отец в дочурку Тиб влюблен, А мама — в Тома, младший он. Их счастье — жить, и есть, и пить, И ренту вовремя платить. Лелеет Джун домашний кров, Зовет по кличкам всех коров, Умеет и плести венки, И печь на свадьбы пироги. А Джек в других делах знаток, Он сам снопы кладет на ток, Он чинит после всех охот Плетни и никогда не лжет. О госпожи и господа, Вам не жилось так никогда, Заморских тьма у вас утех, Шелка и бархаты на всех, Вы лгать привычны, но подчас И ложь спасти не может вас. Ни блеск, ни пышность не навек. Спокойней быть — как Джун и Джек. * * *
Вглядись — и станет ясно: В оттенках красоты По-разному прекрасны Прекрасные черты. Равно в преданиях нетленна И Розамонда, и Елена. Одним — проворство взгляда Другим — пунцовость губ. А третьим третье надо: Им томный облик люб. И полевых цветов уборы В соседстве розы тешат взоры. Никто красу не может Завлечь в свои края: Она повсюду вхожа, Во всех веках своя. Но самым дивным чаровницам С моей любимой не сравниться. НОЧЬ, КАК ДЕНЬ, БОГАТА
Ночь, как день, богата, радостью полна. Песнями и смехом пусть звенит она; Словно перекинут мост В алмазах и лучах — Столько ярких звезд На земле и в небесах! Музыка, веселье, страсть и красота — Истинные блага, а не суета. Но с блистающих высот Сорваться вниз легко,— Трусость не дает Воспарить нам высоко. Радость — нянька духа, пестунья добра, Здравья и удачи светлая сестра; До конца она верна Избранникам своим,— С кем она дружна, Тот душой не уязвим. Поделиться с друзьями: