Чтение онлайн

По данным самой партии, в 1937 году 17% ее членов были офицеры, 13% – крестьяне и не менее 41% – рабочие. И в самом деле, как видно из новых исследований, на парламентских выборах 28 мая 1939 года «Скрещенные стрелы» достигли особенно больших успехов в предместьях Будапешта, населенных преимущественно рабочими, и в других промышленных и горнодобывающих центрах страны – за счет социал-демократов и Партии мелких сельских хозяев. После этих выборов «Скрещенные стрелы», получив 18% поданных голосов и 49 мест, стали второй политической силой после правящей партии, получившей, впрочем, 70% голосов и 183 места. В предместьях Будапешта «Скрещенные стрелы» получили 41,7% голосов, тогда как правящая партия только 27,5%, социал-демократы – 17,1% (лишь 5 мест во всей Венгрии) и Христианская партия – 6,9%. Таким образом, партия «Скрещенные стрелы», насчитывавшая в 1939 году 250 000 членов, имела массовую базу, поскольку ее сторонники и избиратели происходили из всех слоев населения, и в особенности из промышленных и сельскохозяйственных рабочих [132] .

Несмотря на заметные успехи на выборах, «Скрещенные стрелы» были не только не допущены в правительство, но подвергнуты строгим преследованиям. Сам Салаши был приговорен к длительному тюремному заключению за то, что он открыто заподозрил жену Хорти в еврейском происхождении, что, по-видимому, считалось в Венгрии оскорблением. Конечно, это было лишь предлогом, чтобы не допустить к власти его партию. Лишь в 1940 году под давлением Германии Салаши был освобожден из заключения.

Между тем Венгрия еще теснее сблизилась с «третьим рейхом» [133] . Эта политика, отнюдь не вызывавшая в Венгрии общего одобрения, на первых порах, казалось, окупалась. В 1939 году Венгрия получила часть Чехословакии; в 1940 году ей удалось, при недвусмысленном одобрении Германии, стремившейся еще теснее привязать к себе Венгрию, вернуть себе области, отошедшие в 1920 году к Румынии. Эти успехи, завершившиеся аннексией югославских территорий после немецкого нападения на эту страну весной 1941 года, побудили венгерское правительство вступить в войну с Советским Союзом на стороне Германии. После свержения Муссолини Хорти пытался начать мирные переговоры с союзниками. Но немцы его опередили и оккупировали страну; вслед за тем гестапо и СС под руководством Эйхмана приступили к депортации венгерских евреев в Освенцим.

После свержения Хорти, заключившего в октябре 1944 года перемирие с Советским Союзом, немцы посадили Салаши на его место в качестве главы правительства. Члены его партии приняли участие в уничтожении венгерских евреев и в обороне страны против наступавшей Красной Армии. Хотя власть Салаши – кратковременная и кровавая – имела скорее характер простого коллаборационистского режима, нет сомнения, что «Скрещенные стрелы» были самостоятельной фашистской партией с массовой базой, имевшей весьма значительную поддержку именно в кругах промышленных и сельскохозяйственных рабочих – тех самых, которым авторитарный режим Хорти, разумеется, всеми средствами не давал прийти к власти.

Румыния не просто принадлежала к победителям в Первой мировой войне, но к странам, много выигравшим в этой войне; в самом деле, это королевство, возникшее в 1858 году в результате объединения княжеств Молдавии и Валахии и получившее независимость от Турции лишь в 1878 году, увеличило после войны свою территорию со 139 000 кв. км до 295 000 кв. км [134] . В качестве члена Малой Антанты и союзника Франции и Польши Румыния представляла собой в 20-е годы и еще в начале 30-х важный политический фактор в Юго-Восточной Европе.

Но эта видимая сила ставила ее в весьма опасное внешнеполитическое положение. Румыния была окружена государствами, которые, за исключением Польши, не были согласны с ее новыми границами и предъявляли к ней определенные территориальные претензии. Это касалось прежде всего Советского Союза и Венгрии. Венгрия, обосновывая свою реваншистскую политику, указывала на присутствие значительного венгерского меньшинства в Трансильвании, составлявшего, по румынским (вероятно, преуменьшенным) оценкам, 1,42 миллиона и 7,9% общего населения. Немецкое меньшинство, также населявшее преимущественно Трансильванию, насчитывало 750 000 человек, то есть 4,1% румынских граждан. По отношению к этим меньшинствам румынское государство с его централизованным управлением проводило подчеркнуто националистическую политику. Наиболее враждебной была установка правительств, и особенно значительной части румынского народа, по отношению к еврейскому меньшинству.

Румынские евреи, составлявшие, по оценкам, 5% общего населения, занимали, однако, нечто вроде монопольного положения в слабо развитых видах деятельности – торговле и промышленности, и притом в коренной румынской части страны. В то время как еврейские торговцы и ремесленники в деревнях и маленьких городах, преимущественно не ассимилированные, вызывали к себе ненависть и презрение крестьянского населения, считавшего их эксплуататорами, румынские преподаватели и студенты боялись конкуренции своих еврейских коллег, составлявших почти половину румынского студенчества. Антисемитизм, который уже в 19-м столетии приводил к погромам, неоднократно вызывавшим протесты и вмешательство великих держав, был широко распространен среди румынского населения. Наряду с религиозным и социальным компонентами он содержал также национальный, поскольку румынские националисты видели в еврейском меньшинстве, в значительной мере не ассимилированном и поддерживаемом из-за границы, инородное тело, нарушавшее национальную и социальную целостность румынского народа. Эту ситуацию могли использовать движения, основанные уже в 19-м веке Константином Стере и А. К. Кузой, выдвигавшие отчетливо выраженные националистические, антисемитские и социально-революционные популистские цели; эти движения оказывали все большее влияние на студентов и крестьян. В политико-идеологическом и даже в персональном отношении эти популистско-антисемитские организации были прямыми предшественниками румынского фашизма.

Впрочем, румынские фашисты могли использовать в своих целях не только вопрос о меньшинствах и еврейский вопрос, но также экономические, социальные, политические проблемы и кризисные явления. Междувоенная Румыния была во многих отношениях слаборазвитой страной, вдобавок сильно зависевшей от иностранного капитала. В 1930 году 80% общего населения все еще проживало в деревнях. Лишь 7,2% было занято в промышленности, часто принадлежавшей иностранным предпринимателям. Это прежде всего относилось к нефтепромыслам, более чем на 90% находившимся в иностранных руках. Несмотря на усилия румынских правительств, им не удалось сколько-нибудь справиться с отсталостью промышленности и устранить зависимость экономики от иностранного (особенно английского, французского и немецкого) капитала. Земельная реформа, проведенная в 1921 году, тоже не принесла желательных результатов. Она коснулась прежде всего крупных землевладельцев нерумынской национальности, тогда как румынские бояре, владевшие 60% земли в коренных румынских местностях, хотя и составлявшие всего 5% всех землевладельцев, были мало затронуты этой мерой. Все же в конечном счете почти 6 миллионов гектаров земли были разделены между 1,4 миллиона крестьян. Однако вновь возникшие крестьянские дворы часто оказывались слишком малыми и недостаточно сильными в денежном отношении, чтобы увеличить урожайность за счет использования машин и искусственных удобрений. Большей частью их производительность покрывала лишь их собственные потребности. Ввиду высокой рождаемости и недостатка рабочих мест в промышленности не удавалось также решить проблему перенаселения деревни. В такой аграрной стране, как Румыния, где особенно ощущалось влияние мирового экономического кризиса, в тридцатые годы произошло дополнительно обострение структурных экономических и социальных проблем, что привело к кризису и, в конце концов, к разрушению системы правления, и без того представлявшей лишь видимость парламентаризма.

По конституции 1923 года Румыния была парламентской монархией. При этом король мог не только использовать, но и расширять предоставленные ему конституцией права. Поскольку он мог в любое время распустить парламент, формирование правительства находилось фактически в его руках. Сверх того, не выборы определяли правительство, а, напротив, исход выборов зависел от того, каким было правительство. Это объяснялось, с одной стороны, незаконными фальсификациями, а с другой – конституционным законом, по которому партии, получившей свыше 40% поданных голосов, доставалось более 50% мест в парламенте, причем этот парламент, состоявший из 380 членов, выбирался непрямым путем. Такой порядок, единственный в Европе того времени, приводил к тому, что победившая партия, как правило, располагала 70% мест, что превращало всю эту парламентскую систему в фарс. Получалось так, что однажды пришедшая к власти партия предсказуемым образом выигрывала выборы, а затем, когда король распускал парламент и назначал новое правительство, столь же предсказуемо их проигрывала. Вследствие этого у власти сменялись партии, почти не отличавшиеся друг от друга ни социальным составом, ни даже программами. Исключение составляли в этом отношении партии национальных меньшинств и социалисты – коммунистическая партия была в 1924 году запрещена и на 20 лет загнана в подполье. Но эти партии оставались крайне слабыми и не могли повлиять на мнимо-парламентскую процедуру. Таким образом, Либеральная партия Иона Брэтиану сменялась в правительстве Национальной крестьянской партией, возникшей из слияния Национальной партии Юлиу Маниу и Крестьянской партии Михалаке, а эта, в свою очередь, сменялась Национальной народной партией Йорги и Авереску. После 1931 года либеральная и Национальная крестьянская партии неоднократно раскалывались, что делало румынскую парламентскую систему еще более необозримой. В то же время и без того небольшое влияние парламента еще более ограничил король Кароль II, вернувшийся в июне 1930 года из изгнания, вызванного его вторым браком с женщиной ненадлежащего сословного положения. Начиная с выборов 20 декабря 1937 года, он назначал только таких премьер-министров, которые имели слабую поддержку населения и поэтому полностью зависели от него. Затем в феврале 1938 года он отменил действовавшую до этого конституцию, еще более усилив позицию короля. Избирательный возраст был повышен до 30 лет, а гражданские права еще больше ограничены. После «референдума», завершившегося предсказуемым почти стопроцентным результатом, 30 марта 1938 года были распущены все политические партии. Введение этой абсолютной монархии, получившей у современников название «королевской диктатуры», не было реакцией на действия либеральных или левых сил. Деятельность нелегальной коммунистической партии ограничивалась организацией отдельных забастовок и демонстраций местного характера. Королевская диктатура была вполне однозначно направлена против подъема фашистской «Железной гвардии» Кодряну [135] .

Кодряну родился в 1899 году. Он был сыном происходившего из Буковины румынского националиста, переделавшего свою настоящую фамилию Зелинский на румынский лад в Зеля и прибавившего к ней прозвище «Кодряну». Молодой Кодряну вначале примкнул, как и его отец, к уже упомянутой антисемитско-националистической организации Кузы, которую он, впрочем, покинул в 1926 году, так как она казалась ему недостаточно воинственной и дисциплинированной. В 1927 году он основал вместе с другими студентами «Легион архангела Михаила», позже названный «Железной гвардией».

Необычное для политического движения религиозное наименование, связанное с архангелом Михаилом, не было случайным. В самом деле, крайне националистические, антикоммунистические и прежде всего антисемитские цели этой партии сопровождались элементами туманной мистики, впрочем, никоим образом не стеснявшей ее агрессивность. Именно это подражание определенным религиозным символам и образцам доставило легионерам, часто называвшим себя также «крестоносцами», притягательную силу в глазах сельского населения. Активное ядро «Железной гвардии», состоявшее из студентов, преподавателей и небольшого числа рабочих, проводило интенсивную пропаганду среди крестьян, сближавшую эту партию с русскими народниками Но в методах борьбы они скорее напоминали анархистов. И в самом деле, жертвами террора «Железной гвардии» стали многие, решавшиеся преградить дорогу легионерам. Эти насильственные действия, почти не преследуемые правосудием, по-видимому, вызывали у многих румын скорее сочувствие, чем отталкивание. Во всяком случае, число сторонников «Железной гвардии» резко возросло, и легионеры проводили повсюду в стране свои пропагандистские мероприятия и совершали политические убийства.

После присоединения к «Железной гвардии» некоторых мелких праворадикальных и фашистских группировок она получила на выборах 1932 года 5 мест в парламенте, а в декабре 1937 года 16% голосов и 66 мест из общего числа 390. Этот успех был, во всяком случае, одной из причин диктаторского курса, принятого с этих пор королем Каролем II. Сюда относилось повышение избирательного возраста до 30 лет, поскольку легионеры – как и члены всех фашистских партий в их начальной стадии – были очень молоды, и в особенности запрет «Железной гвардии», еще до общего роспуска всех партий. 19 апреля 1938 года Кодряну вместе с другими лидерами «Железной гвардии» был арестован и осужден на десять лет принудительных работ. 30 ноября он был застрелен «при попытке к бегству». Но это политическое убийство не могло задержать дальнейший подъем «Железной гвардии», которую теперь возглавил Хориа Сима. При этом она получила поддержку фашистских режимов Германии и Италии, с которыми и раньше Кодряну поддерживал тесную связь. В первое время запрещенная, но вовсе не разбитая «Железная гвардия» могла извлекать пользу из своей приверженности фашистским образцам, неоднократно подчеркиваемую в выступлениях Кодряну. Это объяснялось внешнеполитической ситуацией, складывавшейся для Румынии все более неблагоприятно, поскольку она была связана союзными отношениями с Польшей, Чехословакией, Югославией и Францией.